Как было заведено в этом мире, все дети титулованного дворянина тоже считались носителями этого титула. С шестнадцати лет — даже несовершеннолетние.

— Барон Серебров? Рад встрече, — парень, не меняя выражения лица, шагнул ко мне и протянул руку.

— Не могу сказать того же, юноша, — ответил я, не став пожимать ему руку.

— Барон Серебров желает побеседовать с вами наедине, — сухо произнёс Волынский, после чего встал и покинул кабинет.

Строгов покосился на него и дождался, когда закроется дверь. Только после этого опустил протянутую ладонь.

— А вам не кажется, барон, что отказ пожимать руку — это оскорбление? — спросил он.

— Сущая мелочь по сравнению с тем, как вы оскорбили мою сестру. Садитесь, Борис, нам есть что обсудить, — сказал я.

Строгов только усмехнулся. Сев на стул напротив, он показательно встряхнул своим вульгарно толстым браслетом и скрестил руки на груди.

— Короче, Юрий. Я понимаю, что…

— Юрий Дмитриевич, — перебил я.

— Что?

— Вас явно плохо учили этикету. К дворянам старше себя, независимо от титула, следует обращаться по имени-отчеству.

— Да кто вы такой, чтобы меня учить? — хмыкнул Строгов.

— Тот, кто может устроить вам и вашему роду большие проблемы. Похоже, вы забыли о том, что за преступления положена ответственность.

— Знаете, о чём я помню? Что ваш род никто и с нашим не сравнится! — повысил голос Борис.

Я замолчал и откинулся на спинку стула, чтобы дать собеседнику высказаться. Пусть выложит все свои козыри, какие может.

Но у него, по-видимому, кроме уверенности в силе своего рода, не было других козырей. А моё молчание он воспринял как то, что я сразу испугался и сказать мне больше нечего.

Цокнув языком, Строгов произнёс:

— Короче, я понимаю, что вы оскорблены и всё такое. Давайте так: я вам заплачу, и сделаем вид, что ничего не было. Идёт? — спросил он.

— Ваши деньги… Точнее, деньги вашего отца, меня мало интересуют, — ответил я.

— Да ладно. Я прекрасно знаю, что ваш род в долгах, а теперь вы ещё и половину земель потеряли. Наверняка каждую копейку считаете, — Строгов снова показательно тряхнул браслетом.

— Во-первых, это вас волновать не должно. Во-вторых, такие проступки не замазать золотом. Вы позволили себе неподобающее обращение с моей сестрой, физическое оскорбление и высказывания, порочащие честь моего рода. Я требую публичных извинений и удаления этого видео.

Борис фыркнул:

— Или что вы сделаете?

— Сейчас расскажу. Статья сто четырнадцать Имперского Кодекса, раздел о защите чести и достоинства несовершеннолетних дворян. Оскорбление будет рассматриваться Советом старейшин родов. Я подам жалобу, и ваше поведение будет тщательно изучено. Уверен, ваш отец огорчится, когда узнает, что вы покрыли позором славу рода Строговых.

— При чём тут слава моего рода? — нахмурился Борис.

— При том, что вы род боевых магов. Что скажут о вас, когда узнают, что вы утверждаетесь за счёт слабых? Это скажет о том, что вы не можете сражаться с теми, кто сильнее. Что род Строговых — не те, кого следует уважать, — объяснил я.

Всё это была чистая правда. Репутация в дворянской среде — штука хрупкая. Если я действительно начну дело и подам информацию под таким соусом, противники Строговых с радостью распространят её.

Борис замолк. Похоже, до него дошло, что всё не так просто.

— Я не советую вам с нами связываться, — процедил он.

— Вы мне угрожаете, юноша? Понимаете, что это может быть расценено, как попытка объявить незаконную войну родов? Это уже тянет на заявление в императорский суд, — невозмутимо ответил я.

Борис сглотнул, понимая, что я загнал его в ловушку. Как ни крути, а он мог стать причиной того, что у рода Строговых возникнут серьёзные проблемы.

Просто шлёпнуть девушку по заду — казалось бы, мелочь. Но в дворянском мире такие мелочи могли иметь тяжелейшие последствия. И похоже, только сейчас Борис понял, что это так. И что род Серебровых не такие уж слабаки и тряпки, каким он наверняка нас считал.

— Итак, у вас есть выбор. Либо вы здесь и сейчас приносите извинения, которые мы выложим в интернет вместо того ролика. Либо я разнесу репутацию вашего рода в клочья. И поверьте, мне нечего терять. А вот ваше будущее может рассыпаться в прах. Что скажете? — я достал из кармана телефон.

Повисла тягостная тишина. Строгов ненавидяще смотрел на меня, но я видел, как в его глазах плескался страх. Страх перед скандалом, перед гневом отца, перед потерей лица в обществе, которое так ценило видимость благопристойности.

Наконец он проиграл свою внутреннюю битву. Его плечи опустились.

— Ладно… Я принесу извинения.

— Приступайте, — я включил камеру на телефоне.

— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и… сожалею об этом, — последние слова еле выдавил.

— Как-то не верится. Громче и искреннее, Борис, — посоветовал я.

— Вы издеваетесь? Я уже извинился!

— Извинения не приняты. Даю ещё ВСЕГО ОДНУ попытку, — сказал я.

Строгов сглотнул и поморщился, но всё же подчинился:

— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и сожалею об этом! — почти выкрикнул парень.

Я кивнул и выключил запись:

— Не идеально, но сойдёт. Теперь удалите то видео и будем считать, что мы закончили.

Борис достал телефон, несколько раз ткнул в экран и показал мне.

— Удалено, — буркнул он.

Поскольку видео выкладывалось в закрытой группе учеников, его никто не мог скачать или переслать кому-либо. Так что да, оно действительно пропало из интернета навсегда.

— Отлично, Борис. На этом всё. Можете идти, — я кивнул в сторону двери.

Строгов поднялся и, опустив голову, покинул кабинет директора. Через мгновение вернулся директор и вопросительно взглянул на меня.

— Всё в порядке? — шёпотом поинтересовался он.

— Если так можно выразиться. Я надеюсь, Игорь Петрович, что подобное больше не повторится. Моя сестра должна учиться в безопасности.

— Безусловно, барон. Меры будут приняты, — пообещал Волынский и кивнул, вытирая платком вспотевший лоб.

— Что насчёт вашей охраны? Я правильно понимаю, что они боятся и слово сказать дворянским детям, особенно старшеклассникам?

— К сожалению, вы правы. Охрана может защитить учеников от какой-либо внешней угрозы, но не от них самих, — развёл руками директор.

Вот оно как. Любопытно. Меня тут же посетила бизнес-идея.

Света наверняка не единственная, кого травят в подобных учебных заведениях. Не говоря уж о том, что между молодыми и горячими дворянами постоянно вспыхивают разного рода конфликты. Это чревато скандалами уже между взрослыми членами родов, а кто хочет ссориться из-за неосторожных слов буйных подростков?

Что, если организовать охранное агентство, где будут служить дворяне? Для членов мелких родов, не имеющих титула, подобная служба не считается чем-то позорным. Примерно то же, что служить в гвардии другого дворянина, такое часто практикуется.

Элитная дворянская охрана… Звучит здорово.

Идея, конечно, была сырой, но я обещал себе над ней подумать. После чего покинул школу и сел в автомобиль. Пора было возвращаться к делам.

Усадьба рода Строговых

Тем же вечером

Борис влетел в родовой особняк, расположенный в престижном районе на набережной Новосибирска, словно ураган. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что зазвенели хрустальные подвески магических светильников. Лицо Бориса было багровым, кулаки сжаты, а дыхание спирало от ярости.

Он швырнул рюкзак на пол и пинком отправил его в гардеробную. Публичное унижение, которое он только что пережил, жгло его изнутри, как раскалённое железо. Этот жалкий нищий барон, этот недоцелитель, этот Серебров, осмелился угрожать ему — будущему боевому магу!