Почтительная тишина в зале подтвердила, что в дополнительных разъяснениях никто не нуждался. Равно как и в напоминании о том, что руководитель «Отдела‑С» находился на особом счету у самого начальника городского Управления.

Ходили слухи, будто отец полковника Авакова при жизни находился в близких приятельских отношениях с генералом‑лейтенантом Щукиным. И по этой причине последний видел в Валерии Оскаровиче не столько подчинённого, сколько человека своего круга, с которым можно было говорить без лишних чинов и протоколов.

– Принимая во внимание потенциальный общественный резонанс, а также тот факт, что дело затрагивает офицеров, находящихся в моём прямом подчинении, – продолжал полковник Аваков, – я намерен обратиться к начальнику Управления с рапортом по данным материалам и просить его принять участие в выработке дальнейших решений. Поэтому до оглашения официальной позиции руководства и издания соответствующих распоряжений, настоятельно  прошу исключить эту тему из обсуждений.

Офицеры в зале понимающе закивали. Спорить с Валерием Оскаровичем, да ещё и прилюдно, дураков не нашлось.

– Фирсов, в мой кабинет, – скомандовал полковник, уходя с трибуны. – Мне нужно знать, кто такой этот Бубнов и где ты его откопал.

Майор вытянулся по стойке смирно и даже не стал исправлять ошибку Авакова. Заметно потяжелевший тон начальника недвусмысленно подсказал, что сейчас лучше раскрывать рот исключительно по делу.

– О, а вот и наш Пьер Безухов нарисовался! – иронично фыркнул я, завидев напарника, переступающего порог кабинета.

Трое оперативников Комитета, делившие с нами рабочее помещение, язвительно гоготнули.

– Ага, и тебе привет, Мороз, – закатил глаза Захаров. – Ты долго мне ещё эту долбанную психушку припоминать будешь?

– До самой смерти, Коля, – издевательски улыбнулся я. – Может хотя бы так ты меня слушать научишься.

– Ну ты и зануда, – пробурчал под нос напарник.

– Чего‑о‑о ты там ляпнул⁈ – возмутился я.

– Ничего, товарищ старший ликвидатор!

– Да? А мне кое‑что послышалось…

– Так я просто по кофейку предложил оформить, чтоб в ночную спать не хотелось, – невинно захлопал глазками Николай. – Ещё взять кому‑нибудь?

Остальной отдел охотно поддержал инициативу.

Ладно, будем считать, на сей раз Захаров выкрутился. Однако не успел он сделать и шагу, как пронзительный звонок стационарного телефона без номеронабирателя разнёсся по кабинету. Один из парней, служивший с нами не очень давно, аж подпрыгнул от неожиданности. Но остальные к этим оглушительным трелям уже привыкли.

– Старший ликвидатор Морозов на связи! – сорвал я трубку с рычагов.

– Макс, бросайте все дела, и срочно дуйте к Кузнецовской площади! – захрипел динамик от вопля начальника Комитета. – Особое распоряжение от комиссариата, поэтому всё должны сделать без сучка и задоринки!

– Угу, принял. Какие вводные? – не стал тратить время на препирания, хоть мне и доставляло особое удовольствие трепать Рушко нервы.

– Активная угроза второго типа с перспективой роста от локального уровня до нестабильного, – протараторил руководитель уже значительно тише. – «Серые» оцепили два квартала, всё остальное у них же и узнаете.

– Понял, выдвигаемся.

Бросив трубку, я коротко скомандовал:

– Отставить кофе, Захар. Поехали, у нас дела на левом берегу.

Показательно горестно вздохнув, Николай поплёлся за мной.

– Порулить хочешь? – спросил я напарника, когда мы грузились в авто.

– Не, давай ты, – отказался он.

Пожав плечами, я занял водительское место. Путь до Кузнецовской площади недалёкий, минут за десять домчимся, если на мосту заторов не будет.

Впрочем, время близилось к ночи, и гражданские уже разъехались по домам. Поэтому мой расчёт оказался довольно близок к реальности. Правда, пару раз всё равно пришлось воспользоваться служебным положением и прокатиться по трамвайным путям, объезжая небольшие пробки перед светофорами.

Ну а потом вдали показались синие маячки автомобилей экстренных служб, недвусмысленно подсказывающие, что мы приближаемся к оцеплению. Ещё через половину минуты в салон просочились и хриплые наставления, льющиеся из рупоров системы аварийного оповещения. Они транслировали на повторе заученную до кратчайших пауз запись: «Внимание! Вы находитесь в зоне проведения специальных мероприятий. Выход на улицу категорически запрещен. Оставайтесь внутри помещений и не приближайтесь к оконным проемам. Строго следуйте указаниям представителей экстренных служб. Внимание…»

– Ну что, Коля, пошли «дирижёра» искать, – похлопал я себя по корпусу и проверил, как «Орлан» выходит из кобуры.

Напарник уверенно кивнул и первым выскочил из машины.

– Комитет ликвидации аномальных инцидентов! – махнул он удостоверением перед лицом ближайшего служителя закона. – Срочно доложите руководителю операции о нашем прибытии.

– Сюда‑сюда! Вас ожидают! – замахала нам чья‑то фигура вблизи служебного фургона, практически сливающаяся в полумраке.

Мы с Захаровым послушно залезли в салон. Там под скудным светом жёлтых потолочных ламп о чём‑то эмоционально спорило трое офицеров. Но наше появление прервало их оживлённую дискуссию.

– О‑о‑о, Морозов! – явно обрадовался «дирижёр», узнав меня. – Ну всё, если тебя прислали, значит, можно выдыхать. Правильно я говорю?

– Приветствую, Глеб Дмитрич, – пожал я руку собеседнику. – Всё будет зависеть оттого, кого вы тут изолировали. Может уже пора не просто волноваться, а заупокойную читать.

– Типун тебе на язык! Хотя, отчасти соглашусь, поводов для оптимизма маловато. У нас уже в ударной группе трое пострадавших, – помрачнел командующий операцией.

– И как умудрились? – осведомился мой напарник, не скрывая лёгкого злорадства.

Ох, уж этот Николай! Ну хоть бы в такой ситуации свою нелюбовь к силовикам придушил!

«Дирижёр» бросил на Захарова смурной взгляд, но всё же ответил:

– Носитель попытку прорыва предпринял, но парни из оцепления его назад отжали.

– Кого вообще ловим? – спросил я.

– Хм, да как сказать… – напряжённо потёр висок офицер. – Изначально поступила информация, что дезориентатор вскрылся. Но у наших бойцов, попавших под атаку, диагностированы признаки неконтролируемого аффекта и немотивированные панические приступы. Так что я думаю, у нас тут засел фобиант.

– О, это мы любим, да Коля? – хохотнул я, пихнув товарища в плечо.

– Угу… не то слово, – скривился Захаров как от зубной боли.

– Тогда хорош лясы точить, пошли работать, – хлопнул я себя по коленям и первым выбрался из фургона.

– Ни пуха, братцы! – воздел на прощание сжатый кулак «дирижёр».

Коротко посовещавшись с Николаем, мы шагнули за оцепление. «Орлан» лёг в руку как влитой. Его тяжесть и хищный хромированный блеск дарили мне ощущение спокойствия и чувство контроля над ситуацией.

Напарник тоже вооружился. В отличие от меня, он предпочитал не такой крупный калибр, поэтому ему хватало двенадцатизарядного «Блика». Тоже, в принципе, неплохая пушка.

– Ф‑ф‑ф, ну что, Мороз, сегодня я веду? – с усилием выдохнул Захаров сквозь зубы.

– Давай, – дал я добро.

Мы отошли подальше от уличных фонарей, чтобы их свет не мешал взывать к мрачной изнанке мира. Николай извлёк из кармана свои чётки, привычно намотал на запястье, тихо пробормотал короткую молитву и перекрестился. Затем сцепил пальцы в замок, поднёс руки к губам и сильно зажмурился. Постояв так пару секунд, он распахнул веки. Радужная оболочка и белки его глаз утонули в неживом бледном сиянии. Контакт с Бездной установлен…

Сжимая рукоять «Орлана», я поспешил за товарищем. Сперва он быстрым шагом вёл меня вдоль линии оцепления, а затем резко свернул к одному из домов.

– Смотри, Мороз, – указал он на россыпи осколков, слабо поблёскивающие на тротуарной плитке.