– Давайте вяжите её! – рявкнул я, призывая на помощь хоть кого‑нибудь, но в следующий миг уже осознал себя кувыркающимся в воздухе.

Тварь как‑то ухитрилась извернуться и лягнуть меня обеими ступнями в грудину, отчего я пролетел всю комнату и разнёс спиной фанерный шкаф, как карточный домик. Мне на голову и за шиворот посыпались осколки разбитого зеркала, но вытряхивать их не было времени. Поэтому я проворно вскочив, вновь ринулся в бой, не обращая внимания на сковавший лёгкие спазм и подозрительный хруст в рёбрах.

На сей раз мне в подмогу пришли Андрюха Цепков и Толик. Причём, у последнего из глаз лилось отчётливое угрожающее сияние. Стало быть, он тоже научился работать с Бездной. Вот уже, выходит, не даром я эту буффонаду затеял.

Втроём мы принялись крутить биостатика, придавливая к полу и заламывая ей то руки, то ноги. Параллельно я отрывал большинство нитей, которые она успевала сплести. Носитель, естественно, яростно отбивалась. Приходилось очень сильно стараться, чтобы не попадать под её удары. Одним таким она разбила на куски табуретку, а другим начисто снесла подлокотник у дивана. Мне‑то не страшно, полежу в темноте и оклемаюсь. А вот пацаны рискуют не пережить, если словят такую подачу…

Пока, к сожалению, обездвижить Веру не получалось. Она швыряла нас, трёх здоровых мужиков, как вшивых котят. Цепков вообще схлопотал по морде. Благо, что вскользь. В сознании удержался, хотя взгляд его заметно помутнел. Но зато у него нос стал не таким кривым.

Ещё через какое‑то время к нам подоспели Яша и Макс. У обоих глаза источали мертвенный свет Преисподней. Хо‑хо! Ну сейчас‑то мы эту мразь окончательно задавим!

И действительно, впятером у нас стало получаться значительно лучше. Теперь мы обрубали нити демона гораздо быстрее, чем он их создавал. А численное превосходство позволило переломить в нашу пользу и ход физического противостояния. Мы, орудуя обломками мебели, одеялом, постельным бельём и прочей домашней утварью, спеленали крашенную девицу и навалились сверху.

Одержимая от этого впала в настоящее неистовство. Она ревела нечеловеческим голосом и рвала в клочья ткань длинными когтями, силясь достать хоть кого‑нибудь. Но в конечном итоге я сумел перевести это схватку в энергетическое поле. Вцепившись в носителя, я устремился к её душе, и Бездна услужливо мне показала то, что скрыто от людских глаз.

В первый момент я даже не понял, что увидел. Человеческое естество Веры выглядело цельным и внешне нетронутым. Ни гнили, ни червоточин, ни болезненно пульсирующих разрывов или наростов, которые неизменно оставляли демоны. Оно сохранило ровную структуру, похожую на гладкую шкурку спелого яблока. Но вот внутри…

В глубинах души не осталось ничего отдалённо людского. В недрах копошилось нечто тёмное и зловещее, словно отвратительный зародыш в наполненном белёсым гноем плодном пузыре. Эта тварь не прогрызала личность носителя. Она срослась с ней в противоестественном симбиозе. И в этой мешанине невозможно было точно определить, где заканчивается человек, а где начинается демон. Душа Веры буквально разжижилась, смешавшись с чернильной взвесью, источаемой тварью.

Подчиняясь моей воле, сила Бездны приобрела вид длинного острия, которое и пронзило этот трепещущий кокон вместе с извивающимся в нём отродьем. Я распорол и душу носителя, и засевшего внутри паразита. Они излились на меня потоком маслянисто‑густоватой мути, в которой всё ещё встречались крупные хлопья личности девушки.

Сразу после моей атаки биостатик перестала сопротивляться. Она шумно вздохнула и замерла. Глаза её полезли из орбит, а зубы заскрежетали так, что аж мелкая крошка полетела.

– Все назад! – скомандовал я и первым отпрыгнул от Веры.

Бегло оглядевшись, я заметил в разгромленной комнате оставленный Ричардом фотоаппарат. Даже удивительно, что дальняя полочка, на которой он стоял, не пострадала, пока носитель швыряла нас.

Схватив камеру, я быстро вернулся к девушке. И стоило мне направить на неё объектив, как начался нейромоторный спазм. Тело выгибало и крутило целых полминуты. Хрустели суставы, лопались жилы, под кожей стремительно набухали гематомы, белки глаз практически мгновенно заволокло сплошной кровавой краснотой…

Вера беспомощно разевала рот, будто пыталась сделать последний вздох, но из её горла исходил лишь пугающий прерывистый хрип.

Я стоял над умирающим телом и фиксировал ужасную смерть во всех неприглядных подробностях и заставлял себя держать кадр ровно. Коли в здешнем обществе иначе не получается донести правду, то я готов добывать доказательства даже таким путём. Если мне предстоит сделать из чужой агонии учебное пособие, то пускай.

Когда Вера замерла на полу переломанной и перекрученной грудой, я нажал на «стоп».

– Разрываем контакт, – сухо приказал я парням. – Для тех, у кого сегодня первый раз, представляйте, что выплываете со дна.

Меня поняли не все. Но уже бывалые Матвей и Паша более подробно разжевали мою мысль замешкавшимся товарищам.

В сегодняшнем замесе пострадал практически каждый из нас. Скоротечная схватка наградила нашу группу тремя разбитыми носами, множеством глубоких порезов от когтей, а также бесчисленным количеством ссадин, синяков и ушибов. Но зато сразу четверо научились взывать к Бездне – Анатолий, Макс, Яша и Семён.

Теперь нас можно считать полноценным отрядом демоноборцев.

– К… к… ка… кого… х… х… ху… – Фирсов сидел на полу и неразборчиво бормотал, не сводя испуганного взгляда с неподвижного тела девушки.

Челюсть офицера выбивала настолько лихую чечётку, что стук зубов напрочь заглушал слова, которые майор пытался произнести. А его помощник Мокрошеин вообще валялся без чувств. То ли по башке чем‑то прилетело в пылу драки, то ли сомлел от избытка эмоций.

– Ну как, майор, теперь сомнения отпали? – опустился я рядом с ним на колено.

– Бу… Бу… гров… ч… что это было з… за…

Полицейский задыхался, а его зрачки от страха расширились до таких размеров, что занимали практически всю радужку.

– Именно то, товарищ майор, о чём я и предупреждал. С этим нам предстоит бороться.

Сказав это, я поднялся и вышел из комнаты. По пути наткнулся на бледного Ричарда, который взволнованно метался между кухней и уборной, но дальше заступать не рисковал.

– Что там произошло⁈ – кинулся он ко мне. – Что это был за грохот⁈ Как Вера⁈

– Тебе лучше этого не видеть, парень, – скорбно покачал я головой.

Кровь отлила от его лица, и молодой человек стал походить на обескровленный труп. Разумеется, он меня не послушал и ломанулся в комнату. И уже оттуда грянул его надсадный вопль: «Боже‑е, Вера‑а‑а!»

Мои ребята не подпустили Ричарда к трупу девушки, и тот на подгибающихся ногах, держась за стенку и размазывая по щекам слёзы, снова вернулся ко мне.

– Ч… что с ней… п… роизошло? – проговорил он, всхлипывая через слово.

– Если хочешь, посмотри сам, – протянул я парню фотоаппарат. – Только видео не удаляй. Оно наше основное доказательство произошедшего.

– Она… она… мер… тва? – выдавил блондин сквозь душащие его рыдания.

– Увы. У неё уже не оставалось ни малейшего шанса, – подтвердил я.

Впрочем, надо признаться, что тут мне пришлось соврать. Ведь такой противоестественный симбиоз человека и демона я встретил впервые.

Молодой человек закрыл лицо руками и сполз на пол. Плечи его затряслись от беззвучного плача. Я молча присел рядом с ним и ободряюще сжал худощавое плечо. Не бог весть какая поддержка, но большего я дать не могу.

К сожалению, на моей службе смерть часто становится единственным средством, которое способно принести избавление и очищение. Это благо, которое ликвидаторы несут обществу. Но оно имеет чертовски горький привкус, как и положено всякому лекарству.

Толкнув ногой калитку, Алексей Аркадьевич протиснулся во двор, шурша объёмными пакетами.