Штаб охраны съезда даже в ночное время работал. Дежурный сержант остолбенел, увидев бледного, еле живого Громова в сопровождении того самого Сереброва, которого они недавно обыскивали. Но по команде Громова дежурный немедленно провёл нас в кабинет полковника Захарова.

Полковник, несмотря на поздний час, был на месте. Он сидел за столом и изучал какие‑то бумаги. Когда мы вошли, он нахмурился и провёл пальцами по своим густым усам.

– Докладывайте, лейтенант, – коротко велел он, отложив документ.

Громов выложил всё как есть. Захаров слушал, не перебивая, но лицо его становилось всё мрачнее. Когда Громов закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

– Магистр гильдии целителей организует подставу, а затем пытается убить моего офицера, чтобы замести следы. Я правильно понял? – медленно проговорил полковник. В его голосе кипела ярость.

– Да, – виновато опустив голову, ответил лейтенант.

Захаров посмотрел на меня.

– Вы уверены, что проклятие было от него? Это можно доказать?

– Проклятие было сильным, на такое способен только опытный маг. В ауре лейтенанта ещё остались следы. Их можно сопоставить с индивидуальной энергоматрицей магистра Сорокина. Думаю, у вас есть маги‑следователи, которые на такое способны, – ответил я.

Захаров кивнул. Он поднял трубку служебного телефона и набрал номер.

– Говорит полковник Захаров. Простите за поздний звонок, мне срочно нужна аудиенция у князя Бархатова. Да, прямо сейчас! Вопрос чрезвычайной важности, касающийся безопасности съезда и одного из магистров гильдии, – он ненадолго замолчал, слушая ответ. – Спасибо. Мы будем через десять минут.

Захаров положил трубку.

– Патриарх нас примет. Барон Серебров, я прошу пройти со мной.

– Без проблем, – кивнул я.

– Громов, ты тоже с нами. Поехали, – полковник надел фуражку и встал из‑за стола.

На служебной машине отправились в резиденцию патриарха. Нас провели в гостиную, где князь сидел в кресле и читал книгу при свете магической сферы. Услышав наши шаги, он отложил книгу и приветливо улыбнулся.

– Полковник. Юрий Дмитриевич. И… лейтенант Громов, кажется? Интересная компания. Сгораю от любопытства, – хитро прищурившись, сказал он.

– Ваша светлость, дело не терпит отлагательств, – поклонившись, произнёс Захаров.

Он кратко, по‑военному, изложил суть. Улыбка быстро пропала с лица патриарха, взгляд стал твёрдым, как гранит. Когда полковник закончил, князь медленно поднялся и подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

– Игнатий… Как он мог до такого опуститься? – прошептал он с болью в голосе.

Бархатов обернулся и железным тоном произнёс:

– Полковник, немедленно арестуйте магистра Сорокина. Гильдия не будет покрывать преступника. Только, прошу вас, сделайте это тихо.

– Есть, ваша светлость, – Захаров отдал честь и снял с пояса рацию.

Российская империя, город Приморск

Игнатий Романович спешно закидывал вещи в рюкзак. Он понимал, что всё кончено. Проклятье, которое он наслал на Громова, не могло оборваться просто так. Его оборвали.

Может, сам Серебров – этот мальчишка, как выяснилось, на многое способен. А может, и кто‑то другой.

Уже не важно. Важнее то, что надо бежать. И как можно скорее.

С улицы раздался резкий свист шин. Сорокин подбежал к окну и понял, что опоздал. Микроавтобус охраны съезда остановился прямо у крыльца клиники. Из него вышло шесть человек. Не простые патрульные, а группа захвата в полном обмундировании. И среди них – человек, чья аура горела пламенем. Боевой маг.

У магистра перехватило дыхание. Всё. Его вычислили. Как‑то узнали, что он здесь, в клинике. Зря он решил собрать вещи, надо было бежать прямо так, в чём есть!

Так, стоп. Паниковать нельзя. Что делать? Как сбежать?

Они войдут через главный вход. У них есть ключи‑дубликаты от всех служебных помещений. У них есть маг, который сможет легко найти Сорокина по энергетическому следу, если он просто спрячется. Попытаться оправдаться тоже вряд ли выйдет. В лаборатории остались следы энергии проклятия, убрать их полностью так быстро не получится.

Сорокин отпрянул от окна. Из сейфа, открытого ментальным ключом, он выхватил три предмета. Кристалл памяти, где были записаны его исследования – не оставлять же свою работу кому попало! Флакон с маслянистой жидкостью – мощный эликсир, маскирующий ауру. И личный оберег – тонкий серебряный браслет с тремя сапфирами, подарок отца.

Игнатий Романович плеснул эликсир на ладонь, растёр его и провёл руками по лицу, волосам, открытым участкам кожи. Прохладная волна прошла по телу, и яркая, узнаваемая аура магистра потускнела, стала напоминать ауру уставшего лаборанта. Эффект продлится недолго, но этого может хватить.

Внизу уже слышались шаги тяжёлых ботинок гвардейцев. Голос, отдающий приказы. Щёлканье затворов.

Сорокин бросился к дальней стене лаборатории, где стояли шкафы с химикатами. За одним из них находилась служебная ниша для вентиляционных коммуникаций, о которой знали только старые сотрудники. Он отодвинул тяжёлый шкаф и скользнул в узкий пыльный проход, ведущий в систему вентиляции технического этажа.

Игнатий Романович протискивался по тёмному тоннелю, отчаянно вспоминая план здания. Технический этаж, потом – выход на кровлю через люк. С крыши можно перебраться на соседнее крыло, а оттуда – спуститься по пожарной лестнице в переулок между корпусами. Там нет камер.

Сердце бешено колотилось, вышибая из груди последние остатки гордости и достоинства. Он, магистр гильдии, бежал, как крыса, по вентиляции.

Он добрался до люка и вылез. Ночной ветерок обдул его разгорячённое лицо. Внизу стоял тот самый микроавтобус. Рядом дежурил один гвардеец.

Сорокин, пригнувшись, перебежал на другую сторону крыши, к пожарной лестнице, ведущей вниз. И тут его ауры, несмотря на эликсир, коснулся цепкий импульс. Маг ищет его и делает это хорошо.

– Третий, он на крыше! Задержать! – донёсся крик снизу.

Гвардеец у машины поднял голову, и Сорокин встретился с ним взглядом. Боец тут же вскинул автомат и заорал:

– Стоять на месте!

Сорокин бросился к краю крыши, поскальзываясь на гладкой кровле. Перекинул ногу через парапет и начал спускаться по холодным металлическим ступеням пожарной лестницы.

Сверху раздались быстрые шаги. На краю показалась фигура гвардейца. Он поднял руку, и на его запястье вспыхнул браслет. Из него вырвался сгусток кинетической энергии, предназначенный для оглушения.

Магистр, не останавливаясь, выбросил ладонь навстречу. Он хоть и не боевой маг, но знает основы защиты. Энергия ударила в щит и развеялась, а Сорокин неудачно поставил ногу и полетел вниз.

К счастью, он находился уже невысоко и ничего не сломал, хотя весь дух из него вышибло. С трудом поднявшись, он увидел, как из‑за угла выбегает тот гвардеец, Третий.

– Магистр, вы арестованы. Прошу не сопро… – боец не договорил.

Игнатий Романович выпустил ослепляющее заклинание. Вокруг на мгновение стало светлее, чем днём. Гвардеец вскрикнул и отшатнулся, хватаясь за глаза.

Сорокин бросился бежать, применяя заклинание ускорения. Впереди показался забор, окружающий территорию клиники. Знакомое место! Неподалёку находилась старая дыра, затянутая сеткой, о которой знали только местные. За ней – узкая тёмная улочка, где можно было потеряться.

Магистр, задыхаясь, добрался до этой дыры и прыгнул прямо на сетку. Та порвалась под его весом.

Он выкатился на другую сторону, в вонючий переулок, содрал кожу на локтях об асфальт. Не оглядываясь, пополз, потом встал и побежал дальше, теряясь в ночных тенях.

Сорокин бежал, не видя дороги, следуя лишь инстинктам. Он уже не слышал за спиной преследователей, но продолжал нестись, подпитывая из последних сил заклинание ускорения. Наконец, когда в лёгких уже не оставалось воздуха, он рухнул в дренажную канаву под полуразрушенным каменным мостиком.

Магистр лежал на спине, глядя на узкую полоску звёздного неба между краями канавы. Адреналин отступал, и на смену ему пришло осознание краха.