– Они с нами всеми так. Я видела, как один из них – не знаю, кто, но высокий, с тёмными волосами – помогал старой Грете нести дрова. А потом…

Она замялась, теребя край рукава.

– Потом он подмигнул ей, и она, старуха, хихикала, как девчонка. Они знают, как нас очаровать. И я слышала, что они гуляют почти с каждой в деревне. Ну, кроме тех, кто замужем, конечно. Но никто не жалуется – все довольны, все смеются.

Хлоя, которая до этого молча растирала мяту в ступке, вдруг покраснела так, что её веснушки стали почти неразличимы на фоне пылающих щёк. Она подняла взгляд, её пальцы слегка дрогнули, и я заметила, как она теребит край своего передника, словно пытаясь собраться с духом.

– А я… – начала она тихо, почти шёпотом, её голос дрожал от смеси смущения и восторга. – Я видела Рейна. Не волком, а человеком. Он был в деревне пару недель назад, покупал что-то у кузнеца. Высокий, в кожаном плаще, волосы тёмные, чуть растрёпанные, а глаза… как будто в них весь лес спрятан.

Она мечтательно вздохнула, её губы тронула улыбка.

– Он улыбнулся мне, когда я проходила мимо с корзиной. Клянусь, я чуть не уронила всё, что несла. Он сказал что-то про мои волосы, что они, мол, как закатное солнце, и подмигнул. Я знаю, что я не его истинная, и может эти их истинные никогда и не появятся. Но…

Хлоя замялась, её голос стал тише, но в нём была такая нежность, что я почувствовала укол в груди.

– Таких мужчин, как он, нигде не встретишь. Он как буря, как огонь, как сама жизнь. Я бы и без всякой магии пошла за ним. Пусть он и с другими девушками так же шутит, пусть гуляет со всеми – мне всё равно. Один его взгляд, и я чувствую себя живой.

Я замерла, её слова эхом отозвались во мне, и я невольно вспомнила Рейн, его тёплую улыбку, его взгляд, который, казалось, видел меня насквозь, его слова о том, что я не такая, как другие. Но теперь я знала, что он таков со всеми – с Кирой, с Лией, с Мартой, с Гретой, с Хлоей.

Волки, с их дикой харизмой и звериной грацией, плели свои чары вокруг каждой девушки в деревне, и ни одна не могла устоять. Их лёгкий флирт, их шутки, их подмигивания были как ветер – касались всех, но не принадлежали никому.

И всё же слова Хлои не вызвали во мне ревности – скорее, понимание и лёгкую грусть. Я знала, как Рейн умеет очаровывать, как его присутствие заставляет сердце биться быстрее, но теперь я видела, что это часть их природы, их игры. Бабушка была права: волки преследовали свои цели, и их обаяние было лишь средством.

– Хлоя, – сказала я мягко, стараясь не обидеть её, – будь осторожна. Волки… они не такие простые, как кажутся. Они красивые, сильные, но у них свои планы. Рейн может быть добр к тебе, но он добр ко всем. Ты сама это знаешь.

Хлоя посмотрела на меня, её глаза потемнели, но в них не было злости, только тень печали.

– Знаю, Элина, – тихо ответила она, опустив взгляд на ступку. – Но сердце-то не слушает разума, правда? Я не жду, что он выберет меня, не жду, что я стану его истинной. Но… когда он смотрит на меня, я забываю обо всём. Хоть на миг, но я счастлива.

Лия и Кира переглянулись, их лица смягчились, а Анна тихо кивнула, словно соглашаясь с Хлоей. Я вздохнула, не зная, что сказать. Теперь я видела правду еще яснее: волки были свободны, как ветер, и их сердца принадлежали только их стае, их будущему, их надежде на истинных.

Мы продолжили работу, и смех девушек снова наполнил комнату.

***

К счастью, я хорошо запомнила путь к поляне с лунными колокольчиками и теперь ходила туда сама, каждый раз с трепетом ступая по мягкому мху, вдыхая аромат сосен и цветов.

Волк – или Рейн – больше не появлялся, и я почти успокоилась, позволяя себе поверить, что могу жить так, как мне нравится.

Лес стал моим союзником, его шепот успокаивал, а лунные колокольчики, которые я собирала в плетёное лукошко, были моим сокровищем. Я чувствовала, как их магия течёт через мои пальцы, усиливая мои снадобья, и это придавало мне уверенности.

Я расширила ассортимент. К маске и скрабу добавился бальзам для губ, который я делала из пчелиного воска, смешанного с маслом шиповника и каплей мёда, чтобы губы были мягкими и слегка блестели, как после поцелуя.

Ещё я создала лёгкое масло для тела, соединив масло миндаля с экстрактом календулы и щепоткой лунных колокольчиков – оно впитывалось в кожу, оставляя за собой тонкий аромат цветов и лёгкое сияние.

А для тех, кто хотел чего-то особенного, я придумала травяной настой для ванн: мешочки из льна, наполненные сушёной ромашкой, лавандой и лепестками роз, которые расслабляли тело и успокаивали разум. Каждое средство я проверяла на себе, радуясь, как моя кожа становится мягче, а волосы – гуще и ярче.

Деревня бурлила. Почти все девушки теперь помогали мне – кто-то сортировал травы, кто-то разливал снадобья по баночкам, кто-то завязывал их лентами и рисовал на глине маленькие звёзды, чтобы сделать их привлекательнее.

Мой дом превратился в мастерскую, полную смеха, ароматов и жизни. Даже старшая сестра Киры, Марта, присоединилась, принося свои глиняные горшки, которые она лепила специально для моих снадобий.

– Элина, благодаря тебе мы все разбогатели! – смеялась Марта, ставя на стол корзину с новыми баночками. – Я теперь могу купить себе новый горн для обжига!

Йонас и Том едва справлялись с заказами. Их телеги, нагруженные моими снадобьями, уходили в город дважды в неделю, и каждый раз они возвращались с полными кошелями монет.

Я продолжала откладывать деньги, но теперь моя жестяная шкатулка под кроватью звенела не только медяками, но и серебряниками. Я позволила себе купить новый котёл для варки отваров и отрез мягкой шерстяной ткани на зимнее платье, но всё ещё жила скромно, помня слова бабушки о том, что этот мир не прощает беспечности.

Но однажды утром Йонас влетел в мой дом, его лицо было красным от спешки, а глаза блестели от волнения. Он едва переводил дух, сжимая в руках потрёпанную кожаную сумку.

– Элина! – выдохнул он, хлопнув сумкой по столу. – Ты не поверишь! Леди Лира, главная фаворитка императора Тирона, прознала про твои снадобья и заказала огромную партию во дворец! Пятьдесят баночек маски, столько же скраба, тридцать флаконов ополаскивателя и все твои новые масла и бальзамы! Говорят, она попробовала твою маску на рынке и теперь хочет, чтобы её кожа сияла ярче всех при дворе!

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Леди Лира. Фаворитка Тирона. Это означало, что мои снадобья дошли до самого сердца империи, до тех, кто был ближе всего к императору. До Тирона. Мое сердце заколотилось, и я сжала край стола, чтобы не лишиться чувств.

Тирон

Я шёл по коридорам замка, и каждый мой шаг отдавался эхом в высоких сводах, словно удары молота по наковальне. Совет магов, только что закончившийся, оставил во мне горький привкус раздражения.

Эти старцы в своих расшитых мантиях снова талдычили о нестабильности магии, о пророчестве, о волках, которые, по их словам, «могут стать угрозой». Как будто я сам не знал!

Дракон внутри меня ворчал, его жар пульсировал в венах, требуя действия, а не бесконечных споров. Я стиснул зубы покрепче.

Элина всё ещё была где-то там, в глуши, ускользая от меня, как тень, а волки шныряли по моим лесам, словно насмехаясь над моей властью. И ни один из этих напыщенных магов не предложил ничего дельного, кроме пустых слов о «наблюдении» и «осторожности».

Коридор, выложенный чёрным мрамором с золотыми прожилками, вёл к оранжерее – месту, которое я обычно обходил стороной. Там вечно собирались мои фаворитки, трещали как сороки и трсли своими украшениями.

Но, проходя мимо, я замедлил шаг, услышав звонкий смех и обрывки разговора. Голоса Лиры и её свиты звенели от волнения и я невольно остановился, прислушиваясь.

Обычно их болтовня меня не волновала. Пустые женские сплетни о платьях, балах и интригах при дворе были мне безразличны. Но сегодня что-то в их тоне заставило дракона внутри меня насторожиться.