Подул приятный ветерок, над селом заливисто зазвенели колокола. Солнце двигалось к горизонту, на синем небе появились вкрапления розового и сиреневого. Аглая покрутила головой, пытаясь понять, откуда идет звук, потому что еще плохо ориентировалась. Она вышла на дорогу и поняла, что та ведет к холму, мимо которого они ехали в Спасское. А значит, именно там и находится местный храм.

Хлопнула дверь библиотеки. На ходу накидывая на голову платок, Ольга Лаврентьевна защелкнула дужку замка. Иван Петрович топтался рядом, удрученно помахивая своим "свадебным букетом".

— И чтоб духу твоего здесь больше не было! — ругалась женщина. — Стыдобища! Что люди скажут?

— Да я ведь не со зла! Цветы хоть возьми! Для красоты!

— Для красоты? — взвыла Ольга Лаврентьевна, но заметив Аглаю, понизила голос: — Дома себе такую красоту устраивай! А мне не надо!

— А чего надо-то? — совсем приуныл дед.

— Ничего! Отойди, я на службу опаздываю! — отрезала женщина и зашагала вверх по дороге.

— М-да... — развел руками Иван Петрович. — Хотел порадовать, а оно, вишь, как получилось.

— Ничего, в другой раз получится! — решила поддержать его Аглая.

— Не будет другого раза! — вздернул бороду старик и глянул на часы. — Мы народ гордый. Ох, елки-палки, я ж опаздываю! Родька поди уже подъехал с проводами. Все, покеда, Аглаюшка! Вы тоже на службу шли?

— Ну, вообще-то мы... — Аглая кивнула. — Да, хотели зайти!

— Ага. Ну, чего ж не сходить? Вот, бери. Там есть куда оприходовать, — сунул ей букет Иван Петрович.

— А который час, не подскажете?

— Без четверти пять! Слышь, трезвонят? Скоро служба начнется! Как вам уха-то?

— Шикарная! И котлеты тоже!

— А я что говорил? Все, понесся!

Старик рысцой отправился восвояси, а Аглая, подумав с минуту, отправилась в церковь. Конечно, ее ждали в доме Новиковых, но... Что-то вдруг вспомнилось, как они ходили с бабушкой в храм. Так что, можно сказать, ноги сами понесли.

На холме она увидела поднимавшуюся Ольгу Лаврентьевну и еще несколько человек. Деревья вокруг церквушки были подстрижены, маленькие купола отливали золотом.

Подняться они не успели. Снова раздался автомобильный гудок и возле них остановился внедорожник.

— Эй, молодежь, а вы куда намылились? — помахала им солнцезащитными очками Ирина.

— Привет! Мы хотели до церкви дойти, — ответила Аглая.

— Тетя Ира, а я знаю, кто ты! — влез в разговор Тимофей.

— И кто же? — подмигнула Ирина.

— Тимоша, надо говорить «вы», — поправила сына Аглая.

— «Вы» говорят тетушкам, а я... — Ирина сдунула упавший на лоб белокурый локон.

— Фурсетка! — радостно закончил за нее мальчик.

— Тимоша! — выпучив глаза, шикнула на него Аглая.

— Кто? Прости, я не расслышала, — высунулась из окна Ирина.

— Красивая женщина! — показал большой палец мальчик.

— Ты подумай, какой, а? — ахнула та. — Дамский угодник! Ой, подружка, берегись, дождусь, когда подрастет, и замуж за него выйду!

— А как же Кирилл?

— Уж и пошутить нельзя! Ладно, буду Тимоше тетушкой! Короче, вы идите, погуляйте. А потом к нам. Я масочки купила, красоту наведем! Часа вам хватит?

— Хватит!

— Ну, тогда до встречи! Я пока за свежим молоком заеду.

Когда Ирина уехала, они с Тимофеем поднялись к церкви. Вид с холма открывался великолепный. И вроде невысоко, но глаз радуется утопающим в зелени домикам и голубой ленте реки. И усадьбу видно: белеют стены меж высоких сосен и берез.

В стороне от церкви — кладбище, тоже заросшее деревьями и кустами. Вокруг храма красивый витой заборчик, внутри — клумбы, скамеечки, а за ними — небольшой деревянный дом.

Аглая вспомнила, что платка у нее нет, да и в джинсах в церковь не принято ходить, поэтому встала в дверях, чтобы просто посмотреть на службу.

Народу было немного, человек тридцать. В основном, конечно, пожилые. Про Ольгу Лаврентьевну на их фоне такого и не скажешь — спина прямая, плечи расправлены. А вот и Катерина: в длинном светлом платье, кружевной платочек на голове, коса ниже талии.

Батюшка Зосима оказался невысоким, худощавым и на вид очень строгим. Седая борода, очки в тонкой оправе, простой наперсный крест поверх длинного одеяния. Голос густой, сочный, приятный. Заметил их с Тимофеем и вроде кивнул, но тут Катерина вдруг обернулась и в их сторону засеменила.

— Проходите, не стойте в дверях, — прошептала она.

— Да мы только посмотреть... У меня и платка нет.

— Я вам дам, проходите.

Тимофей ничего не понимал и молча озирался с открытым ртом. Разумеется, хватило его ненадолго.

— Мама, а что это за дядя? Что он говорит? А почему у него дым из сумочки идет? А кто эти картинки нарисовал? А можно мне тоже свечку зажечь?

На них стали оглядываться, и Аглая быстро вывела его из церкви. Катерина как раз подошла к ним с платком в руках.

— Спасибо, мы потом как-нибудь. Он у меня в первый раз. Извините, ради бога! До свидания! — торопливо попрощалась Аглая.

Девушка прикрыла за ними дверь, а она посмотрела на злосчастный искусственный букет, не зная, куда его сунуть. Не тащить же его к Новиковым, в самом деле. И на кладбище не пойдешь, Тимофею там точно делать нечего. Она положила цветы на скамейку и, взяв сына за руку, пошла обратно. Жаль, конечно, что не удалось послушать, как поет Катерина. Да и Павла на службе не было. А это значит... Ровным счетом ничего это не значит, Ирина и правда могла ошибаться касательно его и поповской племянницы. Посмеивается над братом, а лучше бы за своим женихом следила.

Аглая не могла объяснить, с чего опять взъелась на Воронова. Но было в нем что-то такое, что вызывало в ней неконтролируемый прилив желчи. Никогда бы она про себя такое не подумала. а тут... Ну не зависть же в ней проснулась к удачливой и красивой подруге?! Глупость какая!

Аглая остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Мама, я устал, — заканючил Тимофей.

— Прости, дорогой. Столько впечатлений за один день, и о чем я только думаю?

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, что... — Внезапно в ее мозгу промелькнула мысль, которая заставила Аглаю замереть. Мысль была настолько дикой, что она тут же прогнала ее прочь.

Вокруг стрекотали кузнечики и чирикали воробьи. Легкий ветер обдувал горячие щеки.

— Я думаю, что нам следует поторопиться. Нельзя заставлять себя ждать.

Баня у Новиковых стояла за участком, к ней вела тропинка от задней калитки. В нескольких метрах протекал довольно широкий ручей. С трех сторон ее окружали несколько старых вишневых и сливовых деревьев. Из трубы поднимался дымок, на скамье лежали приготовленные полотенца и халаты.

— Глашка, чего так долго? Я жду, жду! Слушай, а ты ребенка с собой, что ли, потащишь?

— Куда же я его дену? — пожала плечами Аглая.

— Оставь с Пашкой, он присмотрит. А мы с тобой попаримся хорошенько!

Так и порешили, тем более что Тимофей снова залез в гамак и ни в какую не хотел идти мыться. Уж лучше потом, когда баня прогреется, помыть его и отвести в постель.

— Сегодня у нас лазанья, — объявил Павел. — С фаршем и томатным соусом. Озаботился готовкой и даже службу пропустил, — покачал он головой.

— А вы каждый день ходите? — удивленно покосилась на него Аглая.

— Ну, нет, конечно... Тимоша, хочешь яблоко? Идите, Аглая. Я присмотрю за вашим сыном.

Она несколько замешкалась, желая тотчас же спросить у него о рисунке, но Ирина опять окликнула ее, и Аглая отложила эту тему. Но пока шла до бани, ее снова посетила та самая мысль, которая не давала покоя. И опять пришлось приказать себе не лезть в чужие дела.

В бане они с Ириной пробыли не меньше часа, обмазываясь медом и делая маски для волос и лица. Даже березовым веником друг друга похлестали. Потом пили травяной чай со сгущенкой, которую Ира обожала, хоть и редко себе позволяла, блюдя фигуру.

— Знаешь, я все-таки решила поручить проект Кириллу. Сегодня заехала в банк и...