Меня знатно тряхнуло в кресле. Шофёр сдавленно заматерился, стараясь сладить с дёргающимся в руках рулём. А одновременно с этим загорелись красным и стоп-сигналы тачки, двигавшейся впереди.

— Чтоб тебя! Это что за приколы⁈ — эмоционально ударил по приборной панели водитель, когда ему всё же удалось безопасно остановить транспортное средство.

— Что за хрень? — потребовал я ответа.

— А я знаю⁈ Как будто колёса все разом спустило. Чуть не кувыркнулись через крышу! Еле удержал…

Я высунулся из салона и бросил взгляд на шины. Точно, зараза, пробиты. Одни диски на асфальте стоят…

Уже понимая, к чему всё идёт, постучал в стекло позади себя:

— Инесса Романовна! Валим отсюда, срочно!

Радецкая, слава богу, не спорила и не препиралась. Правда, стоило ей отпереть пассажирскую дверь, как свет в тоннеле погас. Теперь темноту разгоняли лишь фары наших автомобилей. Даже сам въезд был отсюда не виден, хотя из-за плавного поворота угадывалось бледное зарево стремительно иссякающего дня.

— Давай-давай, Инесса Романовна, разгоняйся! — буквально выволок я из машины президента «Оптимы», которая пугливо обмерла, едва над головой потухли лампы.

— Что происходит⁈ — требовательно уставилась на меня глава корпорации.

— Хрен знает, но, вряд ли это что-то хорошее…

На долгую болтовню не было времени. Пятеро бойцов из первой тачки присоединились к нам, и в процессе молниеносного совещания мы совместно приняли решение мчать к ближайшему выходу. То есть, назад.

Не помню, как «Самум» оказался в ладони. Мне осталось только щелкнуть флажком предохранителя, да дёрнуть затвор, досылая патрон. Другие телохранители последовали моему примеру и тоже вооружились. Стало немного спокойней, но не шибко.

Внезапно среди топота восьми пар наших подошв я различил какой-то посторонний звук, который показался мне смутно знакомым. Я совершенно точно слышал его где-то раньше. Но где?

Момент осознания пришёл не один, а с целым потоком воспоминаний. Промозглая ночь, призрачные отблески фонарей на сыром тротуаре, глухие стены переулка и… хрипы. Надсадные, булькающие, словно воздух с трудом прорывался из скованных слизью лёгких.

Я замер как вкопанный, и успел поймать Радецкую за рукав. Телохранители тоже резко остановились и насели на меня с вопросами. А я не знал, что им ответить. Поскольку не имел понятия, как объяснить кто там дышит. Я приложил палец к губам, призывая к тишине. И вот тут-то сотрудники личной безопасности тоже различили посторонние звуки. Они приближались, становились отчётливей с каждой секундой. Бойцы сразу же сгруппировались вокруг Инессы Романовны, прикрывая от возможной угрозы.

— Что это⁈ — сипло спросил наш водитель.

«Заткнись!», «Тихо!» — сразу зашикали на него.

С нескрываемой тоской я оглянулся на брошенные машины. Они сияли фарами в тягучем мраке подземного переезда, но освещали противоположную сторону тоннеля. Вот бы их развернуть сейчас…

Однако я зря беспокоился, что противников будет не видно в темноте. Всё оказалось с точностью до наоборот.

Сначала во мраке возникли какие-то слабые отблески, в которых никто не смог ничего толком разглядеть. Хрипы стали громче. Они отражались от бетонных стен, звуча будто бы с нескольких сторон. Из-за этого складывалось впечатление, что мы окружены.

Постепенно слабо сияющее во тьме нечто стало обретать конкретные очертания. Я различил множество оскаленных пастей, словно бы светящихся изнутри. Теперь мне без труда удалось рассмотреть кривые частоколы загнутых зубов и даже тягучие капли густой слюны, которые с влажными шлепками срывались на дорогу.

— Что за бесовщина⁈ — полушёпотом спросил кто-то из телохранителей.

Я хотел было ответить, что он, в принципе, и так всё верно определил. Но тут вдруг скрытые тьмой создания синхронно остановились. Раззявленные пасти исторгли жутковатое рычание, и свечение стало ярче. Уже через какую-то секунду из оскаленных ртов тварей вырывались полноценные языки пламени, длиной в десяток сантиметров. Эти же вспышки и помогли нам подробней рассмотреть изуродованных существ, некогда бывших собаками или волками…

— Да какого… — заикнулся мужчина справа от меня.

Однако договорить не успел. Я первым нажал на спуск, и оглушительное эхо моего выстрела заметалось в бетонной трубе тоннеля. Экспансивная пуля угодила в самое правое отродье, начисто снеся ему половину черепа. Но тварь не сдохла сразу. Она упала и задёргалась, ненавидяще смотря единственным уцелевшим глазом прямо на меня…

— К машинам! Быстро! — крикнул я, отступая назад.

Оставшиеся создания Бездны, увидев, что добыча отходит, издали леденящий душу вой, кажущийся в замкнутом пространстве по-настоящему инфернальным. Секундная заминка, и мимолётное мгновение промедления оканчивается тем, что твари с немыслимой скоростью устремляются к нам.

Суки, до чего же резвые!

«Самум» дёргается в руках, плюясь свинцом. Рядом по ушам бьют хлопки чужих выстрелов. Пороховые вспышки расцветают во тьме, ненадолго отгоняя мрак. Из-за этого всё вокруг кажется каким-то нереалистичным, словно ожившими кадрами психоделического кино.

Совершаю два выстрела. Попадаю в ещё одну тварь, размочалив ей позвоночник. Она пока жива, но заметно растеряла прыть. Собираюсь добить, но вижу периферийным зрением, как слева ко мне приближается светящая распахнутая пасть. Переключаюсь на нового противника. Не успеваю, слишком быстрые…

Кривые зубы с неприятным лязгом смыкаются на стволе, однако дуло оказывается прямо в гло́тке существа. Порождение Бездны рычит, изрыгая пламя. Обжигающие языки лижут мне пальцы руку. Но тут гремит выстрел. Голова собакоподобного зверя взрывается, густо забрызгивая меня тёплым месивом. А огонь, рвущийся из нутра твари, постепенно затухает.

«Ха-ха-ха! Прекрасно, прекрасно! Покажи мне, как ненавидишь своих врагов, смертный!» — воодушевлённо кричит из глубин своего узилища Валаккар.

Я ему не отвечаю. Некогда.

Вот одна из тварей делает вид, что собирается прыгнуть на меня, но в последний момент меняет направление. Выстрел! Мимо. Пуля, высекая искры из асфальта, рикошетом уходит куда-то в сторону. А изувеченное Бездной создание исполняет замысловатый кульбит. Оно сперва сигает на стену, невероятно изворачивается, отталкивается от неё в воздухе, а затем летит прямо в меня, покрывая сразу десяток метров.

Время будто замедлилось, позволяя мне в мельчайших подробностях запечатлеть в памяти эту оскаленную морду. Сочащиеся влагой губы, растрескавшиеся от огненного жара, палёная шерсть, обугленная кожа, почерневшие дёсны и затянутый мутной поволокой взор. Всё это я рассмотрел за тот ничтожный миг, пока существо распласталось в прыжке. А потом…

«Бах!» — монструозный «Самум» подпрыгивает в ладони. Он посылает пулю точно промеж светящихся глаз. Уворачиваюсь от умершей прямо в полёте туши и получаю короткую передышку. Бегло оцениваю обстановку. Зоринские бойцы ни на шаг не отступают от Радецкой и в меру своих сил отстреливают снующих по темноте чудовищ.

— Перезаряжаю! Пять сек! — кричит один из них, и выбрасывает из рукояти пушки пустой магазин.

И тогда ближайшая тварь совершает длинный прыжок, сбивая его с ног. Мужчина орёт и сопротивляется, но отродью эти трепыхания безразличны. Зверь ловко ловит руку своей жертвы и на моих глазах в два укуса перегрызает её, будто ножку рахитичного цыплёнка.

— Твою мать! Тоха! — орёт коллега пострадавшего и спешит ему на выручку.

— Баран, уйди с линии! — кричу уже я, поскольку спина этого недоделанного героя закрывает мне цель.

Но тот либо не слышит меня, либо не понимает, что мой возглас адресован ему. Боец сбрасывает с раненного товарища озверевшее порождение Бездны знатным пинком. А затем выпускает четыре пули, метя в череп. Тварь утробно рычит, но больше уже не встаёт. Однако за свой подвиг телохранитель расплачивается слишком жестоко…