— Ты чего опять плачешь?

Аглая вздрогнула, не заметив, что слезы текут по ее щекам. Вытерев их ладонью, она покачала головой:

— Я в порядке.

— Да что там у тебя? — заглянула в ее телефон Ирина.

Аглая нажала за голосовое свекрови и тут же на нее обрушился полный ненависти поток ругани вперемешку с громогласными рыданиями. Свекровь обзывала ее грязными словами, говорила, что Аглая погубила ее прекрасного сына. Что она ничего не получит и останется голодранкой. А что еще поганее, обвиняла в том, что Аглая нагуляла ребенка и использовала Бориса, обманом женив на себе.

Она не слышала, как открылась дверь, и когда подняла глаза, то увидела не только Ирину с отвисшей челюстью, но и застывших на пороге флигеля мужчин. Зрачки Родиона потемнели от гнева, скулы заострились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Все это Аглая считала за одно мгновение и была в ужасе от того, что он услышал.

— Глашка, бедная моя девочка! Как ты вообще жила с этими упырями?! — взвыла Ирина. — Да я бы их! Я бы... — она размахивала руками и задыхалась от возмущения. — Ты только не переживай! Я с тобой! То, что тебе положено по закону, обязательно...

— Все кончено! — Аглая положила телефон на стол. — Я не хочу и не могу больше ни говорить, ни думать об этом. Кончено! — повторила она твердым голосом.

— А вот это правильно, — обжог ее взглядом Родион. — Не стоит тратить свои нервы на тех, кто этого не достоин. Кстати, пришли данные судебно-медицинской экспертизы. У гражданина Потапова остановилось сердце в результате удара молнии. Если бы он не полез на крышу, то ничего бы не случилось.

— А зачем он вообще туда полез? — спросил Павел.

— Вероятно, решил, что Аглая с мальчиком спрятались в смотровой башне, — ответил Родион. — Вы же сами слышали, как он к ней относился. Ну, давайте рассказывайте, что тут у вас?

— Мы с тобой потом все обсудим, — быстро проговорила Ирина, сжимая ладонь Аглаи.

— А у нас тут, Родион Михайлович, интересная история вырисовывается, — указал на стену Павел. — Наша Аглая обратила внимание на некоторые несостыковки в плане усадьбы. Иван Петрович сейчас принесет инструменты, чтобы вскрыть стену.

Родион выглядел озадаченным. Но как только их взгляды с Аглаей пересеклись, в его глазах мелькнуло восхищенное выражение.

— Вдруг там что-то... незаконное? — Павел почесал затылок. — С вами как-то спокойнее.

— Родион Михайлович, а если там, например, клад? — нервно заломив руки, произнесла Ирина. — Мы же можем оставить его себе, да? Это наша усадьба, значит, все что в ней, принадлежит нам!

— Ирочка, успокойся, пожалуйста, — шикнул на нее брат.

— Паша, разве я не права?

— Если клад имеет историческую или культурную ценность, то он принадлежит государству. Вы обязаны передать его в отделение полиции, но тогда взамен получите пятьдесят процентов от стоимости вещей, — извиняющимся тоном произнес Родион.

— Пятьдесят? — ахнула Ирина. — Да это же натуральный грабеж!

— Простите, но это закон.

— Мы могли бы вообще никогда не узнать о тайнике, если бы не Аглая, — добавил Павел.

— Ладно, — обреченно махнула рукой Ирина, — пятьдесят так пятьдесят. Глашка, ты в доле!

— Рано ты начала делить шкуру неубитого медведя, Ириш. И ни на что я не претендую, — Аглая села на стул и сложила руки на коленях. Ее все еще мутило, слова свекрови эхом отдавались в мозгу.

Вскоре явился Иван Петрович, взмокший от быстрой ходьбы и тяжелой сумки, внутри которой лежали молотки, стамески и кувалда.

— Разойдись, честной народ! — поплевав на крепкие мозолистые ладони, заявил старик.

— Нет уж, лучше я сам, — пододвинул его в сторону Родион.

— Да я ведь не хухры-мухры, умею кой-чего! — заартачился обиженный Иван Петрович.

— Руководить кто-то должен? — снимая рубашку, спросил Родион. Оставшись в майке, он взвесил в руках кувалду.

— Руководить? А то как же! — моментально расцвел старик. — Значится так, стукни вот сюда, но только осторожно. Как глина осыплется, глянем, что там и как. Погодь, я пробки только вырублю!

Сцепив пальцы в замок, Аглая напряженно следила за происходящим, поддавшись общему возбуждению. Конечно, в основном, настроение задавала Ирина. Она бегала вокруг, не обращая внимания на поднявшуюся пыль, мешала ненужными советами и лезла под руку, за что Павел пообещал выставить ее из флигеля. Вскоре плечи и волосы Родиона покрыла известковая и глиняная труха, и ей очень хотелось взять влажное полотенце и вытереть ее, чтобы хотя бы случайно коснуться его кожи.

Дни и ночи, проведенные во флигеле, вновь и вновь вставали перед ней. Возможно ли, что тайная комната имеет ко всему этому какое-то отношение? Или же все это череда не связанных между собой событий? Вопросы роились в ее голове, и только силой воли Аглая заставляла себя тихонько сидеть в стороне.

Под слоем глины оказались доски. Иван Петрович и Родион взялись за стамески и гвоздодеры. Под их ногами теперь лежали груды обоев и мусора. Ира совершенно обессилела от переживаний и рухнула на соседний стул:

— Что же так долго-то?

Наконец послышался треск, доски одна за другой легли на пол. В стене образовался прямоугольник, заложенный старым кирпичом.

— Нэ-Нэ-Тэ, — прочел Иван Петрович надпись на клейме. — О, да это, братцы, ярославский кирпич! Был такой предводитель дворянства, Николай Тучков, владел кирпичным заводом в Угличе. Кажись, это его изделие! Давай-ка, Родион Михалыч, осторожненько каждый обстучим и достанем. Не расколотить бы реликвию!

— У меня уже глаз дергается, — простонала Ирина.

— Пойдем на воздух? — предложила Аглая.

— Нет, я отсюда никуда не уйду! Потерплю!

Терпеть им пришлось больше часа, пока рядом с мужчинами не выросла горка красно-коричневых кирпичей. В кухне флигеля запахло сыростью и затхлостью. Аглая сглотнула и посмотрела на Ирину. А та на нее.

— Управимся за сегодня? — спросил Павел, пытаясь разглядеть хоть что-то в появившемся темном зазоре стены.

— Каждый вот такой кирпичик своих денег стоит, — со знанием дела напомнил ему Иван Петрович. — Ты потом, Пал Саныч, из него печку сооруди, в отеле-то своем. Или камин! Я тебе после покажу, как.

— А вы в этом разбираетесь?

— Еще бы! Кабы не военная служба, быть бы мне плотником или строителем. Вишь как судьба распорядилась, на пенсии без дела не сижу. До сих пор науку познаю! Оттого и мозг не ссыхается, как у некоторых. Ты, ежели что, обращайся. Я своим завсегда помогу.

— Своим? — грустно усмехнулся Павел.

— Так вы ж свои. Анны Николаевны внуки. Ее кровь. — Иван Петрович вынул следующий кирпич и осторожно, словно ребенка, отложил его в сторонку. А затем любовно смахнул с него крошку.

Наконец, когда в стене образовалась узкая щель, Родион намочил полотенце и несколько раз помахал в воздухе, собирая пыль и плотную серую паутину в проеме. Затем достал телефон и посветил внутрь.

— Что там?! — воскликнула Ирина и подбежала к нему.

Павел вытянул шею, старик подлез сбоку, заглядывая через локоть Родиона. Аглая привстала, едва сдерживаясь, чтобы не присоединиться к ним.

— Не пойму, — пробормотал Родион. — Какая-то мебель, что ли. Закрывает обзор. Аглая, посмотрите, нет ли спичек?

— А зачем вам спички? — спросила Ирина.

Аглая огляделась, нашла коробок и отдала ему.

— Отойдите подальше, — велел он и, когда все отступили на несколько шагов и встали вокруг, зажег спичку. Поднес к дыре. Пламя заметалось, а затем склонилось к нему.

— Тяга есть, — кивнул Иван Петрович.

— Что это значит? — прошептал Павел.

— Похоже, это не комната, а проход. Тянет воздухом, — ответил старик. — Ну что, Родион Михалыч, копаем дальше?

Чтобы расширить пространство, им понадобился еще час. Зато, когда все получилось, они увидели, что прямо за стеной и правда громоздилась старинная мебель: пара кресел с витыми подлокотниками, на которых лежали тряпочные узлы, карточный столик, украшенный мозаикой из слоновой кости и серебряным позументом, посуду и белеющие тонкими фарфоровыми боками китайские вазы.