— А вон тот человек тоже глупая сплетня? — указал в мою сторону провокатор.

Весь зал журналистов практически синхронно повернулся ко мне. А с ними и полдюжины глазков объективов. Я растерялся, и не придумал ничего лучше, кроме как спрятать лицо, сделав вид, будто я очень заинтересован противоположным углом зала.

— Насколько мне известно, то… а-а-ай! Вы не имеете права! Отпустите! — мутный тип заголосил, когда подоспели сотрудники из личной безопасности «Оптимы» и завернули ему ласты.

Он порывался выкрикнуть что-то ещё, но я заметил, как один из телохранителей Радецкой свободной рукой словно бы придержал его корпус в районе ключиц. На самом же деле охранник почти ласково надавил возмутителю спокойствия под кадык. И оттого он не смог окончить заготовленный спич.

М-да, не очень хорошее завершение публичного мероприятия. Но да всякое бывает. Как по мне, то вряд ли это можно считать поводом для расстройства. На месте Радецкой я бы плюнул и забыл.

Инесса Романовна была в бешенстве. Она металась по временному штабу охраны, как запертая в клетке тигрица. Перед ней стояли понурившийся Зорин и несколько его подчинённых, а я наблюдал за происходящим со стороны.

— … спущу на эту шваль всех юристов корпорации! Я его смешаю с грязью! Он у меня за свои слова до самого гроба будет миллионные компенсации выплачивать! И это всё было сказано перед камерами, в присутствии десятков журналистов! Немыслимо! — рычала Радецкая.

Я такой возбуждённой её не видел давно. Даже покушения на свою жизнь она перенесла легче, нежели посягательство на деловую репутацию «Оптимы».

— Вы уже выяснили, что это за человек? — остановилась глава компании напротив начальника безопасности, когда выпустила пар.

— Пока установили лишь то, что он не является представителем средств массовой информации, — ответил Зорин, не поднимая лица.

— Как он вообще тогда попал на конференцию⁈ — сверкнула глазами Инесса Романовна.

— По гостевому пропуску, вы же сами настаивали, чтобы это не было закрытым мероприятием.

Радецкая от злости скрипнула зубами и вновь принялась наматывать круги.

— К этому наверняка причастна «Альтэва!» Семейка Белоградских никак не может простить, что «Оптима» их обскакала с этим тендером! Алексей Аркадьевич, ваша задача установить, откуда пошла столь масштабная утечка информации. Дополнительно будете работать в координации с юридическим отделом и докладывать мне о результатах. Я хочу сегодня же инициировать подачу судебного иска о клевете, защите чести и достоинства.

Пока Радецкая нарезала задачи, я задумался. Сперва в её речи прозвучало словосочетание «утечка информации», а уже потом «клевета». Однако я точно знал, что не всё сказанное перед журналистами было ложью. Президент «Оптимы» действительно очень много внимания стала уделять своей безопасности. И жертвы клинических испытаний тоже отнюдь не миф. Семья Петра Бугрова тому ярчайшее доказательство. Значит, некие «ментальные расстройства» Инессы Романовны тоже могут оказаться правдой?

Чёрт, а вот это плохо. Учитывая необычность проблемы, которую я собирался поднять в обществе, мне не хотелось бы никому давать поводов назвать демоническую угрозу бредом душевнобольной.

— А сейчас что делать с этим… кха-кха, гражданином? — подал голос Зорин.

— Сколько мы можем его продержать? — осведомилась Радецкая.

— Ну минимум ещё час. А если он даже полиции не назовёт своё имя, то и подольше.

— Хорошо, не выпускайте, пока не признается, кто его подослал, — скомандовала Инесса Романовна.

Начальник личной безопасности, кажется, хотел что-то возразить. Однако, видя крайне дурное расположение духа президента, так и не решился ничего говорить.

— Вы, Алексей Аркадьевич, работайте здесь, а я вернусь в штаб-квартиру, — объявила Инесса Романовна. — Вечером жду от вас исчерпывающей информации по инциденту.

Зорин только хмуро кивнул и в сопровождении своих подчинённых молча отправился колоть несговорчивого клиента. А Радецкая, бросив свою офисную свиту, приказала выдвигаться в «Оптиму». Глава корпорации предпочла ехать в своём автомобиле в гордом одиночестве. Даже меня она усадила вперёд к водителю, а сама, не отнимая телефона от уха, спряталась в салоне за тонированной перегородкой. Судя по обрывку разговора, который я услышал, нанимательница что-то эмоционально обсуждала со своим дядей.

Наверное, пыталась через него найти методы воздействия на журналистов, ставших свидетелями несанкционированного выступления. Но, как по мне, слухи всё равно поползут. И рано или поздно, но они достигнут ушей отца Инессы Романовны. Как бы она этому не препятствовала. Даже если представители СМИ сами не рискнут публиковать полученные известия, то конкуренты точно в стороне не останутся. Весь мой опыт в таких делах, пускай и невеликий, твердит — они уже в курсе произошедшего. Ставлю на это свой новенький «Самум».

Неприятно, конечно, но не смертельно. Я хоть со старшим Радецким не знаком, но не думаю, что им легко манипулировать. Иначе он не продержал бы свою дочь так долго на посту главы «Оптимы». Поэтому я не знаю, чего президент такую суету подняла из-за какого-то одинокого крикуна. Тем более, когда фоном идёт столь громкий успех в виде выигранного в нелёгкой борьбе и завершенного строго в срок тендера.

Решив, что эта проблема не для моего ума, я устало помассировал лицо, откинулся в кресле и уставился в окно автомобиля. Ужас какой. Конец декабря, а на земле не единой снежинки. Грязь, серость и слякоть. Как они вообще здесь новый год празднуют с таким климатом? Вот мы, помнится, с Лисёнком каждую зиму ходили…

Нахлынувшая лавина воспоминаний о возлюбленной, оставшейся где-то невообразимо далеко, закружила меня и окончательно погрузила в хандру. Теперь моё внутреннее состояние чертовски сильно походило на блеклую унылость, простирающуюся вокруг.

Протяжно вздохнув, я устремил взор вдаль, решив поразмыслить над своей жизнью. Куда я двигаюсь? Снова становлюсь Морозом? Не то чтоб я себя когда-то воспринимал Петром Бугровым, однако годы жизни в чужой шкуре почти заставили меня поверить, что всё позади. Что единственный демон, с которым мне предстоит иметь дело — это Валаккар, запертый в моей душе.

Будучи одним из лучших ликвидаторов на службе у государства, я понимал — спокойная семейная жизнь не для меня. Бесконечные вызовы, облавы, ночные рейды, сотни сломанных судеб и тысячи смертей — вот из чего состояла моя работа. Как я пришел в эту систему в двадцать лет, так до конца отмеренного срока и пробыл в ней. Но хотел ли я продолжать? Пускай тело у меня сейчас зрелое и сильное. Но разум-то не омолодился. И, боюсь, в данный момент это моё самое уязвимое место. Для Бездны. Для Валаккара…

Какая-то неприятная мелочь тревожно скребнула по восприятию и выбила из задумчивого состояния. Я встрепенулся и заозирался, пытаясь понять, что меня обеспокоило.

«Ты тоже почуял, смертный, как запахло кровью?» — зловеще прошептала тьма в моей душе.

Этого ещё не хватало…

Запоздало понимаю, в чём проблема. Машины. На дороге никого кроме нас нет. Два автомобиля «Оптимы» — единственный транспорт в округе. И будь я проклят, если подземный переезд, зияющий прямо по курсу, оказался на нашем пути случайно…

Арка дорожного тоннеля встретила наш автомобиль аэродинамическим хлопком. Гул моторов, усиленный бетонной трубой, зазвучал иначе. Мы двигались здесь в полном одиночестве…

— Приём, авангард. Авангард, как слышно? — нажал я кнопку вызова на гарнитуре.

Твою мать! Это всё подземка или мы без связи сидим?

Недолго поколебавшись, решил всё же перестраховаться.

— Тормози! — рыкнул я на водителя.

— Чё? — не подумал он подчиняться.

Я уже набрал полную грудь воздуха, чтобы объяснить этому тупоголовому барану, что мои приказы надо исполнять быстро. Желательно даже немного предвосхищать до того, как они прозвучат. Однако не успел я ничего сказать, как машина резко сбросила скорость.