И тут судьба преподнесла нам очередной подарок…

– СТОЯТЬ, СУКИ!

– БРОСИТЬ СТВОЛЫ!

– НА ЗЕМЛЮ! НА ЗЕМЛЮ, ПАДЛЫ!

Грохоча подошвами форменных берцев и звеня снарягой, в шиномонтажку горохом повалили вооружённые бойцы. Надо же, как вовремя!

Десятки солдат спецвзвода окружили нашу троицу, слепя подствольными фонарями и угрожающе тыча автоматами. Выглядели эти ребята очень… нервными. Поэтому спорить с ними сейчас себе дороже.

Не делая резких движений, я опустил пистолет на пол. Тотчас же несколько пар рук скрутили меня в крендель и надели на запястья браслеты. Что ж, рано или поздно, но я должен был тесно познакомиться с зубастой системой здешнего общества…

Остаток новогодней ночи мы с пацанами, как и полагается всяким непризнанным обществом героям, провели в обезьяннике. Причём порознь. Периодически нас тягали на одиночные допросы, выматывая душу одними и теми же формулировками. Кто такие… откуда… зачем… с какой целью… кем приходимся убитому… И так до самого утра.

Судя по всему, нас подозревали в каких‑то связях с ликвидированным одержимым. Однако пока не могли придумать, в качестве кого мы в этой истории выступаем. То ли мстителей, то ли старых подельников, то ли нанятых кем‑то мокрушников. Естественно, что ни одна из версий не выдерживала даже поверхностной критики и разваливалась уже после пары наводящих вопросов, элементарно выбиваясь из всякой логики. Стражи порядка никак не могли докопаться до наших мотивов, и это их злило.

Как я узнал позже, моим парням хватило мозгов не вываливать на рядовых сотрудников полиции откровения о демонах и одержимых. Они синхронно кивали на меня, дескать, он у нас старший, у него и спрашивайте. Ну а я отказывался говорить с рядовыми следователями, а продолжал с упорством носорога настаивать на встрече с высоким начальством.

Наш расклад в значительной мере облегчался тем фактом, что у парней с документами всё было тип‑топ. Безупречная репутация, положительные характеристики с мест службы, образцовые результаты ежегодных аттестаций на высшую категорию летальной обороны. Мой мандат ЛО‑2, кстати, тоже до сих пор не аннулировали, как оказалось. Но то и не имело значения, поскольку я во время нашей операции не произвёл ни единого выстрела.

Я опасался, что нам в КПЗ предстоит провести как минимум несколько дней. Мало ли, как тут начальство привыкло отдыхать? Может, они вообще до конца праздников не появятся в отделении? Однако уже утром конвой выгнал меня из камеры, нацепил наручники и повёл куда‑то по длинным коридорам, выкрашенным тошнотворной зеленоватой краской.

Шествие окончилось у двери без каких‑либо опознавательных табличек. А за ней меня ждали Матвей, Паша и Яков. Тоже закованные в браслеты. Все относительно целы на вид. Разве что у Яши под глазом отливал фиолетовым сочный налившийся бланш размером со сливу.

Все трое стояли, опустив головы подобно провинившимся школярам, перед невысоким коренастым полицейским, который ростом едва дотягивал мне до плеча. Носил этот мужичок на кителе майорские погоны и прохаживался по кабинету с видом полноправного хозяина.

Невзирая на невысокий рост, выражение на его физиономии было крайне суровым. А взор таким жёстким и пронзительным, что мог бы плавить лёд.

– Так, значит, это вы у нас квартет блюющих мальчиков? – почему‑то зыркнул он на меня.

Я ничуть не стушевался. Даже наоборот приподнял подбородок, демонстрируя вызов.

Майору это не понравилось. Он подошёл ближе и вперился немигающим взглядом мне в переносицу. Однако я не только не опустил лицо, но ещё и сам посмотрел на сотрудника органов так, что у него желваки под кожей заиграли.

В конце концов, полицейский криво ухмыльнулся и прервал зрительный контакт.

– Надеюсь, вы осознаёте, в какое дерьмо влезли, и что вам светит? – заложил он ладони за спину.

– Полагаю, что ничего серьёзного, – нагло отозвался я.

– Что, правда, мать твою за ногу⁈ – вскинулся майор. – Ты уверен? А может мне рассказать подробнее, что вас четверых ждёт⁈

– Не нужно, сам могу, – фыркнул я. – Как только закончатся праздники, «Оптима‑фарм» пригонит целую армию своих юристов, которая из любого по ниточке вытянет все нервы. Это даже не вопрос нашей вины, а вопрос престижа. Корпорация не позволит системе нас осудить, а выдернет под свою юрисдикцию. Но если вдруг  МВД придумает каким образом утереть нос адвокатам и всё‑таки отдаст под суд, то мы будем настаивать на рассмотрении дела коллегией присяжных. А знаете, майор, кем мы предстанем перед ними? Не преступниками, коих вы из нас лепите, а героями. Героями, которых пытаются втоптать в грязь за то, что выполнили за полицию опаснейшую работу и помогли избежать ещё большего количества жертв. Более того, наше вмешательство вполне укладывается в положения акта об экстренном гражданском содействии, которые допускают любому дееспособному лицу принимать исчерпывающие меры по пресечению противоправных действий, если они несут непосредственную угрозу жизни и здоровью окружающих. Поэтому, возвращаясь к предыдущему вопросу – да, я уверен, что нам не будет ровным счётом ни‑хре‑на.

После того, как я выдал свою речь, в кабинете повисла гробовая тишина. И если майор взирал на меня, недобро щурясь, то зоринские пацаны косились с выражением тихого ужаса. Ручаюсь, не будь у них руки за спиной повязаны, они б меня локтями пихали, чтоб я заткнулся.

Однако я ещё не всё сказал. Разумеется, мне не хотелось безвозвратно портить отношения с представителями власти. Наоборот, я должен заручиться их поддержкой…

Я собирался выдать следующий спич, заготовленный ещё в КПЗ, но тут у майора заиграл мобильник. Он глянул на дисплей телефона и протяжно вздохнул, прикрыв глаза. Имя звонящего ему явно не понравилось.

– Фирсов на связи! Да… никак нет, работаем…

Хм‑м… а мне ведь уже где‑то доводилось слышать эту фамилию. Но где?

Пока полицейский кому‑то отчитывался, я усиленно напрягал мозг. А потом на меня снизошло озарение. Это ведь вчерашний «дирижёр» операции по поимке телекинетика! По крайней мере, именно его безымянный сержант назвал руководителем. Коли так, то договориться с ним может оказаться даже проще…

– Какой же вы мне обеспечили геморрой, мать твою за ногу… – сокрушённо покачал головой майор, когда договорил.

– Было бы гораздо хуже, не успей мы появиться вовремя, – произнёс я.

Невысокий полицейский, не скрывая раздражения, посмотрел на меня снизу вверх, но ничего не ответил.

– Скольких вы потеряли вчера? – спросил я.

– Закрой рот, – моментом посуровел Фирсов.

– Как минимум четверых, – проигнорировал я грубость. – Один сотрудник погиб в магазине, и трое в той шиномонтажке. Но ты видел, майор, что там творилось внутри? Представь, сколько бойцов спецвзвода могло полечь, если бы они туда вошли раньше нас.

Офицер громко цыкнул, то ли отчасти соглашаясь со мной, то ли выказывая пренебрежение к моим словам. По его выражению лица пока трудно было понять.

– Если МВД станет с нами сотрудничать, то сбережёт ещё немало жизней, – продолжал я обрабатывать полицейского. – Давай так: мы пока отдохнём на казённых лавках, а ты, майор, попробуешь узнать, чем  были убиты твои люди вчера. Ручаюсь, в их телах найдут не пули, а всякий мусор вроде монеток, рабочих инструментов, гаек или каких‑нибудь болтов. Затем ты изучишь отчёт криминалистов, которые сейчас ломают голову над тем, какая ж такая сила могла прицельно расшвыривать самые обычные предметы, что они в полёте пробивали металл. Наперёд подскажу – следов взрывчатых веществ обнаружено не будет, можете даже не тратить время. И вот когда вы все окончательно запутаетесь, а руководство кинется яростно сношать вас, требуя ответов, мы снова поговорим. Идёт?

Офицер, глядя на меня так, будто я ему задолжал много денег, сложил руки на груди. Где‑то с минуту он недоброжелательно рассматривал нас. И мне уже начало казаться, что он примет моё предложение.