– Вы что‑то хотели? – заметил меня Светкин фаворит, уже наглаживающий её по спине, как кошку.

– От тебя нет, – ровно отозвался я и, не дожидаясь, пока незнакомец переварит мой ответ, обратился к Янталь: – Светлана Батьковна, Грошева не видела?

– Я за ним не слежу, – язвительно процедила коллега, состроив при этом такую мину, словно я дерьма на тарелке ей под самый нос подставил.

Вот же стервозина…

– Да ладно? А что ж ты тогда за ним каждый день… – начал было я, но тут Светка зарычала почище бешеной шавки.

– Бугр‑р‑ров, не мешай нам отдыхать!

– Кха, извините, что встреваю, но вы не того смешного интеллигента в очках ищете? – как‑то странно улыбнулся второй мужчина. – Кажется, он был где‑то здесь, но у него прихватило живот.

– Благодарю, – сухо бросил я и потерял к компании всякий интерес.

Быстрым шагом покинув зал, я направился к уборным. В голове закрутились неприятные мыслишки. Как‑то не понравилось мне реакция этих двух франтов. В особенности их ублюдские ухмылочки. Поэтому к мужскому туалету я подошёл, находясь в не самом добром расположении духа. Если та парочка надо мной подшутить решила, то лучше б им уже сейчас бежать к выходу.

Потянув на себя дверь, я чуть не столкнулся с каким‑то парнем в новогоднем колпаке, который куковал посреди прохода. И, кажется, пропускать меня не собирался.

– Ну? – хмуро глянул я на него. – В сторонку отойти не хочешь?

– Ой, а тут занято, – хихикнул он.

– В смысле? Прям всё? – удивился я.

– Ага, – охотно подтвердил незнакомец.

– И умывальники? – недоверчиво прищурился я.

– Ну да, – беззаботно пожал он плечами. – Так вышло.

– Ты чё из меня дурака делаешь? – начал закипать я. – Свали, пока я тебя в сортир башкой не окунул.

Улыбочка сразу слезла с морды шутника. Но даже после моей угрозы он не посторонился.

– Сюда нельзя! Другой туалет есть в левом крыле! – напустил он на себя строгий вид, после чего потянулся к ручке, намереваясь захлопнуть дверь.

На принятие решения у меня ушло около половины секунды. Совершенно очевидно, что этот прилизанный крендель в пиджачке и рождественском колпаке не сантехник. Он тут явно не устранением протечки занят. Больше похоже, что на шухере стоит.

Поэтому я молниеносно перехватил запястье незнакомца, резко дёрнул на себя. Тот, не ожидая такого развития событий, потерял равновесие и с тихим «ё…» повалился вперёд. И вот тут‑то его рожу с размаху встретило дверное полотно. Приложило юмориста знатно. Он, кувыркнувшись через голову и потеряв бархатную шапочку, откатился к противоположной стене да так и замер кверху задницей.

Ворвавшись в туалет, я совсем не удивился, увидев, что он совершенно безлюден. Половина кабинок нараспашку, у другой половины просто прикрыты двери. Но все однозначно пустуют. И только из последней доносятся звуки какой‑то возни. Вот будет прикол, если я там сейчас какую‑нибудь милующуюся парочку обнаружу…

Не став ломиться в запертую дверцу, я запрыгнул на унитаз соседней кабинки, заглянул через перегородку и застал не самую радужную картину. Что ж, Грошев нашёлся – это хорошо. Плохо, что его держал за горло и прижимал к стенке какой‑то плечистый хмырь в обтягивающей рубашке. Лица здоровяка я не мог видеть, а распухшую губу коллеги и тонкую струйку крови на подбородке рассмотрел отчётливо.

Н‑да… не задалось у Витьки окончание года. Но что поделать? Надо спасать.

– Ну и что за херня тут происходит? – разнёсся мой голос по туалету, отчего оба участника сортирной потасовки вздрогнули и подняли на меня взгляды…

– Ты кто⁈ – громко пробасил амбал, не спеша выпускать Грошева из своей могучей пятерни.

– Конь в пальто! – с вызовом бросил я. – Ты совсем охренел, устраивать мордобой в конторе⁈

– Чё? Да ничего подобного! – пошёл в отказ здоровяк. – Тут человеку плохо стало, он упал, а я помогаю ему подняться, чтоб больше не ударился.

– И кабинка сама изнутри закрылась, да? – иронично скривил я губы.

– Случайно вышло, – невозмутимо пожал широкими плечами собеседник, а затем повернулся к Витьке. – Подтверди, дружище, что у нас всё тип‑топ?

Бычара в рубашке принялся делать вид, будто не держит Грошева за горло, а поправляет воротник его красочного свитера. А тот затравлено глядел то на своего обидчика, то на меня.

– Вот видишь, всё у нас хорошо, – нахально осклабился крепыш.

– Завязывай по ушам мне ездить, дверь открывай, пока я охрану не вызвал, – пригрозил я. – Ребятам из «безопасности» твои басни слушать вряд ли захочется.

– Ой, да всё, не шурши, – посмеялся над моими словами незнакомец, после чего нарочито небрежно похлопал Грошева по щеке.

Витька это стерпел, чуть поморщившись. А у меня внутри всё закипело. Даже Валаккар заинтересованно приподнялся в душе, хоть и не стал отпускать никаких комментариев.

Я спрыгнул с унитаза и вышел к умывальникам. Заодно глянул, как там поживает второй подельник, стороживший вход. А, всё нормально. По‑прежнему валяется напротив двери в позе перевёрнутой креветки.

Щелкнул замок, и из кабинки, поправляя узкий галстук, выплыл абмал в рубашечке. Проходя мимо меня, он самодовольно ухмыльнулся, полагая, что вышел из ситуации безоговорочным победителем. Но затем качок увидел своего дружка, валяющегося выхлопом кверху, и с крепыша вмиг слетело всё благодушие.

– Это ты сделал, гнида⁈ – набычился он, сжимая кулаки.

– Ничего подобного, он сам поскользнулся, – вернул я здоровяку его же издёвку.

Но почему‑то собственная шуточка ему не пришлась по душе. Он шумно засопел и напрягся так, что на лбу вены набухли.

– Ну, чего пыжишься? – поддел я оппонента, который вблизи оказался даже покрупнее меня.

Бугай, вращая налившимися кровью глазами, сделал шаг по направлению ко мне. Но я не собирался ждать, пока меня приложат первым. Вместо этого моя ладонь устремилась крепышу навстречу и схватилась за его узкий галстук.

Как оказалось, никаким богатым опытом драк мой соперник не обладал. Это я понял по реакции. Этот увалень продолжал тупо пялиться, не пытаясь даже перехватить мою руку. Не то чтоб у него было много времени на размышления, ведь свисающий с бычьей шеи шнурок я намотал на кисть одним мимолётным движением. Но он мог хотя бы попробовать…

И ровно в тот момент, когда амбал протянул свои грабли, намереваясь то ли оттолкнуть меня, то ли схватить, я дёрнул галстук вниз и подсёк ему ходули. Накачанный индюк, не издав ни звука, навернулся и приложился подбородком об раковину. Его челюсти клацнули как кастаньеты, и по белоснежному фаянсу умывальника рассыпалось мелкое крошево зубов.

Упс! Немного перестарался, кажись. Но кто ж виноват, что в нужнике настолько скользкий кафель?

– Ы‑ы‑ы‑ы! Фука! Субы, мои субы! – замычал здоровяк, ползая у меня в ногах и затыкая окровавленный рот.

А я присел рядом с ним на корточки и проникновенно прошептал:

– Если ты, гондон, решишь вдруг выставить себя жертвой, то потеряешь не только зубы, но ещё и работу. Уж я позабочусь о том, чтобы руководство узнало, кто первым затеял всю эту туалетную возню. У тебя остались ко мне вопросы⁈

Амбал лихорадочно замотал головой, не горя желанием продолжать конфликт. Сейчас его куда больше заботил пострадавший улыбальник. Поэтому я распрямился, спокойно перешагнул качка и жестом поманил за собой Грошева.

– Ты как? – спросил я у товарища, когда мы вышли из уборной.

– Нормально, – резко бросил он, старательно отводя глаза, будто стыдясь.

– Чего эти два гамадрила к тебе прицепились?

– Ничего, проехали, – выдавил из себя Витька.

Ладно, не хочет рассказывать, хрен с ним. Пускай оклемается пока. А мне надо кое‑кому звякнуть…

– Алло, Паша? Ты ещё в конторе?

– Да, Мороз, а что такое? – насторожились на другом конце провода.

– Слушай, тут ситуёвина одна приключилась, и мне бы знать, как камеры на сороковом этаже работают…