Я стояла, всё ещё прижавшись к дереву, вот только вокруг уже был не густой лес, а светлая поляна.
– Слезай, говорю! – сжимая кулачки, Лили встревоженно смотрела наверх. Пэдди в тон ей взволнованно подгавкивал.
А меня волнами накрывали различные эмоции. Хотелось заплакать, зацеловать и поставить в угол, чтобы никогда меня больше так не пугала!
– Лили! – рявкнула я, сама себе удивляясь – откуда взялись силы?
– Мамочка? – не сказать, что испуганно, но всё же доля страха в её глазах мелькнула, а потом я узнала свою хитрюгу-дочь, ведь, широко улыбнувшись, малышка кинулась мне навстречу. – Мамочка! Я так испугалась! Хороссо, сто ты пришла! Помозесс снять Хвостик с дерева!
Прижимая её к своей груди, чувствуя тепло и запах сладкой ванили, которой пахли её длинные косички, я забывала все страхи и тревоги.
– Ну, и где эта проказница? – устало и уже не сердясь, прошептала я ей в макушку.
– Вот! – довольно ткнула пальцем Лили на самую верхушку дерева.
Прищурившись, я с трудом нашла испуганную мордочку зверька.
– Лучше бы тебе спуститься по-хорошему, – пробормотала, глядя ей в глаза. В то время, как рядом зашуршали листья и на меня уже уставилось дополнительное удовольствие – вторая пара глаз-бусинок. – Ну нет, две сумчатые куницы в одном поместье – это уже перебор…
– Ну мамочка! – дёрнула меня за рукав дочка, и мы вдвоём стали уговаривать зверьков спуститься. Как только Хвостик поняла, что я даю добро её спутнику жить у нас в сарае, то, к моему удивлению, эта наглая живность сама спустила свою пару вниз, покусывая за хвост. Тот верещал, возмущался, но на руки пошёл добровольно.
– Ты лес попросила, чтобы он тебя сюда привёл? – между делом поинтересовалась я, укладывая зверьков в глубокий карман своей юбки.
– Конессно!
– Ты часто так делаешь? Пэдди, за мной! – подхватив на руки дочь, я пошла к дереву, которое привело меня сюда.
– Только когда Молли хоссет особенные травки, сто растут на эльфийской поляне.
– Почему эльфийской?
– Так там их дворец старый стоит, как на картинках в твоих книзках.
– Ты не рассказывала…
– Ты зе не говорила, сто хочесс ко дворцу, – озадаченно сдвинула она свои бровки. – Хочесс сейчас?
– Нет. Пойдём домой, – резко замотала я головой, – а то пожар всё плотнее сжимает кольцо, – живо представив жар огня и запах гари, я нервно повела плечами.
Мне казалось, что стоит коснуться дерева, и тогда лес перенесёт нас в нужное место. Но всё было проще: нужно было открыть сердце и представить, где хочешь оказаться, ступив на тропу…
Именно поэтому, моргнув, мы очутились не под старой макадамией, а в объятиях жаркого пламени.
– Мамочка! – взвилась Лили, а Пэдди испуганно завыл.
Нервно крутанувшись, я сбила огонёк, что зацепился за юбку, и отпрыгнула на пару шагов.
– Нужно представить опушку около дома! – проговорила я испуганной дочери, в то время как сама изо всех сил пыталась воссоздать в своей голове пышную безопасную зелень родной опушки.
Но сизый дым застил глаза, что начали слезиться. Воздуха откровенно не хватало, вместе с тем, как треск огня опасно подбирался всё ближе и ближе. Это откровенно мешало фантазии.
– Мама, не получается… – чуть ли не плача, проговорила дочь.
– Пытайся ещё, и я буду, – закашлявшись, проговорила я, медленно отступая.
Вот только Пэдди, всё ещё несмышлёный щенок, был объят страхом. Он скулил и метался, не понимая, где спрятаться.
– Пэдди! – звала его я, но он не слышал меня сквозь собственный страх и пляски огня.
Неудачно метнувшись в очередной раз, Пэдди оказался около объятого огнём молодого эвкалипта. Именно в этот момент дерево решило повалиться.
– Не-ет! – закричала дочь, вырываясь из моих рук.
– Не смотри! – пыталась я её удержать, прижать головку к груди, в то время как горькие слёзы срывались с моих глаз. Времени на переживания за щенка не было, я в своих разрозненных метаниях и попытках уйти от огня поняла, что мы оказались в западне. Огонь был со всех сторон. Куда бы я ни бросала свой взор, везде плясало адское пламя.
– Нет, нет! Так нечестно! Я за него отвечаю! – взвыла дочь, с неведанной силой выворачиваясь у меня на руках.
И хоть я и продолжала её хватать, но сил моих явно не хватало. Казалось, она сама горит, объятая белым пламенем.
– Лили?.. – бормотала я, видя, как стирается лицо моей дочери, покрываясь белой чешуёй. Кости вытягивались, растягивая кожу, тонкие пальчики оборачивались острыми когтями…
Когда я уже не могла объять её размеры, она одним рывком рванула вверх. Кожистые крылья ещё неумело поднимали её высоко в небо.
Лили превратилась в дракона… упитанного белого дракона. Невероятным образом она оказалась больше меня раза в два.
Я моргнула несколько раз, желая избавиться от наваждения. Этого не может быть! Вот только в кармане заверещал приятель Хвостика, да и сама куница была в явном шоке. Я впервые слышала, как та сипло кричала, рывком забиваясь вглубь кармана, затаившись, в то время как её приятель кинулся прочь, навстречу пожару.
– Лили! – испуганно вскрикивала я, наблюдая, как мою дочь швыряет ветром, как крылья неумело сгибаются, но она упрямо следует инстинктам, взвиваясь вверх, а после стрелой устремляясь вниз.
Малышка откинула дерево и теперь вилась над израненным щенком.
Мысленно надавав себе пощёчин, я подбежала к нему. Он тяжело дышал, в глазах его плескались боль и надежда. Пэдди смотрел на дракона с любовью, отчего мне показалось, что я, наконец, искренне его полюбила. Он узнал Лили даже в таком виде и не испытывал к ней страха, только безграничную любовь и благодарность.
– Можешь позвать на помощь? – обратилась я к дочке, когда горло в очередной раз запершило. – Самим нам отсюда не уйти… – всматривалась в её оранжевые глаза с вертикальным зрачком и точно понимала, что она в сознании и ясно мыслит. Хотя улетать прочь Лили не спешила, а вместо этого, взвившись над деревьями, она засверкала белым светом.
Казалось даже, что огонь вокруг притих. Зашипел, словно дикая кошка, и отступил на пару метров. Вот только свечение прекратилось, а дракончик пошатнулся.
– Нет! – взвизгнула я, наблюдая, как Лили трясёт головой и начинает шататься в воздухе, а после и вовсе издаёт отчаянный вопль ничего не понимающего дитя. – Дыши, Лили, дыши! Раз, два, три… и под счёт вдохам маши крыльями, – перекрикивала притихший треск веток. Я не знала, как летать, но разве это может остановить мать? Если бы могла, то тотчас бы взлетела.
Казалось, её перестало швырять в воздухе, но вот эмоции… я понимала, что ей страшно, и моя всегда умненькая девочка действительно не понимает происходящего. Я и сама не понимала. Как у меня могла оказаться дочь-дракон?!
Хоть время и тянулось, но огонь, который она заставила отступить, медленно начал сужать круг.
Мысленно я вновь и вновь обращалась к лесу, но так сложно было отрешиться от происходящего. Закрывая веки, я всё равно видела парящую Лили, что теряла силы.
– Улетай! Немедленно улетай! – кричала я ей, а она в ответ рычала с болью в писклявом голосе.
Огромная птица стремительно летела к нам, мне удалось заметить её, только когда расстояние до дочери было нещадно мало. Чем больше она приближалась, тем крупнее становилась, постепенно оборачиваясь чёрным драконом. Он был в несколько раз больше моей крошки, но удивительно легко маневрировал.
Когда дракон спикировал рядом с ней, его крылья закрыли единственный просвет, погружая меня во тьму, после чего он длинной мордой с костяными наростами подтолкнул Лили вверх, позволяя ей забраться к нему на спину.
– Не трогай её! – оставив щенка, что начал рычать на вновь прибывшего, я подскочила. – Эй! Не трогай её! – вновь закашлялась я.
Дракон опустил свою морду к земле, наконец, рассмотрев и меня. Обречённый выдох пара из ноздрей и внутриутробное рычание, так похожее на тихую ругань, стало мне ответом.
Огонь рвался к нему, приветствуя и взвиваясь по стволам высоких деревьев к небу. Дракон же словно понимал его и так же был ему рад, но был вынужден взять под контроль.
