– Тогда делай это молча, – бросил я.

Однако, как бы я не ненавидел Валаккара, кое в чём он был прав. Со смертью Палыча оборвалась самая толстая ниточка, связывавшая меня с прошлым Петра Бугрова. Отныне я никому и ничем не обязан.

– Готовься, Лёха, сейчас этот ферзь появится!

Карась, запыхавшись, запрыгнул в автомобиль и захлопнул за собой дверь.

– Один? – уточнил Зорин, заводя мотор.

– Практически. Всю свою кодлу оставил. Значит, наш медвежонок сто пудово за сладеньким намылился, я те зуб даю! С ним только водила. Но я, в принципе, могу его на себя взять.

– Не надо, Стас, мне и без того неловко, что втянул тебя в свои авантюры…

– Чё‑ё⁈ Да ты угораешь? – рассмеялся собеседник. – За такие бабки я этого водителя могу хоть вы…

– Карась, завязывай со своими шуточками! – построжел Зорин. – Я серьёзно вообще‑то говорю.

– Так и я не шучу, – беспечно пожал плечами пассажир. – Ты думаешь, я в стрелковом центре миллионы зашибаю? Да хрен там плавал! Впритык хватает, чтоб с голоду не подохнуть. А твоя шабашка… да ты меня буквально спасаешь Лёха! Мне ж на тачке надо подвеску обслужить, резину обновить, коробку откапиталить. А где денег взять? Я уж молчу о том, что мы с Варькой уже лет пять на море не ездили. Так что не ссы, отработаю на все сто!

– Ещё б относился ко всему серьёзней, цены бы тебе не было, – проворчал подчинённый Радецкой.

– Э‑э‑э, брат, обижаешь! Ты ж знаешь, когда доходит до дела, то я… опа, погоди! Вот он, вот он! К тачке идёт!

– Вижу, – коротко кивнул Зорин.

– Ну и жирный боров! – осуждающе покачал головой Карась, провожая взглядом полного мужчину в пальто нараспашку. – И как эта туша себе такую сочную цыпочку отхватила?

– Стас, это один из крупнейших акционеров «Оптимы», сам‑то как думаешь? – хмыкнул Алексей Аркадьевич.

– Ну да, туфту сморозил, – почесал щетинистый подбородок мужчина. – Если при бабле, то ты из свиной хари превращаешься в милого поросёночка.

– Ты съёмку вести не забываешь? – напомнил Зорин.

– Ой, ёпт, точно! Ща, уно моменто…

Карась охлопал себя по куртке и вытащил на божий свет миниатюрную камеру, которая размером была не больше пары спичечных коробков. Невзирая на весьма компактные габариты, запись она вела в превосходном качестве.

– Пошёл мотор, главный актёр на сцене, – отчитался Стас, корректируя ракурс, ориентируясь по крохотному прямоугольнику дисплея.

Тайные наблюдатели зафиксировали, как их цель уезжает на роскошном автомобиле, немного выждали и отправились за ним.

Слежка привела их в респектабельный, но всё же спальный район города. Кроме блестящих намытыми стеклянными витражами высоток, пары ресторанов, разнокалиберных магазинов и бутиков здесь ничего практически не было.

– Гляди, Лёха, боров водилу отпустил, – пихнул Карась локтем Зорина. – Это будет даже проще, чем мы думали.

– Не накаркай, Стас, – суеверно отозвался бритоголовый. – Давай переодеваться.

Мужчины вышли из машины и подошли к багажнику. Оттуда они достали синие спецкомбинезоны и жилетки, похожие на те, которые носят рабочие управляющих компаний. Быстро облачились, на головы натянули вязаные шапки, в одно движение превращающиеся в маски с прорезями, и вооружились пластиковым кейсом для инструментов.

– Ну‑с, я готов! – заявил Карась, закрепив зажим камеры на нагрудном кармане.

– Подожди, он чего‑то заметался, как бы не срисовал нас, – напрягся Зорин, следя за целью.

Толстяк действительно стоял на тротуаре и крутил головой, как будто бы заподозрил слежку. Однако через половину минуты он что‑то увидел и уверенно куда‑то зашагал.

– Э‑э‑э, чё за ботва? Его цаца в другой стороне живёт! – озадачился Стас.

– А то я не знаю! – огрызнулся Алексей. – Походу, и правда спалились…

Но переживания оказались преждевременными. Акционер «Оптимы» всего лишь искал взглядом ближайший цветочный магазин. Оттуда он вышел с огромным букетом, бережно неся его перед собой.

– Ну вот видишь, Лёха, а ты переживал, – усмехнулся Карась. – Кино обещает получиться отменным.

– Кончай базар, выдвигаемся за ним, – не разделил спутник веселья товарища.

Идя по давно разведанному маршруту и старательно избегая участков с камерами наблюдения на фасадах, сослуживцы обогнули многоэтажку, в которой располагались апартаменты с громким названием «Резиденция Версаль».

Отперев пожарную лестницу универсальным магнитным ключом, мужчины опустили маски на лица и быстрым шагом заспешили на пятнадцатый этаж. Лифтом пользоваться было нельзя. Там камеры.

– Чё‑то ты, Лёха, совсем раскис, – хлопнул соратника по плечу Карась, заметив, как он тяжело задышал. – Расслабился на корпоративных харчах, а? А раньше для тебя по тайге двадцать кэмэ с полной выкладкой пробежать – всё равно что поссать сходить.

– Заткнись… Стас, – пропыхтел Зорин.

Товарищ злорадно поулыбался, но шутить всё же прекратил.

Оказавшись на нужном этаже, сослуживцы достали из пластикового кейса баллон с краской и старательно забрызгали матовые колпаки, прикрывающие камеры наблюдения. Теперь можно было работать свободно.

– Пятьсот тринадцатая, – шепнул Карась, подсказывая номер квартиры.

– Да знаю. Только нужно момент не прошляпить. А ну как они там чай пить уселись?

– Тоже мне проблема! Пять сек, всё выясним! – уверенно произнёс Стас и откинул крышку чемодана с инструментами.

Оттуда он извлёк медицинский фонендоскоп и, невзирая на наличие маски, довольно умело приладил трубки на уши. Приложив мембрану к полотну металлической двери, Карась замер и прислушался.

Около минуты он не подавал никаких сигналов, а потом его и без того хитрые глаза в тканевых прорезях приобрели ещё более плутоватый прищур.

– Всё, запела канарейка, – сообщил он, изобразив пошлый жест пальцами.

– Тогда надо резче заходить!

– Ну да, а то кабан этот на марафонца не похож, скорострел поди, – ехидно предположил Карась.

– Тьфу ты, нашёл о чём думать… – сплюнул Зорин.

Закрыв на этом тему, Алексей Аркадьевич быстро достал всё из того же кейса аккумуляторный шуруповёрт. Глубоко вогнав саморез по металлу прямо в замочную скважину, мужчина взялся за винтовой съёмник. Подцепив им шляпку самореза, Зорин стал резкими движениями вращать ручку до тех пор, пока сердцевину замка не вытянуло из личинки. А потом, орудуя обычной плоской отвёрткой, несколько раз крутанул ригель, отпирая дверь.

– Готово. Залетай и сразу снимай наших голубков, – проинструктировал бритоголовый.

Карась молча продемонстрировал знак «оk» и без лишних промедлений дёрнул дверную ручку.

В квартире их ждала весьма живописная картина. В ближайшей комнате на огромном ложе самозабвенно предавались утехам акционер «Оптимы» и молодая блондинка с телом фитнес‑модели. Парочка была так поглощена процессом, что далеко не сразу заметила посторонних, наблюдающих за ними.

– Э‑э‑э! Какого…

С большим запозданием, но толстяк всё же обратил внимание на новых действующих лиц. Он сбросил с себя обнажённую девицу, вскочил на ноги и кинулся к оставленным на спинке кресла брюкам. Однако Карась оказался гораздо проворнее. Он метнулся мужчине наперерез и со всего маху воткнул кулак в его обвисшее колыхающееся брюхо.

– Ох‑х‑х, ё‑ё‑ё… – сдавленно выдохнул пузан и упал на колени.

Любовница, запоздало среагировав, набрала в грудь воздуха, чтобы закричать. Но Зорин в один прыжок вскочил в ботинках на постель и профессиональным захватом сдавил шею блондинки. Она захрипела и затрепыхалась, и тогда бритоголовый усилил нажим на её горло:

– Завизжишь, сломаю лицо так, что ни один хирург потом не соберёт. Кивни, если поняла?

Девица сразу же обмерла в ужасе и часто‑часто затрясла головой.

– Вот и умница. А пока посиди тихо.

– Уб… людки… вам кабздец! – натужно кряхтел толстяк, корчась на полу. – Я вас… как тёплое говно… по стенке размажу…