Мы получили очередную порцию аплодисментов, и на этом церемония награждения закончилась. Как только мы с Иваном спустились со сцены, нас мгновенно окружили. Выстроилась целая очередь желающих поздравить, пожать руку, задать вопрос, просто прикоснуться к «счастливчикам».
Когда первая волна поздравлений немного схлынула, ко мне приблизился один из помощников князя.
– Барон Серебров. Его светлость просит уделить ему несколько минут. Прошу за мной, – он указал на дверь в глубине зале.
Я кивнул и последовал за помощником.
Мы оказались в небольшой комнате, похожей на библиотеку. Князь Бархатов стоял у окна, держа в руках бокал с янтарным напитком.
– Прошу прощения, что оторвал от праздника, Юрий, – сказал он, поворачиваясь.
– Ничего, ваша светлость. Для меня честь побеседовать с вами.
Михаил Андреевич жестом пригласил меня сесть. Мы разместились в креслах рядом друг с другом, и князь откинулся на спинку, оценивающе глядя на меня. В его седой бороде сверкала лёгкая улыбка. Он молчал. Я тоже молчал, пока не понимая, что потребовалось от меня патриарху гильдии целителей.
– Ты совершил невозможное. И не только в плане магии. Ты заставил старых ворчунов вроде меня поверить, что не всё ещё потеряно в нашем искусстве. Что гении могут возникнуть даже в, казалось бы, ослабевшем роде.
– Вы мне льстите, князь, – скромно ответил я.
– Твой род имеет славную, но, увы, позабытую историю. Ваше нынешнее положение довольно печальное. Прости, что я говорю прямо.
– Всё в порядке, ваша светлость. Вы правы.
– Однако я считаю, что талант такого уровня, как у тебя, не должен прозябать в бедности. Ты должен развиваться, и для этого понадобится мощная опора… и, возможно, защита. Судя по происшествию с магистром Сорокиным и другим инцидентам, на твой род уже обратили внимание недоброжелатели, – Бархатов слегка прищурил глаза.
Как интересно. Сам патриарх предлагает мне свою поддержку? Приятно, конечно, но какие условия он готов предложить?
Будто отвечая на мои мысли, князь произнёс:
– Я предлагаю тебе и твоему дому получить моё прямое покровительство. Стать вассалами рода Бархатовых. Серебровы получат статус, новые земли, финансирование, полную защиту от любых посягательств. А лично ты – доступ к лучшим архивам, учителям, ресурсам для развития своего дара. Что скажешь? – взгляд Михаила Андреевича неожиданно затвердел, став из дружелюбного строгим и деловым.
Сердце у меня ёкнуло. Предложение было более чем щедрым. Одним махом решались все проблемы: деньги, безопасность, статус. Но цена за это – свобода. Вассалы в этом мире обладали крайне ограниченной легитимностью.
Я бы превратился в инструмент в руках Бархатовых. Пусть уважаемый и ценный, но инструмент.
С ответом я не торопился. Отказаться слишком быстро значило бы оскорбить князя. Да и победить соблазн тоже оказалось не так уж просто.
– Вы оказываете мне и моему роду огромную честь таким предложением, ваша светлость. И я понимаю всю его ценность. Но вынужден отказаться, – ответил я.
Брови князя чуть приподнялись. Он явно не ожидал прямого и немедленного отказа.
– Моя семья только начинает подниматься с колен. Первые победы невероятно сплотили нас, дали надежду на светлое будущее. Да, наш путь непрост, но мы наслаждаемся им все вместе. Принять вашу защиту – значит лишить нас права гордиться тем, что мы всего достигли сами. Я благодарен за доверие, но мой род должен научиться сам стоять за себя. Это не гордыня, ваша светлость, это наш долг перед самими собой, перед предками и будущими поколениями, – когда я закончил этот монолог, то сам удивился, насколько искренне он прозвучал.
Лицо Бархатова осталось непроницаемым. Потом уголки его губ дрогнули, и он широко улыбнулся.
– Надо же! Такого я не ожидал. Так изящно отказаться от покровительства княжеского рода… Ты молодец, Юрий, большой молодец! Честно признаться, тебе снова удалось меня впечатлить. В твоих словах есть истинное благородство, а в тебе самом – стержень, которого так не хватает многим потомкам знатных родов!
– Спасибо, ваша светлость, – коротко ответил я.
Он встал и прошелся по комнате. Сделал глоток из бокала и задумчиво вздохнул, а затем снова повернулся ко мне.
– Хорошо. От вассалитета ты отказался. Я принимаю твой отказ и уважаю его. Но от помощи – не вздумай отнекиваться! Талант, подобный твоему, – достояние не только твоего рода, но и всей империи. Я всё равно намерен оказать тебе поддержку, но не как сюзерен вассалу, а как коллега – коллеге. Как патриарх гильдии целителей – молодому дарованию. Договорились? – спросил Бархатов.
– Договорились, ваша светлость, – улыбнулся я.
Совсем иное предложение, отказываться от которого действительно глупо.
– Вот и славно. А теперь поговорим конкретно, – Бархатов вернулся в кресло, уселся поудобнее, и его взгляд вновь стал деловым. – У тебя нет лицензии на частную целительскую практику. Без неё лечить официально, брать плату, иметь клиентуру – нельзя. Процесс получения лицензии может затянуться на месяцы… Но, учитывая, что все члены комитета сейчас находятся в этом здании, процесс можно ускорить, – предложил князь.
Моё сердце забилось чаще. Лицензия! Ключ к настоящей, легальной практике, к деньгам, которые могли бы решить все финансовые проблемы семьи.
– Я понимаю, что финансовое положение твоего рода… затруднительное. Поэтому я готов оплатить все связанные с этим расходы. Считай это инвестицией в будущее гильдии, – улыбнулся Михаил Андреевич.
А вот тут я снова слегка напрягся. Вроде бы Бархатов проявляет щедрость – но, если я приму деньги, значит, останусь должен. Так или иначе князь намерен привязать меня к себе.
Нельзя сказать, что я на сто процентов против. Иметь за плечом патриарха – дорогого стоит. Но такая поддержка должна быть на моих условиях.
– Ваша светлость, я не могу просто так принять от вас деньги. Гильдия уже и так выделила мне грант, и часть его я вполне могу направить на оплату получения лицензии.
– Деньгами от гранта ты сможешь воспользоваться лишь через несколько дней. Бюрократия, сам понимаешь. А оплатить лицензию предстоит уже завтра.
– Что ж, тогда я готов взять у вас деньги в долг. Официально, – сказал я.
– Какой же ты упрямый, Юрий… Хорошо. В долг так в долг. Но я не буду навязывать тебе проценты – оставим это на твою совесть. Поступим иначе… Когда‑нибудь в будущем, возможно, мне потребуется твоя помощь. Не как патриарху гильдии, а как частному лицу. Личная просьба, понимаешь? И я попрошу тебя выполнить её, если это будет в твоих силах. Взамен долг будет считаться погашенным полностью, независимо от суммы. Согласен? – спросил Бархатов.
Звучало рискованно. «Личная просьба» патриарха могла оказаться чем угодно. Но это честно. Не милость, не подачка, а договор между равными.
– Согласен. С условием, что эта просьба не будет идти наперекор моей совести и не навредит моей семье.
– Естественно, – кивнул Михаил Андреевич.
Мы пожали руки, после чего князь поднялся, показывая, что беседа окончена. Я тоже встал.
– Завтра в десять утра мой секретарь найдёт тебя. Будь готов к небольшому формальному экзамену. А теперь иди, повеселись как следует, – он махнул рукой в сторону двери, из‑за которой доносились звуки музыки.
– Благодарю, ваша светлость, – я поклонился и пошёл к выходу.
Я вышел из комнаты, чувствуя, как голова идёт кругом. Лицензия. Договор с патриархом. Отказ от вассалитета, который, как ни парадоксально, сблизил меня с князем больше, чем согласие.
Войдя в зал, я был встречен как герой, вернувшийся с войны. Иван, уже изрядно навеселе, обнял меня одной рукой, в другой зажав бокал.
– Где пропадал? Всё нормально?
– Более чем, – ответил я.
– Отлично! Пойдём! Там, говорят, сейчас торт вынесут! – Курбатов потянул меня за собой.
Вскоре и правда вынесли торт – точнее, выкатили на специальной подставке. Высотой с человеческий рост и такой аппетитный на вид, что у всех в зале потекли слюнки. Торт разрезали ножом, размерами похожим на меч, и раздали всем по кусочку.
