– Надеюсь, ты очень доволен собой, – процедила она. – Портить чужие отношения ведь гораздо проще, чем строить свои собственные, да?

– Не изображай из себя жертву, Янталь, у тебя с Витей не было отношений, – не остался в долгу Пётр.

На долю секунды Светлане захотелось выцарапать глаза этому надменному гаду. Вечно‑то он из себя корчит невесть кого! Ходит, раздувшись от собственной важности, а на деле простой офисный клерк! За тридцать лет ничем кроме перебирания бумажек не занимался, но ведёт себя так, словно жизнь повидал!

Неизвестно, до какого состояния Янталь могла себя накрутить. Вполне возможно, что она действительно не сдержалась бы и полоснула Петра по физиономии. И далеко не факт, что её за это наказали бы. Светлана спокойно могла соврать, якобы Бугров до неё домогался. И кому в такой ситуации стало бы хуже – большой вопрос.

Однако пронзительный крик начальницы отдела, разнёсшийся по всему офису, разрушил так и недозревшие планы:

– Бугров! Где Бугров⁈ Пусть в мой кабинет зайдёт, быстро!

Визг Ольшанской был таким пронзительным, что даже скрежет металла о стекло по сравнению с ним показался бы ангельским пением.

– Цени Адольфовну, Петечка, – издевательски улыбнулась Светлана. – Радуйся, что хоть какой‑то женщине ты всё ещё нужен.

Пускай сегодня она и проиграла, но гримаса, исказившая лицо Бугрова при звуках голоса начальницы, стала ей утешительным призом.

– Роман Борисович, ваши партнёры прибыли. Проводить их к вам? – заглянула в кабинет длинноногая секретарша.

– Да. И пока мы не закончим, меня ни для кого нет, – проговорил Радецкий, не отрываясь от чтения многостраничного аналитического отчёта.

– Поняла вас, Роман Борисович, – дисциплинированно кивнула девушка. – Могу идти?

Основатель «Оптима‑фарм» даже отвечать не стал, а просто раздражённо помахал в воздухе пальцами, призывая собеседницу не надоедать ему. Подчинённая исчезла, умудрившись сделать это совершенно бесшумно, несмотря на то что носила огромные каблуки. А буквально через пару минут в дверях показались и акционеры корпорации.

– Эмиль, Вячеслав, доброго дня! – заулыбался Радецкий.

На сей раз он не просто отложил отчёт, а встал и подошёл к гостям, чтобы поприветствовать их и удостоить каждого крепким рукопожатием:

– Благодарю, что приехали так быстро, рад вас видеть.

– Ерунда, Роман Борисович, мы же знаем, что вы по пустякам приглашать не станете. Я правильно понимаю, что вы хотите поговорить о Покровском?

– Давайте обсудим это в чуть более комфортной обстановке, – хозяин кабинета изобразил приглашающий жест и проводил деловых партнёров в соседнее помещение.

Там у Радецкого находилась не просто комната отдыха, а небольшой мужской клуб исключительно для элитарных посетителей. Никакой вульгарной офисной суеты. Лишь мягкий свет, тяжёлые панели из морёного дуба, поглощающие все посторонние звуки извне, и глубокие кресла из тёмной, почти чёрной кожи.

Атмосфера здесь была продумана до мелочей, располагая к доверительному разговору без свидетелей. И попадали сюда лишь те, кто одним движением пера способен влиять на рынок.

На низком столике из цельного куска полированного оникса гостей уже ждали массивные стаканы с толстым дном и замысловатые декантеры, наполненные премиальным алкоголем. По соседству с ними в многоуровневом кедровом хьюмидоре покоились сигары, выложенные идеально ровными рядами. А возле подлокотников стояли высокие треноги с серебряными пепельницами.

Визитёры, бывавшие в этой обители неоднократно, привычно расположились в креслах и сразу же взяли себе по сигаре. Роман Борисович их не торопил, предпочитая дождаться, когда акционеры устроятся поудобней и приготовятся к разговору.

– Восхитительный аромат, – отдал должное один из гостей, раскурив сигару. – Откуда вы их привозите?

– Из Мексики, Вячеслав. Если надо, я тебе дам контакты человека, который их доставляет. Ассортимент у него впечатляющий, и товар всегда наисвежайший.

– Буду очень признателен, – степенно прикрыл веки мужчина.

– Давайте теперь о насущном, – мягко напомнил второй акционер.

– Что ж, господа, боюсь, состав совета директоров «Оптима‑фарм» ждут перемены, – преувеличенно скорбно вздохнул Радецкий. – Мне неприятно это говорить, но кое‑кто начал играть против нас, против всей корпорации.

Инвесторы практически синхронно нахмурились.

– Подождите, вы же не хотите сказать, что разосланное Покровским извещение о продаже части пакета ценных бумаг….

– Это не фикция, а реальное намерение – медленно прикрыл веки Роман Борисович. – Причём, мне неизвестно никаких фамилий. Я понятия не имею, кому Александр собрался сбыть долю. Вполне вероятно, что Белоградским.

От услышанного у гостей глаза полезли на лоб. Без преувеличений можно сказать, что они задохнулись от шока, узнав подобные новости.

– А как насчёт приоритетного выкупа? – покрутил сигарой в пальцах Вячеслав.

– Цена гораздо выше рынка, можно сказать, заградительная, – нервно дёрнул щекой Радецкий. – И сроки предельно сжатые.

– Да, стоимость, конечно, в извещении задрана непомерно, однако мы можем действовать вскладчину, – предложил Эмиль, задумчиво поглаживая свою изящную бородку.

– Это неоправданные расходы, на которые не закладывался бюджет, – отверг идею основатель «Оптимы». – Кроме того, мы так не накажем ренегата, пренебрёгшего общим делом ради своих интересов.

– У вас, Роман Борисович, уже заготовлен план противодействия?

– Да. Я хочу вышвырнуть неблагонадёжного человека из своего окружения. А в идеале вообще выкинуть Покровского из правления.

– Хм… но ведь уставом корпорации не предусмотрено такой процедуры. Члены совета директоров занимают места на паритетных началах, и ограничены в своих правах лишь процентом владения, – недоумённо почесал бровь Эмиль.

– Верно. И механизма принудительного отчуждения безусловной доли попросту не существует, – поддержал его второй гость.

Радецкий лишь загадочно улыбнулся и неспешно отхлебнул янтарного напитка из стакана.

– И всё же есть инструменты, способные на это повлиять, – произнёс он. – Прошу, ознакомьтесь с моим предложением.

Роман Борисович выудил откуда‑то два листа и протянул их собеседникам. Те взялись за изучение содержания, и буквально через половину минуты брови визитёров взлетели вверх.

– Дополнительная эмиссия ценных бумаг? – хором удивились они.

– Именно, господа, – сдержано кивнул основатель «Оптимы». – Но мне нужно, чтобы на общем собрании это решение поддержали владельцы не менее семидесяти пяти процентов акций.

– То есть, вы хотите выпустить тот же объём ценных бумаг, что уже находится в обращении? – уточнил Вячеслав.

– Да.

– Простите, Роман Борисович, но я должен озвучить, что при таком сценарии доли всех  акционеров уменьшатся ровно в два раза, – покачал головой Эмиль.

– Вовсе нет. Напротив, они даже возрастут, – самодовольно улыбнулся Радецкий.

– Не совсем вас понял…

– Здесь всё предельно просто, господа. Чтобы не заполучить проблем с государственным регулятором, мы проведём открытую эмиссию. Вот только до биржи эти акции так и не дойдут. Согласно уставу, именно корпорация  при выпуске ценных бумаг на неограниченный  круг лиц владеет правом приоритетного выкупа. Иными словами, мы устроим всё так, что на эти торги не выйдут другие участники, кроме самой «Оптимы». Весь эмитированный объём будет сразу же скуплен по номинальной стоимости за счёт нераспределённой прибыли, накопленной на балансе корпорации. А затем я, пользуясь статусом главного мажоритария, распределю новые ценные бумаги между инвесторами, вернув прежнее соотношение долей.

– Хм… тогда получится, что в пропорциональном выражении Покровский потеряет половину своего пакета, который впоследствии правление разделит между собой? – быстро ухватил суть Эмиль.