«...мы помчимся на оленях утром ранним...»

— Твою ж... — Открыв глаза, Аглая замерла.

Снова затрещало, а затем наступила тишина.

Оглянувшись на спящего сына, Аглая вылезла из постели и покрутила головой, разминая шею. В голове немного гудело, волосы на висках намокли. Сколько же она проспала? Вроде бы недолго, Тимофей вообще никогда больше часа-полутора днем не спит. И сейчас лежит румяный, разомлевший. Ресницы чуть подрагивают, наверное, сниться что-то хорошее, судя по едва заметной улыбке. Она бы и сама спала, но этот странный, жуткий сон... Бр-р-р, вспоминать не хочется!

На цыпочках Аглая вышла из спальни. Оказавшись в кабинете, посмотрела на часы со львом. Они стояли. Стрелки, как и в прошлый раз, показывали половину шестого. Но в ушах все еще отчетливо звучало не только тиканье, но и песня. Довольно популярная, она ее сразу узнала. Наверняка это с площади, успокоила себя Аглая и пошла на кухню, чтобы попить.

Однако стоило ей сделать большой глоток, как в кабинете снова раздался треск, а затем:

— ...называешь север крайним, ты увидишь, он бескрайний, я тебе... — нарушил тишину радостный мужской голос.

Она закашлялась, расплескивая воду, и быстро зажала рот. Отдышавшись, вытерла выступившие слезы и вернулась в кабинет. Песня определенно звучала здесь, а не с улицы. Удивительно, что сын не проснулся. Старенький транзистор стоял на книжной полке, там, где она его оставила, решив купить батарейки. Взяв транзистор, она покрутила колесико. Внутри щелкнуло. Она покрутила обратно, щелкнуло еще раз, но других звуков не последовало. Вытянув антенны, Аглая подняла транзистор над головой и поводила из стороны в сторону, как телефон в поисках интернета. Собственный поступок ее рассмешил.

— Технарь из меня никакой. А батарейки, наверное, еще рабочие.

Ей пришлось воспользоваться ножом, чтобы открыть слипшееся "гнездо". Батарейки оказались совершенно испорченными. В нос ударил кисловатый металлический запах. Аглая поморщилась, выковыряла их на газету и плотно завернула. Вспомнила, что выбрасывать использованные батарейки в мусор нельзя, но куда их теперь девать, она не представляла. Вряд ли в Спасском существует специальный бак для такого рода изделий.

Чтобы чем-то себя занять, она прошлась с влажной тряпкой по поверхностям, полистала сборник рассказов Чехова. Рисунок лежал на столе, и Аглая отводила глаза, чтобы вновь не наткнуться на красные пятна, а затем просто перевернула его.

Потом помыла несколько клубней картошки и свеклу и поставила вариться. Решила сделать салат с чесноком и обжарить дольки вареного картофеля. Тимофей любит и к щучьим котлетам в самый раз.

Сидя за кухонным столом, она то и дело поглядывала на вторую дверь и наконец решительно поднялась. Щелкнув задвижкой, раскрыла ее настежь, чтобы услышать, когда проснется Тимофей. Войдя в коридорчик, остановилась у первого окна и подцепила край пленки, прибитой маленькими гвоздями к рассохшейся раме. Если ее снять, то станет гораздо светлее.

— Нет света там, где свет не ищут... — прошептала она и в этот миг заметила за окном тень.

Тень двигалась, поэтому Аглая, не раздумывая, дернула пленку и в образовавшуюся щель увидела Павла. Мужчина остановился у входа во флигель, повернул голову, и она отступила. Заметил? Впрочем, какая разница, он у себя дома.

Отряхнув руки от пыли, она вернулась и потянулась к дверной ручке. Но никто не постучал. Тогда Аглая открыла, но никого не увидела.

— Что за ерунда... — она переступила через порог и огляделась. — Павел! — Он оказался в нескольких метрах от нее, у окна кухни. Стоял и смотрел внутрь, прижав ребра ладоней к стеклу. — Что вы там делаете?

— Аглая, простите, ради бога! Не хотел вас беспокоить. Утром принес коробку, но вы еще спали.

Вот тебе и мнимое одиночество. Следует закрывать шторы поплотнее.

— Большое спасибо за подарки, — вежливо улыбнулась она. — Мы и сейчас спим. То есть, я хотела сказать, Тимоша еще спит, а я... — Она сделала неопределенный жест рукой. — Заходите!

— Я буквально на минуту, сказать, что вечером будет баня. Если вам это интересно, конечно, — смутился он. — Ванны у нас в доме нет, только душ, так что...

— А Ира уже вернулась?

— Будет через час. Решила по магазинам прогуляться.

— Чаю хотите? Или кофе? Простите, странно угощать вас тем, что и так ваше.

— Ох, да я только рад, если могу вам чем-то помочь... Не знаю, что у вас произошло, но, если...

— Не будем об этом.

— Хорошо, как скажете... Не хочу вас беспокоить, пойду, пожалуй... Вы приходите часикам к шести.

— Знаете, Павел, я за временем совсем не слежу. У меня телефон разрядился. А часы, которые в кабинете, они...

— О да, они давно сломаны. Дед как-то даже возил их к мастеру, но таких деталей в наличие не было. А у меня никак руки не доходят заняться ими.

— Вы разбираетесь в часах?

— Нет, что вы. Просто сейчас гораздо больше возможностей воссоздать детали. Слышали про 3-Д принтер?

— Слышала. Но дело в том, что они... — Аглая осеклась. Как сказать, что часы на самом деле идут? Иногда, но все же… — Вы хотите сказать, что они точно не работают? — спросила она.

— Точнее некуда. Там стрелки на честном слове держатся.

— Но как же тогда... — пробормотала она и помотала головой.

С кухни потянула запахом вареных овощей.

— Ой, мне надо газ убавить, — дернулась она. — Пойдемте со мной, Павел, мне нужно кое-что у вас спросить.

Аглая потыкала картошку кончиком ножа и обернулась. Павел смотрел на нее своими карими, чуть навыкате, глазами так внимательно, что она решила, что у него плохое зрение.

— Сегодня я услышала одну вещь, — начала она, решив, что полуправда сейчас именно то, что нужно. Не хотелось впутывать Ивана Петровича, а две незнакомые женщины на пляже вполне годились для выяснения истории с Марьюшкой.

Павел сложил перед собой руки, и она заметила, что они были испачканы чем-то серым. Мужчина заметил ее интерес и потер ладони друг о друга. Смущенно пояснил:

— Это мы дымоход чистили. Я, знаете ли, люблю, участвовать в процессе. Вот и вымазался. Сполоснул, а надо бы щеткой. Въелось. Ничего, отмоется. Так о чем вы хотели поговорить?

— Сегодня на пляже я услышала кое-что... — Аглая сделала весомую паузу. Ей хотелось преподнести эту историю правильно, но из песни, как говорится, слов не выкинешь. — О Марьюшке.

— Ах это... — К ее удивлению, Павел тихо рассмеялся. — Я так и знал, что рано или поздно вы об этом узнаете. Обязательно кто-нибудь доложит.

Аглая нахмурилась.

— Нет-нет, — поднял руку Павел, — вы только ничего эдакого не подумайте. Ведь это такая глупость, что даже смешно. Но люди — это люди, им только дай возможность посудачить. Что вам наговорили?

— Ну... — Аглая снова схватилась за нож и потыкала в картофель. Ей стало стыдно, что она вообще завела этот разговор. Ну не сообщать же о том, что ей доложили о существовании призрака? Как теперь выпутываться? — Я слышала, что ваш дед...

— Мой дед был прямым потомком Уржумовых, правда, по женской линии, но суть дела это не меняет. Его желание увековечить память о своих предках, восстановить усадьбу и создать музей граничили с помешательством. К тому же... — Павел потер лоб. — У него были определенные свойства характера. И то, что вы услышали, ничто иное как результат его сомнительных, мягко говоря, идей.

— Вы хотите сказать, что никакой Марьюшки не существует? — воскликнула Аглая.

— Не совсем так. Судя по сохранившимся документам, одно время в усадьбе действительно жила Марья Коновалова. Но это было давно, еще в конце девятнадцатого века. Марья работала кормилицей и нянькой, а умерла от лихорадки, что в те годы не являлось чем-то необычным.

— Тогда получается, что...

— Я попробую объяснить. Когда я был подростком, то приезжал сюда на лето. Наша с Ирой бабушка, Анна Николаевна, очень нас с Ирой любила. А дед... Ну, это неважно... — Павел поерзал.