Когда толстая стрелка на часах доползла до заветной цифры шесть, то меня буквально подбросило из кресла. Ну наконец-то! Четверг пережили. Остался ещё один чёртов день, а потом долгожданные выходные!

Компьютер, моргнув экраном, перешёл в ждущий режим. Персональный смарт-ключ занял своё привычное место на карманном брелоке. Объёмная стопка листов с моего стола отправилась в ящик под замок. Не собираюсь сортировать это бумажное дерьмо. Ну вроде всё. Я готов покинуть эту цитадель зла и уныния. И меня не остановит даже нашествие адских орд!

Переведя взгляд на выход, я непроизвольно поморщился. Ведь там в дверном проёме замерла шарообразная фигура главной мегеры всего финансового отдела — нашей непосредственной начальницы. Ну вот, а так всё хорошо начиналось…

— Не подскажете ли, куда вы собрались, Бугров? — нарочито громко обратилась руководительница, явно намереваясь устроить мне публичную порку.

— Вам может быть трудно в это поверить, Оксана Рудольфовна, но я собрался домой, — невозмутимо изрёк я.

И сразу же после этих слов все сотрудники, сидящие рядом с моим рабочим местом, инстинктивно втянули головы в плечи, стараясь стать как можно более незаметными. Да-да, закон офисных джунглей в действии. Пускай сожрут ближнего, но не меня.

— А на каком, простите, основании, Бугров? — прорезалась сталь в голосе начальницы.

— На основании установленного распорядка рабочего времени. Оно у меня как раз заканчивается ровно в восемнадцать ноль-ноль, — не изменил я тона.

— Да что вы говорите? Неужели все порученные задачи уже выполнены? — женщина изобразила наигранное удивление, а её и без того неприветливый взгляд стал совсем уж злым и колючим.

— Как раз решил взять паузу, чтобы подумать над тем, как наиболее эффективно их реализовать, — иронично усмехнулся я.

Рудольфовна, не будучи полной дурой, мою издёвку распознала. Да ещё и кто-то из слушателей нашей лёгкой перепалки сдавленно фыркнул. А начальница очень не любила, когда над ней смеялись…

— Живо. Ко мне. В кабинет, — чеканя слова произнесла она, испепеляя меня маленькими глазками, после чего грозно утопала на коротеньких ножках.

Оглашая весь этаж гневным цокотом каблуков, Оксана Рудольфовна убежала в своё персональное логовище, отделённое стеклянной стенкой. В народе также известное как «аквариум».

Мысленно пожав плечами, я накинул плащ и, застёгивая на ходу пуговицы, отправился к дверям.

— Молодец, Пётр! Так её! — украдкой шепнул мне один из коллег и показал поднятый вверх большой палец. Но сделал это под столешницей, чтоб Рудольфовна не видела его жестикуляций со своего надзорного поста.

Я даже ничего отвечать не стал, а просто прошёл мимо. Меня провожали десятки взглядов. Преимущественно завистливых и неодобрительных. Однако среди них изредка попадались и сочувствующе. Вон, к примеру, Витька Грошев. Самый нормальный человек, пожалуй, из всей окружающей меня кодлы. Доброжелательный очкарик, но такой тюфяк, что аж стыдно за него иногда…

Наплевав на требование руководительницы, я с каменной физиономией миновал открытую дверь её кабинета и направился к лифту. Разумеется, Оксана Рудольфовна не могла этого не заметить. Не прошло и десятка секунд, как позади меня зазвучала частая дробь каблуков.

— Бугров! Я что сказала⁈ Приказ руководителя тебя уже не касается⁈ — на повышенных тонах заголосила начальница, тщетно пытаясь угнаться за моей широкой поступью.

— После шести вечера у меня нет руководителей, — бросил я через плечо, не сбавляя шага. — Хотите что-то со мной обсудить — пожалуйста. Но только в рабочее время.

— Ах вот ты как заговорил⁈ — рассердилась Рудольфовна. — Ну-ка постой!

— Извините, спешу, — хмыкнул я, даже не думая замедляться.

— Нет, ну это как называется⁈ Ваше поведение уже выходит за рамки! Для вас, Бугров, субординация пустой звук⁈ Да будет вам известно, что наша компания придерживается высоких стандартов, соответствие которым всегда ставится во главу угла…

Начальница разразилась длительной тирадой, пытаясь меня то ли пристыдить, то ли запугать. Но я, признаться, даже не слушал. Нет, ну серьёзно, я в Преисподнюю спускался чаще, чем эта неугомонная баба в метро бывала. С чего мне бояться её визгов?

К тому моменту, когда я добрался до лифта, сопровождаемый зудящей над ухом руководительницей, она уже поняла, что взять меня с наскока не получится. Поэтому сменила тактику. А тут ещё, как назло, обе кабины зависли на сорок втором этаже, не оставляя мне иного выбора, кроме как терпеть нудёж нежелательной собеседницы.

— Знаете, Бугров, чтобы работать в нашей корпорации, надо хоть что-то из себя представлять, — заявила Рудольфовна, источая литры яда. — Безупречная репутация вашего папы не сможет вас защищать вечно. Рано или поздно, но вам придётся либо стать частью команды, либо покинуть нас.

— Если «стать частью команды» подразумевает просиживание за монитором до половины десятого без сверхурочной оплаты, то как-нибудь обойдусь, — не стал я разводить с собеседницей политесы.

— Мне что, на вас персональный приказ надо издавать? — холодно задрала выщипанную бровь руководительница.

— Попробуйте, конечно. Только вам для этого потребуется моё письменное согласие.

— Запомни, Бугров, мне ничьего согласия не нужно! — сверкнула поросячьими глазками начальница.

— Да ну? А у нас что, катастрофа грянула или военное положение ввели? — ненавязчиво напомнил я о нормах действующего законодательства.

Оксана Рудольфовна зло поджала губы, понимая, что крыть ей нечем. А тут ещё мимо нас важно прошествовал какой-то ферзь с красным бейджиком аудиторской службы. А в присутствии этих типов наша боевая грымза не рисковала делать излишне смелых заявлений. А ну как заинтересуются её изречениями и заявятся с внеплановой проверкой в отдел?

— Знаете, Бугров, если вы считаете, что можно работать и не выкладываться на все сто процентов, то и премию вы получите пропорционально своему участию! — злорадно прошипела начальница.

В этот момент лифт наконец-то подъехал, и я невозмутимо вошёл в него, тихо буркнув себе под нос:

— Да и засуньте её в задницу…

Нет, ну а что? Долго я этот поток претензий слушать должен?

— Ч… ч… чего-о⁈ Что вы сейчас сказали?!! — руководительница всё же расслышала мою реплику, и её глаза от возмущения так сильно вылезли из орбит, что почти в стёкла очков упёрлись.

— Я говорю, давайте обсудим всё в пятницу! А теперь, Оксана Рудольфовна, до свидания. Спасибо за ещё один наполненный взаимопониманием и дружелюбной атмосферой рабочий день.

Двери закрылись, и кабинка поехала вниз, оставляя обалдевшую начальницу на тринадцатом этаже. Фух, ну наконец-то. Ну что за приставучая дамочка…

— Ха, Пётр Евгеньевич! Да по тебе часы можно сверять! Пять минут седьмого, а ты уже отработал! — хохотнул охранник на проходной, когда я прикладывал смарт-ключ к турникету.

— Пунктуальность сделала из обезьяны человека, Дмитрий Палыч, — отшутился я.

— Э-э, вон оно как. Жаль, моему сменщику это не грозит, — расплылся в улыбке мужчина. — Ну ладно, хорошего вечера!

— Ага, взаимно.

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сырой промозглый воздух осеннего мегаполиса. Господи, как я же я всё ненавижу. Проклятую работу, огромный грязный город, да и вообще всю эту чужую жизнь, которую обречён проживать. Но да разве мне высшие силы предоставили выбор?

«Дай волю своему гневу, смертный! Не сдерживайся! Хочешь, я помогу наполнить твои дни великим смыслом?»

Ледяная тьма, заключённая в моей душе, не могла упустить удобного случая и не напомнить о себе. Её искушающий шёпот зазвучал в моём сознании, будто шипение миллионов змей. Однако я давно уже привык, что коварный высший демон периодически запускает лапы в мои мысли и вмешивается во внутренний монолог. За минувшие три года я не придумал способа, как его окончательно заткнуть.