Стоило мне закрыть глаза, как появилось ощущение, будто меня затягивает в чернильно‑чёрный омут. И откуда‑то из его глубин зазвучал приглушённый, но до боли родной голос: «Максим, ну наконец‑то! Ты где пропадал? Уже пора стол накрывать! Ты купил майонез?»

Улыбнувшись нежданно нахлынувшим воспоминаниям из прошлой жизни, я провалился сон, как в бездонный колодец.

– Максим, ну наконец‑то! Ты где пропадал? Уже пора стол накрывать! Ты купил майонез? – Лисёнок вышла в прихожую, да так и замерла с широко распахнутыми глазами. – О, господи, ты ранен⁈

– Да не, всё нормально, – легкомысленно отмахнулся я, стягивая густо пропитавшиеся чужой кровью вещи. – Извини, что задержался. Нас с Колькой дёрнули прямо из магазина. В дурку новенького доставили, а он оказался фобиантом. Устроил там адский карнавал, собака. Представляешь целый этаж психов, беснующихся от приступов неконтролируемого ужаса? Вот и я не представлял до сегодняшнего дня. Давно я такого побоища не видел.

– Ты сам‑то цел? – взволнованно прижала ладони к лицу супруга.

– Ага, меня даже не зацепило. А вот Захару… хе‑хе… ему один сумасшедший чуть ухо не откусил.

– Морозов, как тебе не стыдно! – укорила Алиса. – Что ты за сухарь такой? Коля твой друг вообще‑то. Пожалел бы его.

– Пожалеть? Да я ему второе ухо оторву, как с «больняка» вернётся! Я ж предупреждал, чтоб клювом не щёлкал, а он… тьфу, растяпа! Учу его, учу, а он всё как курсант зелёный.

– Ты по себе‑то других не равняй, Макс. Не всем дано стать такими, как ты. Будь снисходительней.

– Вот бы ещё демоны были снисходительными, – проворчал я, ковыряясь в шкафу в поисках одежды. – Лисёнок, а у меня остались ещё хоть одни нормальные брюки? Или мне теперь как Юрке‑Фуфырику в выцветших трениках ходить?

– Между прочим, Юра уже неделю не пьёт, – Алиса шутливо оттеснила меня бедром от шкафа. – И дворником устроился. Ты заметил, что все дорожки вокруг дома от снега почищены? Ну так вот, ему спасибо.

– Да знаю я этого бухаря, его дольше чем на месяц не хватит. Получка в руки только упадёт, и всё, снова нырнёт в синюю яму.

– Верить надо в людей, Морозов, – наставительно сказала Алиса, после чего кинула мне аккуратно сложенные брюки.

– Ого! Да как ты это постоянно делаешь⁈ – поймал я штаны. – Я ведь смотрел на той полке, не было их там!

– Ой, скажешь тоже. Смотрел он… – хихикнула Лисёнок

– А вот сейчас я кому‑то устрою! Ишь, издеваться над мужем вздумала! – шутливо двинулся я к супруге.

Моя избранница, оглашая квартиру истошным визгом, припустила в комнату. Но я, разумеется, догнал её в два прыжка и подхватил на руки.

– А‑а‑а! Морозо‑о‑ов! Убьёшь же‑е‑е! – заверещала Алиса.

– Это потом! А сперва…

Я приблизил лицо, намереваясь поцеловать супругу, но она самым беспардонным образом заткнула мне рот ладонью.

– Сначала вымойся, от тебя кровищей разит, – с наигранной строгостью потребовала она. – Это же невозможно! Я будто с мясником живу. А ещё… что это в волосах? Чья‑то… чьё‑то… Фу‑у‑у! Я даже не знаю, что это такое!

– Ладно‑ладно, не фырчи, сейчас всё сделаю… – испустил я нарочито скорбный вздох и поставил супругу на пол.

– Ну вы только посмотрите на него, какое горе вселенское! Мыться заставили, – подколола меня Алиса.

Я, уже будучи на полпути к ванной, остановился и зыркнул на избранницу. А она, ехидно посмеиваясь, убежала в комнату. Но через секунду снова выглянула оттуда:

– И не забудь, что тебе ещё за майонезом надо! А то будешь новогодние салаты без заправки лопать.

– Ай, блин, точно! Майонез… – хлопнул я себя по лбу.

– Ладно уж, Макс, иди мойся, я сама сбегаю, – сжалилась Алиса. – А то тебя только за смертью посылать.

– Правда? Лисёнок, да ты у меня просто золотце! – повеселел я.

– Вот‑вот, Максим, почаще это повторяй, чтоб не забывать, – горделиво тряхнула супруга густой гривой огненно‑рыжих волос.

Она прошествовала мимо, словно королева, и руки сами по себе потянулись к её узкой талии. Но Алиса меня слишком хорошо знала, а потому играючи увернулась.

– Но‑но, гражданин Морозов! – погрозила она пальцем. – Пока не посетите душ, вам разрешается только смотреть.

– Ох, ну и получишь ты у меня, – хищно осклабился я.

– Ага‑ага, горазды вы на обещания, – фыркнула Лисёнок и пошла одеваться.

Пока моя благоверная бегала в магазин, я успел тщательно смыть с себя больничную вонь, смешанную с ядрёным букетом хлорки и крови. Но стоило мне обмотаться полотенцем, как в прихожей пронзительно затрезвонил мой телефон.

– Су‑у‑ука, только не это… Лисёнок меня загрызёт… – вырвался из груди стон.

Однако долг гранитной плитой придавил постыдное желание прикинуться шлангом, и я, шлёпая босыми ступнями, потащился на раздражающие звуки.

– Слушаю!

– Морозов, у нас инцидент второго типа в малом социальном контуре! – раздался в трубке раздражающий голос ненавистного начальника. – Нужно срочно его локализовать и ликвидировать, пока он не вышел за рамки одной квартиры!

– Рушко, я только что с вызова! Ты мне Новый год дашь спокойно с женой отметить, или как⁈ Я, если ты помнишь, сегодня вообще на выходном должен быть!

– Макс, да всё я понимаю, но и ты в моё положение войди! – затянул привычную песню руководитель. – Комиссариат нам погоны сорвёт и жопы надорвёт, если мы допустим перерастание рядового эпизода в локальную угрозу! Ты же знаешь, какая у нас ситуация под конец года! Оперативники зашиваются, а старших ликвидаторов, вроде тебя, у меня вообще – раз, два и обчёлся. Попросту некого больше туда направить! Тем более это на Гвоздиловке, совсем рядом с тобой. Ты же профи, успеешь ещё до боя курантов к супруге вернуться. А я обещаю, что больше тебя никуда не дёрнут. Ну же, выручай!

Вот чего у Рушко не отнять, так это дьявольского красноречия, когда ему что‑то было нужно. Очень хотелось послать его на три могучие буквы, но совесть заела. Ликвидатор я или погулять вышел? Служба есть служба, мать её…

– Кидай все вводные, по пути ознакомлюсь, – сплюнул я.

– Спасибо, Макс! Сейч…

Я бросил трубку, не став дослушивать поток фальшивых благодарностей, о которых начальник забудет уже к завтрашнему утру. И как раз в этот же момент открылась входная дверь. На пороге застыла Лисёнок. Увидев меня в полотенце, но с телефоном, она всё поняла без слов. И хоть супруга всячески пыталась скрыть охватившее её разочарование, я заметил, как потух задорный огонёк в её глазах.

– Рушко? – полуутвердительно спросила она.

– Он, падла, – тихо ругнулся я.

Алиса подошла ко мне, не снимая обуви, и крепко прижалась.

– Пожалуйста, будь осторожен, – прошептала она.

– Слава богу, я не такой растяпа, как Захаров, – хмыкнул я, поглаживая любимую по волосам. – Если всё пройдёт гладко, вернусь ещё до новогоднего салюта.

Лисёнок ничего не ответила, лишь грустно улыбнулась. А я, чмокнув её в щёку, быстро оделся и побежал к машине. Тут на днях снегопад был сильный. Надеюсь, не застряну по дороге.

Выжимая из своей колымаги последние лошадиные силы, я домчал до Гвоздиловки за каких‑то десять минут. Это довольно старый район города, застроенный небольшими двух и трёхэтажными многоквартирными зданиями.

В те времена во дворах не предусматривалось места для автомобильных парковок. И обычно тут сложно найти, куда приткнуться. Но сегодня удача мне благоволила. «Серые» уже изолировали опасную область, поэтому я оставил автомобиль прямо перед их кордоном.

– Здравствуйте! Вы из комитета? – моментально подскочил ко мне сотрудник органов в полковничьих погонах на бушлате.

– Точно, – кивнул я.

– Эм… а вы один? Без напарника?

– Потрясающая наблюдательность, Холмс. Давайте ближе к делу. Что тут у вас?

– Подогнали для жильцов автобус, эвакуировали первый подъезд, – принялся докладывать офицер. – На втором этаже проломленная дверь, носитель, скорее всего, остался там…