Ну вот куда этот кретин пьяный лезет? Он разве не видит, что я его соплёй перешибить могу?

– Чё‑о‑о⁈ Куда ты меня послал, чмо?!! – натурально заревел Васькин приятель. – Да ты знаешь, чё на зоне делают за такой базар, петушара⁈

Он протянул ко мне свои тощие синюшные грабли, но я не собирался покорно стоять и ждать, пока перепивший урод накуражится. Будучи старшим ликвидатором Комитета, я с такими персонажами вообще не разговаривал. Молча давал в морду и сплавлял в вытрезвитель под трепетную опеку «серых».

Вот и сейчас старые рефлексы возобладали надо мной. Я оказался в полушаге от алкаша раньше, чем осознал, что делаю. Мой лоб опустился колдырю точно на переносицу. Хрустнуло смачно. Удар, нанесённый сверху вниз, вышел добротным.

Дебошир даже не вскрикнул, а просто ничком свалился на пол. Целых пять секунд потребовалось его проспиртованному мозгу, чтобы осмыслить произошедшее. Он схватился за разбитый нос, из которого хлестала кровь и пьяно завыл:

– Ы‑э‑э, гни‑и‑ида‑а! Я тебя урою‑у‑у! А‑а‑ай, мля…

Друзья скандалиста ошарашено взирали на корчащегося на полу Борю. Двое его приятелей вроде даже задницы начали отрывать от стульев, но, наткнувшись на мой предостерегающий взгляд, передумали вставать.

В моём личном антирейтинге запойные бухари занимали почётное третье место. Сразу после демонов и назойливых пенсионерок. И пускай колдыри проблем могли создать гораздо больше, чем старушки, их хотя бы легко было угомонить парой увесистых тумаков. Алкашей, конечно же, не бабок…

– Ещё у кого‑нибудь есть вопросы? – сурово посмотрел я на остальных участников застолья.

Мне никто не ответил. Все собутыльники, включая брата Ольги, трусливо опустили лица.

Ну вот и славно. Теперь можем спокойно выдвигаться.

Моя небольшая потасовка с оборзевшим алкашом выбила почву из‑под ног Ольги. Хотя какая это потасовка? Так, всего лишь крохотный воспитательный эпизод. Но коллегу испугал даже он. Поэтому к моменту подачи такси девушка не произнесла ни слова. И только в салоне, когда мы проехали едва ли не половину пути до места назначения, она постепенно начала приходить в себя.

Вскоре я заметил, как Малыш стала ёрзать на пассажирском кресле, поглядывая то на меня, то на водителя. Вот теперь её уже распирало от желания мне что‑то высказать. Останавливало только общество таксиста.

И я вовсе не удивился, что Ольга преградила мне дорогу, когда мы выгрузились из автомобиля:

– Пётр, ты не хочешь со мной поговорить?

– О чём? – хмуро буркнул я.

Вот ещё девичьих драм мне в жизни не хватало…

– Почему ты обманул меня? Тем более по такому поводу.

– Я не врал.

– Петь, Евгений Палыч мне всё рассказал. Ты никогда не был женат, – обиженно поджала губы собеседница.

Я посмотрел Ольге прямо в глаза. Её щеки покрылись алыми пятнами, невзирая на то, что в здешней части города холодный январский ветер слабел до состояния хилого сквознячка.

– Родители не могут знать о своих детях всё, – подчёркнуто ровным тоном произнёс я. – Мне нет нужды врать. Я был честен с тобой. Если не хочешь верить – твоё право. Решай сама, что станешь делать с этой информацией.

Малыш сконфуженно отвела взгляд. Её лицо приобрело такое выражение, словно она готова была провалиться сквозь землю от стыда. Но девушка нашла в себе силы нервно усмехнуться:

– Господи, я такой дурой себя ощущаю. Уже столько всего надумать успела… Петь, Евгений Павлович, сильно на меня обиделся? Наверное, мне надо извиниться. Я не должна была себя так вести. Может, я позвоню ему? Так стыдно, слов нет…

– Ольга…

– Ась? – захлопала ресницами коллега.

– Батя умер.

Глаза собеседницы округлились. Она в ужасе прижала ладони к губам. И даже румянец схлынул с её щёк. Ей сложно было представить мёртвым человека, с которым она всего несколько дней назад пила чай и обсуждала жизнь финансового отдела «Оптимы».

– К… как это? Когда? – выдохнула Малыш.

– Первого января, – ответил я. – Сегодня только похоронил. К тебе сразу с кладбища приехал.

– Боже мой, Петя… мне так жаль… Я соболезную…

Девушка сделала шаг ко мне и погладила меня по локтю. Её сочувственный взор будто бы спрашивал, можно ли меня обнять. Но я решительно отверг это молчаливое предложение. Не привык я подпускать посторонних на такую дистанцию.

– Спасибо, но не надо меня жалеть, – сказал я, мягко отцепляя ладони Ольги от своей руки. – Давай заниматься тем, ради чего приехали.

Коллега смущённо отступила и проследила в направлении моего взгляда. Со стороны ближайшего светофора к нам приближался статный мужчина. Молодой и высокий. Удлинённая форменная куртка МВД сидела на нём, как на фотомодели из каталога, подчёркивая образцовую выправку и осанку, которую не успела подточить кабинетная рутина.

– Здравия желаю! Вы Пётр? – с ходу обратился он ко мне.

– Ага. А вы от Якова?

– Точно. Игорь, – представился он и протянул мне раскрытую ладонь.

Мы пожали друг другу руки. Ольга при этом скромненько помалкивала, украдкой разглядывая двоюродного брата Яши.

– Что от меня требуется? – деловито осведомился парень.

– Постоять рядом, грозно супя брови, – честно признался я.

– Вот так?

Молодой человек в один миг преобразился, как профессиональный актёр, отыгрывающий роль. Его лицо застыло, превратившись в непроницаемую маску. А на смену добродушному блеску в голубых глазах пришла свинцовая тяжесть.

– Идеально, – похвалил я. – А теперь выдвигаемся по адресу.

Нашей троице предстояло обогнуть жилую многоэтажку. Там мы встали у подъезда, дожидаясь пока кто‑нибудь выйдет. Но Игорь лихо решил проблему. Он запрыгнул на кованную оградку газона и постучал в окно первого этажа.

Через полминуты шторы колыхнулись и за стеклом показалась благообразная бабулька в толстых очках. Она, завидев человека в форме, без лишних увещеваний отперла створку и выглянула на улицу.

– Добрый день, – по‑военному козырнул ей полицейский. – Будьте так любезны, откройте нам.

– Ой, здравствуй милок. Конечно‑конечно. А что у нас случилось?

Я едва не застонал. Этих любопытных пенсионерок на первых этажах по какой‑то квоте что ли селят?

– Не волнуйтесь, бабушка, ничего страшного. Проводим плановую профилактическую работу, – лучезарно улыбнулся ей Игорь.

– А‑а‑а, ну тогдась заходите! Вы там сто пятую кнопочку нажмите, у меня зазвонит, я сразу открою.

– Спасибо. Хорошего дня вам!

– И вам тоже, товарищ полицейский, – расцвела старушка.

Когда пожилая женщина скрылась в недрах своей квартиры, я посмотрел на спутника с неподдельным восхищением. Вот же молоток какой! Мне бы его в отряд. С таким никакие бабки не страшны.

Вскоре мы поднялись на изрисованном лифте и подошли к двери одной из квартир. Я сразу же нажал на звонок и принялся ждать. Долгое время ничего не было слышно. И тогда я вдавил кнопку до упора и не отпускал, покуда с той стороны не послышалась возня, а в стеклянной линзе глазка на секунду не мелькнула искорка света.

– Кто там? – глухо прозвучал женский голос, искажённый сильным акцентом.

– Откройте, полиция, – нагло заявил я, пользуясь чужим служебным положением.

– Не могу, нет ключа, – донеслось из‑за двери.

– Лучше бы ему найтись, иначе я вызову бригаду, и вам петли болгаркой срежут, – подпустил я строгости в свой тон.

Игорь сразу же посерьёзнел. Он тронул меня за плечо и что‑то начал вполголоса втолковывать, но я жестами попросил его успокоиться и заверил, что всё под контролем.

Пока длился наш практически безмолвный диалог, хозяева квартиры чудесным образом отыскали ключи. Замок несколько раз щелкнул запорным механизмом и на пороге показалась молодая женщина, чью восточную внешность подчёркивали цветастый халат и завязанный на затылке платок.

– Пригласите Руслана Темирова, – потребовал я.