— Нет, Ольга, это призрак коммунизма бродит и ищет пролетариев, готовых сбросить с себя ярмо эксплуататоров, — иронично отозвался я.

Коллега неуверенно улыбнулась:

— Непривычно как-то своё имя слышать. Ещё и полное. Уже привыкла, что меня тут иначе как Малы́ш не зовут.

— Так это ж твоя фамилия? — почесал я подбородок, припоминая.

— Моя фамилия Ма́лыш, — испустила обречённый вздох собеседница.

— Ну так ты не стесняйся поправлять, со временем все привыкнут.

— Ой, да ну… — устало отмахнулась девушка. — Как моя мама всегда говорила: «Хоть горшком назови, только в печь не ставь».

— Угу, ну а в офисе-то ты что забыла в такое время?

— Так это… ну… работы много, — как-то неуверенно помялась коллега.

— Серьёзно? Ну-ка, дай посмотреть…

Я подошёл к столу и взял первый попавшийся документ. Опа! Да это ж знакомые до боли в одном месте заявки на финансирование. И как раз по моему участку…

— Не понял… тебе что, Ольшанская в нагрузку мою ставку спихнула? — нахмурился я.

Девушка лишь беспомощно развела руками.

— Сколько там тебе ещё осталось?

— Да вот, только это, — собеседница указала на хилую стопочку бумаг, в которой не набралось бы и сорока листов.

— Ладно, не переживай. Скоро Добби будет свободен, — уверенно заявил я, разделяя документы приблизительно поровну.

— Кто будет? — не поняла Ольга.

— Ай, да неважно, замяли, — поморщился я. — В общем, вот твоё, а это я сейчас быстренько сам разнесу.

— Да что вы, Пётр, не надо, я сама… — смутилась коллега.

— Давай-давай, я тоже вообще-то спать хочу, так что нервы мне не телепай.

— Спасибо… — пискнула девушка, и у неё отчего-то покраснели щёки.

Ну а я тем временем сел на своё офисное кресло. Всё такое же кривое и скрипучее. Чёрт, Рудольфовна его вообще что ли менять не собирается? Включив компьютер, я приступил к работе. Заявок было немного, поэтому у меня на их формирование ушло всего с десяток минут. Под конец я отсортировал в программном комплексе все операции по имени исполнителя, чтобы оценить объёмы работ, которые свалились на новенькую. Но я бы не сказал, что заявок было слишком много. Неужели Малыш не успела набить руку и потому работает так медленно?

— Я закончил. Давай ещё что-нибудь возьму, — предложил я.

— А я тоже уже почти всё, — ответила девушка. — Мне два листика только осталось.

Хм… да нет. Ольга явно не тормозит. Да и по времени заведения операций в программе видно, что её темп не сильно моему уступает. В чём же тогда дело?

Я сходил до принтера, взял оттуда стопку готовых заявок, а затем подошёл к новенькой.

— Рассказывай, — не терпящим возражений тоном потребовал я.

— Ч… чего рассказывать? — съёжилась девица, будто ожидала, что я её сейчас колотить начну.

— Почему домой не идёшь, а предпочитаешь на работе отсиживаться. Боишься кого-то?

Малыш, потупив взгляд, принялась нервно теребить колпачок от ручки.

— Да так… ничего такого… в самом деле, Пётр, не волнуйтесь… у меня просто… ай, неважно, в общем…

— Давай договаривай, — построжел мой тон.

Коллега протяжно вздохнула и всё же раскололась:

— Брат дома отмечает день рождения школьного товарища. А я просто не хочу там мешаться, вот и всё.

— Вон оно что… с братом, значит, живёшь? — задумчиво потёр я щёку.

— Ага. Мама нам перед смертью по половине квартиры отписала. Сначала я одна жила в ней, а потом Вася с женой развёлся и некуда ему идти было. Теперь мы в разных комнатах соседствуем.

Ольга изобразила улыбку, вот только веселья в её голосе не наблюдалось.

— И часто у тебя братец так «отмечает?» — намеренно выделил я последнее слово.

— Ой, Пётр, вы не подумайте! Вася у меня хороший! Ну бывает у него, может, раз в месяц, может два. А так он приличный человек!

— А друзья у него тоже приличные?

Вот тут девушка уже забуксовала. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, да так и захлопнула.

— Полицию пробовала вызывать? — поинтересовался я.

— Да ну что вы, зачем? Вася обидится…

— По-твоему, ночевать в офисе лучше? — осуждающе покачал я головой.

— Я же не всегда так… иногда у подруги, когда деньги есть, могу номер в гостинице снять. Это сегодня немного… кхе… не срослось… — ещё сильнее запунцовела Ольга.

— А душ? А умыться нормально? Спать, опять же, где? А если тебя служба безопасности тут застанет посреди ночи? Ты чего, совсем работу потерять не боишься?

Девушка стыдливо промолчала и стала ещё сильнее сжимать несчастный колпачок в пальцах.

Я хмуро взирал на коллегу и размышлял. Ну и что с ней делать? Ненавижу брать на себя роль спасателя, особенно, когда об этом никто меня не просит. Но вот передо мной сидит молоденькая пигалица, которая старику Морозу в дочки сгодится. Беспомощная, как ребёнок, и такая же робкая. Может, оставить её, пускай сама бултыхается в бурном течении собственной жизни? «Всех не спасёшь» — так я всегда говорил на службе молодым ликвидаторам.

— Собирайся, сегодня у меня переночуешь, — устало вздохнул я, приняв окончательное решение.

— Да вы что, Пётр⁈ — поперхнулась Ольга. — Я… я… не могу! А что ваша супруга подумает⁈

Я поднял ладонь и отстранённо покрутил обручальное кольцо, которое купил в ломбарде на углу улицы. Оно очень походило на те, что носили мы с Алисой. Но всё же было чужим.

— Моя жена в другом мире, так что можешь не волноваться, — глухо изрёк я.

— Оу… простите, Пётр, я не знала… — поникла девица.

— Замяли. Так ты идёшь или планируешь по этажам от охраны бегать?

Видит бог, если она продолжит кочевряжиться, я развернусь и отправлюсь домой. Но Ольга повела себя иначе.

— Я не знаю, как вас отблагодарить, — шмыгнула она носом.

— Ну, во-первых, не вздумай реветь, а во-вторых, давай на «ты» перейдём. А то меня от этого выканья уже тошнит.

Малыш радостно покивала и убежала за курткой. Ну а я поплёлся снимать с вешалки свой старенький плащ. Вот и ладушки, вот и договорились. Положу гостью в батиной комнате. Всё равно пока пустует.

Стройная дама в изящном красном пальто шла по идеально ровной мощёной кладбищенской дорожке. Она ступала осторожно и тихо. Её каблуки практически не издавали стука, соприкасаясь с гранитной брусчаткой. Как будто женщина не хотела нарушать торжественную тишину могил.

Справа и слева высились траурные стелы и памятники из чёрного мрамора. Они стояли стройными рядами, словно почётный караул, бессменно несущий свою молчаливую вахту. Такие похожие в общем, но разные в мелочах — в именах и эпитафиях, высеченных на их каменных лицах.

Я смотрел на яркую фигурку женщины и не мог поверить в то, что вижу. Это же она. Моя любимая.

— Лисёнок, это ты? — произнёс я, но не услышал своего голоса.

Отправившись следом, я постарался догнать её. Расстояние между нами сокращалось, и у меня уже не оставалось сомнений — это моя супруга. Её походка, причёска, шлейф аромата её любимых духов, которые я по старой традиции дарил ей на каждую нашу годовщину. А эти серёжки — миниатюрные золотые капельки с тоненькими цепочками, я лично купил за три цены в аэропорту, когда возвращался из служебной поездки. Каждая деталь в этом образе была мне знакома…

— Алиса, постой! — вложил я все силы в крик.

И она вдруг остановилась.

— Ну, слава богу! А то я уж подумал, что ты меня не…

Слова застряли в горле, когда я догнал супругу и попытался взять её за руку. Однако мои пальцы прошли сквозь неё, будто я бестелесный призрак.

— Здравствуй, Максим, давно не виделись, — грустно улыбнулась Алиса.

«Ты видишь меня?» — первое, что мне захотелось спросить. Но раньше, чем мои губы разомкнулись, я понял — нет, не видит. Её взгляд был устремлён куда-то сквозь меня. Я обернулся и обнаружил, что стою аккурат напротив одной из погребальных стел. А на ней красуется моё имя и годы жизни.

«Ты принёс миру рассвет, но сам не застал его», — гласила короткая эпитафия.