От сочетания слов «возвращайтесь» и «работа» я чуть зубами не скрипнул. Господи, ну за что мне это⁈ Я-то думал, что с бумажной волокитой отныне для меня будет покончено…

Когда за Бугровом закрылась дверь, Радецкая вернулась на своё место и сложила пальцы домиком.

— Что думаете, Алексей Аркадьевич? — осведомилась она.

— Всё это очень странно, и мне трудно поверить в существование каких-то внеземных сущностей, — твёрдо молвил начальник личной безопасности.

— Даже после того, как видели ритуал экзорцизма собственными глазами? А вы знали, что задержанный был переведён в реанимацию? В его теле оказалось переломано около сорока процентов костей. Про множественные разрывы связок уже и не вспоминаю. Я проконсультировалась с четырьмя специалистами. Все они сошлись во мнении, что нанесение таких увечий самому себе, мягко говоря, маловероятно. Если бы не видеофиксация и личное присутствие сотрудников изолятора, то нам бы выдвинули обвинения в пытках.

— Послушайте, Инесса Романовна, у меня нет ответов! — немного вспылил Зорин, но сразу же смущенно отвёл взгляд.

— Вот именно, Алексей Аркадьевич. А у Бугрова они есть, — припечатала глава «Оптимы».

— Только что-то этот неприятный тип не спешит ими делиться, — проворчал телохранитель.

— Возможно, он думает, что никто ему не поверит? — откинулась в кресле собеседница. — Согласитесь, после представления в изоляторе его слова о демонах и одержимых стали звучать убедительней.

— Но это же бред какой-то! Так не бывает! Сказки! А как, по-вашему, должны судить преступника? Может ещё отпустить его, потому что им завладела какая-то там невидимая сущность?

— Не припомню в уголовном кодексе смягчающего обстоятельства в виде одержимости. Однако можно попробовать оправдать его действия временной психической несостоятельностью. Полагаю, наши показания и доводы сотрудников изолятора суд может принять во внимание. Вероятно, стоит попытаться придать этот случай публичной огласке.

— Что⁈ Инесса Романовна, вы хотите защищать того, кто чуть не застрелил вас⁈ — округлил глаза Зорин.

— Пока не знаю, но верю, что от этого выиграют все, — ничуть не смутилась своей позиции глава корпорации.

— Интересно, каким образом?

— А представьте, что завтра демон завладеет мной. Или вами, Алексей Аркадьевич. Или кем-то из ваших близких. Что тогда?

Начальник личной безопасности призадумался.

— Вот об этом я и говорю, — изрекла Радецкая после непродолжительного молчания. — Так что прекращайте цепляться с Бугровым из-за любой мелочи. Я сама не в восторге от его манеры общения, но он мне нужен. И поэтому завтра вы повезёте Петра Евгеньевича в стрелковый центр.

— Зачем? — насторожился Зорин.

— Вооружаться, — пожала плечами президент «Оптимы». — Это одно из условий, которое он озвучил. Только надо будет ещё оформить разрешение и мандат летальной обороны.

— Вы шутите? Как я это успею за день? Там на один теоретический экзамен очередь на недели вперёд расписана! А чтоб на стрельбище к комиссии попасть так и вовсе нужно месяца за полтора записываться. Кроме того, поблажек ему никто не даст. Хоть одна ошибка или нарушение ТБ — и до свидания!

— Алексей Аркадьевич, не надо прикидываться, — посмотрела Радецкая на Зорна, как на шкодливого ребёнка. — Вы думаете, я не знаю, что вы обычно способствуете ускорению прохождения аккредитации своих ребят из отдела? Вот и здесь подключите старые служебные связи, форсируйте процесс.

— Инесса Романовна, я прибегаю к этому, только когда железобетонно уверен в человеке, за которого ходатайствую, — упрямо насупился начальник личной безопасности. — Все мои ребята имеют рекомендации от инструкторов, натаскивавших в спецуре ещё меня. Бугров же мне показался крайне недисциплинированным хамом, которому я даже руки не подам. А уж суетиться ради него — извините.

— Я прошу не ради него, а ради себя, Алексей Аркадьевич. Мне вы тоже откажете? — склонила голову набок глава корпорации.

Зорин скрипнул зубами, но высказываться столь категорично уже не стал.

— Вы не обязаны нарушать закон ради Бугрова, — продолжила додавливать Радецкая. — Просто организуйте ему экзамен вне очереди. Если провалит — будет целиком его вина. Хотя меня Пётр Евгеньевич заверял, что проблем с прохождением аккредитации возникнуть не должно.

— И откуда же у него такая убеждённость? — ядовито прокомментировал начальник безопасности. — Я пробил Бугрова по всем каналам, и не нашёл там ни малейших указаний на то, что он вообще знает, с какой стороны за пистолет браться.

— Это неважно, — усмехнулась президент «Оптимы». — Главное, что я исполню свою часть соглашения и дам ему шанс. Если он его упустит, мне даже будет спокойней. Хоть он и спас меня, но я не настолько ему доверяю, чтобы вручать оружие. Раз Бугров не умеет с ним обращаться, значит, пускай проходит аккредитацию в общем порядке.

— О, вас понял, Инесса Романова, — засиял Зорин. — Тогда спуску у меня этот тип не получит.

— Только без всяких каверз, Алексей Аркадьевич, — строго посмотрела на подчинённого президент. — Всё должно пройти максимально беспристрастно.

— Сделаем. Ещё какие-нибудь распоряжения есть для меня?

— Нет, можете идти.

Когда начальник личной безопасности покинул кабинет, Радецкая взяла в руки телефон. Недолго поколебавшись, она выбрала нужный контакт и приложила трубку к уху.

— Алло, дядя Валя, привет. Извини, что отвлекаю… да… да. Нет, всё нормально. Ну, относительно. Да. Мне нужно кое-что обсудить. Не по работе, но важное. Встретиться? Правда? Замечательно, спасибо большое…

Моё возвращение в финансовый отдел было встречено… овациями? Серьёзно? Они что, с ума здесь посходили?

Я инстинктивно оглянулся на «аквариум». Рудольфовны, конечно же, на месте не оказалось. Но даже это не объясняет, с хрена ли коллеги такие весёлые и воодушевлённые.

— Встречайте героя! — вскочил со своего кресла Фильченко — местный дурачок и балагур.

— Ничего не хочешь нам рассказать, Петя? — Светка Янталь скрестила руки и вперила в меня требовательный взор, отчего стала похожа на жену, встречающую сильно выпившего мужа.

Вот же наглая девица! И ведь с таким уверенным видом стоит, будто я ей вправду обязан чем-то.

— С тобой, Светлана Батьковна, мне точно не о чем разговаривать, — буркнул я, садясь за свой стол.

— Давидовна я. Уже должен был запомнить за столько лет, — фыркнула Янталь.

— Кому был должен, всем простил, — не остался я в долгу.

— Хам!

Светка с вызовом вскинула подбородок и уставилась на Витьку Грошева. Дескать: «Ты собираешься за меня заступиться⁈» Но тот, не будучи дураком, старательно делал вид, что целиком погружён в работу.

Тем не менее любопытство оказалось сильнее обиды. И уже через половину минуты вокруг меня собралась немаленькая такая толпа. Человек, эдак, восемь. И Янталь была в первых рядах. Она по-приятельски облокотилась на мой стол, выставляя напоказ глубокое декольте, и проворковала совсем другим тоном:

— Ну Петечка, ну расскажи нам, как всё было? Мы же твои коллеги, почти семья.

— Чего вам от меня вообще нужно? — хмуро посмотрел на обступивших мой стол людей.

— Говорят, ты покушение на госпожу Радецкую предотвратил, — произнёс Фильченко, подмигивая мне, будто мы с ним трындец какие приятели.

— Да, а ещё малыш нам кое-что рассказала, — добавила Янталь.

— Кто? — вопросительно поднял я бровь.

— Ну новенькая наша, которую ты, оказывается, защитил от гопников, но тоже никому ничего не рассказал, — пояснила Светка.

Я обернулся, чтобы посмотреть на Ольгу. Но та, едва завидев мою хмурую физиономию, тотчас же спряталась за монитором. Вот же болтунья! Так и запишем — в разведку с ней не ходить.

— Ну так что, Петь? Колись, как там всё было? Что тебе Радецкая обещала за своё спасение? Премию хоть даст? — подалась вперёд Янталь.