Сразу два уродливых создания вцепляются ему в колени, и история повторяется. Отродья неистово трясут головами. Их монструозные пасти, усеянные неровными клыками, с поразительной лёгкостью рвут плоть и кости. Герой падает и истошно вопит, глядя будто завороженный, как его нижние конечности с противным хрустом отделяются от тела.

Я пытаюсь помочь ему, но успеваю свалить лишь одного зверя. Зубы второго смыкаются прямо на лице бедолаги, проваливаясь в кости, словно в мягкую глину. Мужчина выгибается в предсмертной агонии, и вспышка пламени из пасти твари становится последним отблеском света, который он увидел в своей жизни.

Лишившийся руки телохранитель пытается отползти, но его участь оказывается столь же незавидна. Возникшее из мрака отродье прихватывает его пастью за шею сзади и одним рывком ломает кости. И вот мы уже лишились двоих.

Дальнейшая схватка в темноте напоминала сцену из ночного кошмара. Крики, маты, визги, рычание, грохот выстрелов и яркие вспышки. Всего тварей было около десятка, но попасть в них оказалось задачей со звёздочкой, что называется.

Я-то со своей карманной мортирой ещё неплохо справлялся. Если подстреливал, то хоть с какой-то эффективностью. Порождения Бездны уже не могли так активно скакать после моего пятидесятого экспансивного. А вот мелкий калибр других бойцов останавливал жутких созданий только тогда, когда им основательно взбалтывали мозги. Так, чтоб аж из ушей лилось.

Тем не менее, с горем пополам, но мы постреляли всю эту нечисть. Израсходовали практически весь боезапас и потеряли ещё одного. Но и тем, кому посчастливилось пережить это нападение, тоже не сказать, что повезло. Все, кроме меня с Инессой Романовной, шипели сквозь зубы и зажимали свежие раны.

Кому-то твари прокусили и обожгли голени, кому порвали жилы на запястьях. У нашего водителя рука так вообще висела плетью, переломленная пополам пониже локтя. И в конечном остатке — боеспособных стрелков у нас раз-два и обчёлся.

— Давай-давай, к выходу, резче! — тороплю я спутников, но понимаю, что быстрее двигаться они вряд ли смогут.

Пока наш маленький отряд ковыляет, матюкаясь и поддерживая друг друга, инспектирую патроны магазине. Пять, шесть… и седьмой в стволе. Вот и всё, что у меня осталось. А кто-то вообще всё в ноль спустил. Если сейчас начнётся второй раунд, то воевать нам придётся голыми руками. Ведь далеко не факт, что собачки были единственным, уготованным для нас…

И тут, словно подтверждение моих самых худших опасений, впереди раздаётся одинокий, но хорошо слышимый звук. Не рычание, не вой и даже не хрип. Это знакомый уху металлический щелчок. Щелчок затвора.

Мои соратники тоже его услышали и окаменели. В темноте было плохо видно, но я очень живо представил, что сейчас написано на их вытянутых лицах.

— Инесса Романовна, отходите назад, мы их задержим, — прохрипел один из сотрудников личной безопасности.

— Но как же… вы ведь… — потеряно замямлила глава «Оптимы».

— Всё потом! Бежим! — гаркнул я и потянул Радецкую обратно к автомобилям.

Что-то сейчас начнётся… а у меня всего семь патронов, чтобы дать отпор…

«Ты забываешь, смертный, что у тебя есть ещё и я», — недобро ощерился мрак в моей душе.

Но легче не стало. Наоборот, отзвуки этого жуткого голоса лишь усилили мою тревогу.

Добежав с Радецкой до брошенных автомобилей, я остановился. Дальше нельзя. Там наверняка нам поставили заслон. На сей раз злоумышленники организовали полноценную ловушку, из которой попросту нет выхода. Значит, придётся держать оборону здесь.

— В машину, живо, — глухо приказываю я.

Инесса Романовна безропотно подчиняется. Она не в том состоянии, чтобы спорить и задавать вопросы.

Семь патронов…

Где-то вдалеке послышался раскат многоголосого хохота. Охотники идут и даже не скрываются. Они уверены, что нас можно брать голыми руками.

Сзади вдруг закашляли пистолеты. Кажется, телохранители Радецкой встретили неприятеля и вступили в перестрелку. Однако всё закончилось слишком быстро. Прозвучало несколько длинных очередей, которые отражались от стен и многократно дробились, превращаясь в рокочущий гул. Это явно палили из чего-то потяжелее наших короткостволов. Винтовочный калибр, не меньше.

Затем с той стороны, где остались наши израненные бойцы, раздался душераздирающий нечеловеческий вопль. Я не узнал этого голоса. Слишком уж он звучал надрывно. Словно там кого-то по живому резали. А потом всё резко стихло.

Что-то влажно чавкнуло и вновь грянул раскат смеха. Шаги. Размеренный топот каблуков. Эхо чужих разговоров. Нас идут убивать спокойно и буднично. В действиях неприятеля нет ни капли суеты. Вскоре на стенах тоннеля начинают плясать пятна света от фонарей. Враг совсем близко. Силуэт одного из противников попадает в луч, и я вижу на стене его тень.

По ней легко угадывались квадратные выступы разгрузочного жилета. Массивная округлость шлема придаёт голове комичные диспропорции. А в руках без труда узнаются характерные очертания винтовки, упёртой прикладом в плечо.

Срань господня… да это же полноценные штурмовики пришли по нашу душу. А у меня только семь патронов…

Вскоре яркая искорка света вышла из-за плавного поворота и безошибочно уставилась в мою сторону.

— Вот они! — донеслось от неприятеля.

Затем в поле зрения появилось ещё четыре белых фонаря. Только отсюда зашло пятеро. И все хорошо экипированы. А ведь их подельники ещё и сзади подпирают. А я далеко не солдат. Я экзорцист. И у меня осталось всего семь патронов…

— Руки поднял! На колени! — кричит мне один из огоньков, слепя глаза.

Это тупик. Выхода нет. В одиночку я против такой оравы ничего не успею сделать, даже если призову Бездну.

Медленно отвожу ладонь с «Самумом» в сторону, демонстрируя, что не намерен стрелять.

— На колени, сучара! — зло повторил уже другой голос.

«Ну же, смертный. Разве не в этой позе вы привыкли молиться своему богу? Попробуй, может, он придёт тебе на помощь?» — усмехнулся Валаккар из недр моей души.

«Вот мне сейчас вообще не до тебя, де…» — додумать ответ я не успел, поскольку во тьме мелькнуло несколько пороховых вспышек. Гром от выстрелов докатился до моего слуха с небольшим запозданием. Аккурат вместе с болью, которая скрутила и парализовала всё тело.

Я упал на асфальт, тщетно пытаясь вдохнуть. Но меня лишь стошнило кровью. Сука… до чего противные ощущения…

Отползаю назад к машине, в которой сидит Радецкая. Не дотягиваюсь до ручки. Стучусь. Щёлкает замок, дверь приоткрывается и на меня из темноты салона глядят два широко распахнутых глаза.

— Возьми, — сую я женщине «Самум».

— З-зачем? — судорожно выдыхает она.

— Если бу… дет шанс — беги, — игнорирую я вопрос. — Но ко мне не… приближайся.

— Я не понимаю, что вы…

Дослушивать я не стал. Просто надавил на дверцу и захлопнул. А голоса и шаги, тем временем, звучали совсем близко.

— Гля, живучая какая скотина! — раздался надо мной голос.

Луч от фонаря ударил по глазам, так что я не смог разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов.

— А сука эта где? — спросил кто-то.

— Да вон, в тачке шкерится, мышь.

«А твой Бог всё не идёт. Здесь по-прежнему только я», — довольно пророкотал демон. — «Что же ты будешь делать? Вместе мы могли спасти и остальных твоих… друзей».

Сердце застучало активней. Я боялся этого дня. Но он всё же настал. Боюсь, что другого способа спасти Радецкую попросту не существует…

«Не думай, что победил, Валаккар», — отчётливо произношу я. — «Для тебя не измениться ровным счётом ничего. Ты так и останешься в своей тюрьме».

«Я даже не стану противиться, смертный», — усмехнулась темнота. — «Когда-нибудь ты поймёшь, что мы больше не враги. И тогда наступит новая эра для сотен миров. Давай же, прими мою силу…»

Моя воля, преодолевая сопротивление собственного «Я», потянулась к запретной области сознания. Туда, где томился проклятый демон. Густая тьма жадно облепила меня и поползла вверх, засасывая, будто трясина. Тело выгнулось так, что затрещали сухожилия. По венам хлынула чуждая миру людей Мощь. Мощь с большой буквы, не похожая ни на что. Перед этой силой меркло даже дыхание Бездны. Таково оказалось могущество Валлакара — Князя Раздора. Самого демона, которого я знал. Я тонул в нём, барахтаясь как в шторме посередь ночного океана.