«Хватит, малыш. Спасибо за помощь. Держи», – сказал я и создал целительское заклинание.
Шёпот с удовольствием слопал его, после чего вернулся в мою душу. А я, измотанный и довольный, направился обратно в Приморск.
Я вышел из леса на грунтовую дорогу, ведущую к городу. В темноте едва различал, куда наступаю, и достал телефон, чтобы осветить себе путь. Но не успел включить фонарик, как услышал впереди шаги.
Навстречу мне кто‑то шёл. И несмотря на темноту, я точно мог видеть, что у этого человека на плече висит огнестрельное оружие.
Я замер. Усталость как рукой сняло.
Кажется, сейчас придётся проверить, на что способен мой только что освоенный щит…
Российская империя, окраина Приморска
Некоторое время назад
Лейтенант Виктор Громов шагал по вечерней улице, и его не покидало неприятное предчувствие. Инструкция от магистра Сорокина была простой: «Встретимся у перелеска за городом. Того, за которым заброшенный склад. Обсудим, как выкрутиться из этой ситуации. Не переживай, ты получишь сверху за нервы».
И Громов шёл, хотя подозревал, что магистр вовсе не денег хочет ему дать. Скорее, угостить каким‑нибудь боевым заклинанием. Он хоть и целитель, но сражаться тоже должен уметь, хоть немного.
Ситуация, чёрт возьми, получилась фиговая. Как кристалл мог исчезнуть? Виктор же сам его положил в ту нишу за решёткой! А через пару минут там оказалось пусто.
Тогда, в номере Сереброва, Громов так обалдел, что чуть не выдал себя. Хотя, пожалуй, всё‑таки выдал. Молодой барон смотрел на него так, будто читал мысли.
Непростой он парень. Очень непростой. Знай Громов заранее – ни за какие деньги не полез бы в это дело. Теперь же он был в дерьме по самые уши. Расследование Захарова, позор перед своими ребятами, лишение звания, тюрьма…
Лейтенант свернул с асфальтированной дороги на грунтовку, ведущую к перелеску. Уличные фонари здесь, понятное дело, отсутствовали. Только бледный свет убывающей луны пробивался сквозь облака. Виктор поправил висящий на плече табельный «Молот» – магический импульсный автомат. Оружие успокаивало, но лишь отчасти.
Внезапно он замер. Впереди послышался лёгкий шорох. Шаги. Громов резко развернулся, рука инстинктивно потянулась к автомату. Впереди возник чей‑то силуэт.
– Кто здесь? – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Из тени вышел человек. Высокий, в тёмной куртке, лицо скрыто в тени от капюшона. Но походка, силуэт… Громов узнал его. Это был Юрий Серебров.
– Какого… фига? – вырвалось у Виктора.
Что ему здесь нужно? Как он узнал? Это ловушка?
Он хотел спросить, что молодой барон здесь делает. Но не успел.
Лейтенанта резко сложило пополам от боли в животе. Такое ощущение, что кто‑то вогнал ему в кишки раскалённый клинок и дёргал туда‑сюда.
Громов захрипел и рухнул на колени. В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами. Он попытался вскочить, сорвать с плеча «Молот», но пальцы не слушались. Боль разлилась по всему телу, парализуя. Ощущение, будто сама жизнь вытекает из него с чудовищной скоростью.
Виктор завалился на бок, прерывисто дыша. Автомат, негромко звякнув, упал рядом. Дотянуться до него не осталось сил.
«Серебров, – пронеслось в помутневшем сознании. – Это он… решил убить меня… Отомстить… Или Сорокин подставил? Или… Сорокин хочет подставить Сереброва?»
Как бы там ни было, лейтенанту Громову осталось недолго…
Российская империя, окрестности города Приморск
Я бросился вперёд. Лейтенант Громов, который непонятно каким образом оказался здесь, умирал.
В его ауре висела едва различимая пелена – тёмная энергия, которая пульсировала в такт его затухающему дыханию. Проклятие.
Я сел рядом, отбросив все мысли об осторожности. Лицо офицера стало пепельно‑серым, губы посинели. Жизнь утекала из него с каждым ударом сердца.
Но это не похоже на то проклятие крови, что убило инспектора Симонова. Оно питалось энергией жертвы. Это проклятие – более прямое, насланное извне. И я видел канал, по которому проклятие питалось маной.
Недолго думая, я поставил щит Пустоты на пути этого канала. Он оборвался, и заклятье перестало получать энергию. Но это не значило, что оно прекратило своё действие, ведь уже проникло в ауру Громова и продолжало убивать.
– Держись, лейтенант, – сказал я.
Хотя он вряд ли меня слышал. Глаза закатились, вдохи стали короткими и частыми, конечности подёргивались от лёгкой судороги. Все признаки агонии налицо.
Ну уж нет, я не позволю. Ясно, что здесь происходит – Сорокин пошёл ва‑банк. Вероятно, за мной проследили и узнали, что я ушёл из города. А затем сюда же послали Громова с какой‑то задачей. Теперь хотят его убить и обвинить в этом меня.
Неплохой план. Только хрен у вас получится его осуществить.
Я видел проклятие – извилистое и колючее, как терновник, чьи шипы впились в ауру Громова. Теперь пора его стереть. Быстро, но осторожно, чтобы не поразить жизненно важные узлы самой ауры.
Первые нити Пустоты начали обволакивать ядовитые шипы. Это было похоже на то, как я распутывал мутацию у пациента, но теперь приходилось действовать ещё быстрее.
Проклятие дрогнуло и будто попыталось ударить в ответ. Как интересно. Если бы я использовал ману, то оно, возможно, сумело бы разрушить заклинание.
Но проклятье упёрлось в ничто. В Пустоту, с которой не смогло совладать. И судорожно отдёрнуло свои шипастые щупальца.
Я не стал стирать его сразу. Вместо этого методично, по одной, «откусывал» нити, которыми оно привязалось к жизненным центрам Громова.
Наконец, когда основные связи были разорваны, я стёр «тело» проклятия. Тёмный сгусток просто перестал существовать. Его не стало. На его месте в ауре Громова осталась лишь небольшая дыра, которая медленно начала зарастать его собственной жизненной энергией.
Я откинулся назад и смахнул пот со лба. Мало мне было тренировки, теперь ещё и это… Но справился, и это хорошо.
Через несколько минут неподвижный Громов застонал. Его веки затрепетали, и он открыл глаза. Его взгляд сфокусировался не сразу. А потом он увидел меня и расширил глаза.
– Барон Серебров… – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях и тут же слабо рухнув назад.
– Все в порядке, лейтенант. Полежите ещё немного. Вас пытались убить с помощью проклятья. Я его устранил.
– Проклятие? То есть… это не вы?
– А зачем мне вас убивать? – пожал плечами я.
Громов перевернулся на спину и ничего не ответил. Но возможную причину мы оба понимали.
– Полагаю, кто‑то очень хочет, чтобы вы не рассказали детали об обыске в моём номере. И о том кристалле, который должен был оказаться за вентиляционной решёткой, – добавил я.
Громов, ощупывая свою грудь, медленно кивнул.
– Я думал, мне конец. Вся жизнь перед глазами промелькнула. Спасибо, барон, – пробормотал он и снова посмотрел на меня.
– Пожалуйста. Куда вы направлялись?
– Сорокин, – не сразу ответил офицер.
Я даже не удивился. Но услышать подтверждение всё равно важно.
– Это он попросил кристалл вам подкинуть. А сегодня вызвал на встречу. Сказал, обсудим, как выкрутиться… Ещё денег обещал… А сам, сука, проклятье наложил! – сквозь зубы процедил Громов.
– А меня, вероятно, собирался выставить убийцей, – добавил я.
Громов глубоко вздохнул и закрыл глаза ладонью.
– Какой же я дурак! – прошептал он.
– Все допускают ошибки. Но не все могут это признать, – сказал я.
Лейтенант убрал руку от лица и медленно сел. Посмотрел немного в темноту, сведя брови, и кивнул.
– Вы правы, барон. Я офицер, в конце концов, и должен признать, что оступился. Хрен с ним, что уволят и звания лишат. Пускай даже на каторгу отправят, плевать. Вот сейчас пойду и расскажу полковнику, как всё было на самом деле! – решительно заявил он.
Я помог ему встать, дав опереться на моё плечо. Обратный путь в город занял почти час. Мы шли медленно, я почти нёс Громова. Он, превозмогая слабость, по дороге выкладывал всё, что знал: как Сорокин связался с ним, как передал деньги и кристалл, как инструктировал.
