— Не бойтесь! Костя — воспитанный пес.

— Костя? — переспросила Аглая. — В смысле — Константин?

Пес коротко и будто бы недовольно рыкнул.

— Лучше зовите его Костя. Константином я его обычно называю перед тем, как отругать.

— А есть за что? — с опаской глянула на мощные собачьи лапы Аглая.

— Бывает. Например, Костя очень не любит пьяных, поэтому громко лает на них. Часто даже нецензурно. По мне так достаточно одного осуждающего замечания, но у Кости на этот счет свое мнение. Поэтому приходится его одергивать.

— Знаете, я тоже не люблю пьяных, — поддержала собаку Аглая.

— И я! — выступил Тимофей и подергал ее за руку: — Мама, а помнишь, как папа когда-то пришел и меня за ухо тянул? Было очень больно, я плакал! Ты кричала, что папа пьяный, а он тебя толкал. Помнишь? Скажи!

Но Аглаю в этот миг насквозь прошило горьким болезненным воспоминанием и волной горячего стыда. И даже не оттого, что мальчик сказал об этом вслух, а потому что такие случаи были в их жизни неоднократно. Она стиснула зубы и бросила затравленный взгляд на участкового. Вот сейчас он все поймет и о том, откуда у нее синяк под глазом, и что у них с Тимошей имеется законный муж и отец.

— А что это за порода? Ньюфаундленд? — взяв себя в руки, как можно беззаботнее спросила она, когда пес уселся в метре от них. — О... Он, что, здоровается? — воскликнула, глядя на его поднятую переднюю лапу.

— Это бернский зенненхунд, пастушья собака. И да, он с вами здоровается. Хочешь пожать Косте лапу? — Родион присел на корточки перед мальчиком.

Тимофей прижал обе ладошки к груди, посмотрел на мать, пытаясь считать ее реакцию, а затем одним пальцем дотронулся до темной шерсти. Высунув язык, пес шумно дышал и, кажется, улыбался.

— Родион Михалыч, приветствую! — послышался голос Павла. Заперев калитку на щеколду, Новиков засеменил к ним: — Ты прости, ради бога, я ведь Аглаю обещал проводить, думал успею. Пока Иришку проведал, пока ей какао в термос заварил. Проснется, меня нет, а какао есть. Я сейчас расскажу, что там и как у нас с ней...

— Вот что, я Аглаю сам провожу, а потом к вам зайду. Вы ведь не против? — Родион поднял голову, а Аглая растерянно обернулась к Павлу.

— Я... — смущенно пробормотала она, не зная, как поступить.

Но тут влез Тимофей:

— Дядя, а почему чужая собака с тобой живет?

— Чужая? — Родион вопросительно вскинул брови, поднялся и задумчиво глянул на пса.

— Милый, это не чужой пес, а дяди участкового, — пояснила сыну Аглая.

— Но он же сам сказал, что собака пастушья! Значит, у него хозяин пастух, понятно? — Тимофей закатил глаза и притопнул. Кажется, теперь он был готов во что бы то ни стало отстаивать свои убеждения и принципы, что тоже было хорошим знаком.

— Пастушья — это про породу, дружок. — Мужчина вытащил травинку из застежки детской сандалии. — Такому псу можно доверить целое стадо, он ни одну овечку не потеряет.

— Значит, Костя сторожит овечек? — удивился мальчик.

— Нет, Костя никого не сторожит, разве что меня. Мы ведь вдвоем живем, значит, должны заботиться друг о друге.

— Он что, твой друг?

— Да, именно так.

— А у меня только мама друг... Ой, нет! Еще... еще дядя Паша, и дедушка Ваня! — Тимофей стал зажимать пальцы, — и тетя Ира тоже. А у деда Вани есть кот, его зовут Генерал! Он рыжий! А когда к нам домой пришел, то в кровать залез! — мальчик звонко рассмеялся. — Я проснулся, а он на меня смотрит!

— Пора нам. Боюсь, разыграется, не уложить будет, — Аглая погладила сына по голове. — Столько эмоций за один день.

Но мальчик без страха подошел к собаке и, приподняв висящее ухо, заглянул внутрь.

— Тогда идемте! — кивнул участковый и подхватил Тимофея. — Павел, я скоро!

Аглая ожидала чего угодно, но только не того, что мужчина усадит ребенка верхом на собаку. Мальчик вцепился в густую шерсть на загривке и испуганно сжал коленки.

— Не бойся, Костя не уронит, — усмехнулся Родион.

— Все-таки собака — не лошадь, — воспротивилась Аглая. — А Тимоша может идти сам.

— Мама... Я еду... — с восторгом прошептал мальчик.

— Мы чуть-чуть, пару метров, — ответил мужчина, придерживая его за плечи.

Однако таким образом они дошли почти до начала тропинки к усадьбе. Там Родион поднял Тимофея и теперь нес его на руках.

— Вам же неудобно, — подскочила к нему Аглая. — Тимоша тяжелый, а у вас нога...

— У меня две ноги, слава богу. И две руки, — рассмеялся участковый. — Голова, правда, одна. Непорядок, да?

Тимофей опять залился звонким смехом:

— И у меня тоже одна голова! Непорядок! Хочу быть как Змей-Горыныч! У него целых три!

— Заметь, это только целых — три, а сколько их еще было!

— Сколько? — ахнул Тимофей.

— Разве ты не знаешь, что у Змея-Горыныча вместо одной отрубленной головы вырастали две?

— Нет...

— Смотри, как там в сказке говорится? У Змея Горыныча было три головы и три хвоста. Если отрубить один хвост, то вырастут два новых. Если отрубить одну голову, то вырастет две головы. И только если отрубить все разом, ничего не вырастет. Змей погибает только в том случае, если у него не остаётся ни одной головы и ни одного хвоста. Как тебе такое уравнение?

— Дядя, а ты откуда знаешь? Ты его видел, что ли?

— Кого?

— Змея?

— Ну, можно и так сказать.

Родион прижал мальчика к себе покрепче. Аглая это заметила и взволнованно обхватила себя руками. Рядом с этим мужчиной она совсем терялась, даже дыхание сбивалось.

— Ты его победил? — Тимофей держался рукой за крепкую загорелую мужскую шею и заглядывал Родину в глаза.

— Победил. Значит, вы живете в усадьбе? — Мужчина развернулся к Аглае. — А почему не у Новиковых?

— Вы не подумайте, они нас звали, — сбивчиво, но горячо сказала Аглая. — Но нам с Тимошей нравится в усадьбе. К тому же, об этом месте ходит столько легенд... — Она бросила на него быстрый пытливый взгляд.

— Легенд? Вы что-то путаете, — с простодушной улыбкой ответил Родион. — Я ничего подобного не слыхал. Если, конечно, не принимать в расчет того случая с... Ну, Павел же вам, наверное, рассказывал о своем деде?

— Рассказывал, — вздохнула Аглая.

— Так что сверхъестественного здесь ничего нет. Кроме, пожалуй, того, что молодая женщина с ребенком почему-то решила жить вдали от людей.

— Вы правильно заметили: она сама так решила.

Родион опустил мальчика на землю, когда тот задрыгал ногами, желая идти вместе с собакой, и теперь шел рядом с Аглаей.

— Я понимаю, вы художник, у вас немного иное восприятие мира, — заметил он. — Вернее, вы видите мир более ярким, что ли. Иначе, чем другие. Я вам по-хорошему завидую.

Аглая сбавила шаг, заметив, что он стал припадать на ногу чуть сильнее. Ей были приятны его слова, и идти с ним рядом тоже было как-то по-особенному приятно.

— Вы правы, уединение для творческого человека — это возможность разбудить вдохновение... — Сказав это, она прикусила губу и покачала головой. Зачем она вообще заговорила об одиночестве? У нее есть сын, а это значит, что...

— И давно вы рисуете?

Аглая вздрогнула, пораженная его заинтересованностью. Но с чем был связан этот интерес? С тем, чтобы выяснить, что она забыла в Спасском, не иначе...

— С раннего детства. Бабушка очень хотела, чтобы я стала художницей, говорила, что у меня талант. Хорошо, что не отдала в балет, я бы ее разочаровала.

— А ваши родители, они...

— Мы уже почти пришли. — Аглая посмотрела на видневшиеся среди березовых стволов стены усадьбы. — Спасибо вам, Родион Михайлович. Дальше мы сами.

Мужчина остановился. Пес сразу же потрусил к нему.

— Позвольте, я все же провожу вас до двери. — Голос участкового был твердым и спокойным.

— Хорошо, — легко согласилась она, но подумала, а не захочет ли он войти, чтобы посмотреть, как они живут.

Но Родион напрашиваться не стал. Подождал, когда они войдут и, свистнув собаке, не спеша пошел обратно. Она заперла дверь, но еще какое-то время прислушивалась к стуку собственного сердца, которое никак не хотело успокаиваться.