Я фыркнул, отпивая глоток кофе. Её слова раздражали меня. Потому, что они были такими… мелочными. Любовь? Это слово было для меня пустым, как старый свиток. Элина – вот кто занимал мои мысли, её упрямство, её магия, её бегство и связь с этими воками. Лира была лишь тенью на фоне этого огня.

– Лира, – ответил я с лёгкой насмешкой. – Тебе нужно больше читать классику и меньше любовных писулек. Любовь – это для тех, у кого нет империи. Перестань искать в моих словах то, чего там нет. Ты прятный досуг. Не более.

Её лицо омрачилось, в глазах заблестели слёзы, но она быстро отвернулась, скрывая их. Прекрасно... Вот только слёз мне сейчас не хватало. И эта туда же, со своей любовью. Неужели у всех женщин такой пунктик? Почему нельзя просто не усложнять себе жизнь?!

Я уже собирался встать, когда тяжёлый стук в дверь прервал тишину. Лира вздрогнула, а я нахмурился, повернувшись к двери.

– Войдите, – рявкнул недовольно.

Стражник в чёрных доспехах с драконьим гербом шагнул внутрь, его лицо было напряжённым.

– Мой император, – сказал он, склонив голову. – Совет созвал экстренное заседание. Они требуют вашего присутствия. Немедленно.

Я нахмурился, чувствуя, как дракон во мне заворчал. Экстренное заседание? Без моего приказа? Это было неслыханно.

Даже не глянув на Лиру, я покинул свои покои. Но на полпути меня накрыло странное недомогание. Ноги стали тяжёлыми, будто налились свинцом, каждый шаг требовал всё больше усилий. Дракон внутри меня, всегда бушующий огнём, готовый вырваться в любой момент, начал затихать.

Я нахмурился, встряхнул головой, пытаясь отогнать это чувство, но оно не отступало. Напротив, оно росло, расползаясь по венам, как холодный яд, проникающий в самую суть моего существа.

Моя грудь сжалась, сердце билось неровно, и тревога вонзилась в разум. Что-то было не так.

Я стиснул зубы, сжал кулаки, когти впились в ладони, но даже боль не могла прогнать туман, что начал заволакивать мои мысли. Заставил себя двигаться дальше, опираясь на стену, чтобы не потерять равновесие, но каждый шаг был как шаг в пропасть.

Двери тронного зала возвышались передо мной, массивные, украшенные резьбой драконьих крыльев, их чёрное дерево блестело в свете факелов. Я толкнул их, вложив больше силы, чем требовалось, и двери распахнулись с тяжёлым скрипом, открывая зал, полный напряжённой тишины.

Совет уже собрался, их фигуры, окутанные тёмными мантиями и плащами, стояли вокруг длинного стола из чёрного дуба. Факелы отбрасывали длинные тени на стены, и в их дрожащем свете лица лордов и магов казались высеченными из камня. Их глаза горели решимостью, но в этой решимости было что-то хищное, почти угрожающее. Я почувствовал, как дракон во мне, ослабленный, заволновался, почуяв опасность.

Лорд Карвел шагнул вперёд, его тяжёлые сапоги гулко стукнули по мраморному полу. Его плащ, расшитый серебряными драконьими гербами, колыхнулся, когда он поднял руку, словно призывая всех к вниманию.

– Император, – начал он, с плохо скрываемой насмешкой. – Мы посовещались и приняли решение. Волки слишком долго испытывали наше терпение. Они отвергли ваши дары, плюнули на ваше серебро, и теперь у них появилась… истинная.

Он сделал паузу, давая мне понять, что у стен есть уши и им все известно.

– Мы идём на них войной. Немедленно. Легионы уже собираются. Мы не можем больше ждать.

Я замер, чувствуя, как ярость, горячая и жгучая, борется с нарастающим туманом в голове. Мой дракон, обычно рвущийся в бой, теперь едва шевелился, его огонь угасал, и я понял, что это не просто усталость. Яд.

Меня отравили. И я знал, кто. Лира.

– Нет, – резко и жестко обрубил его. – Я не давал приказа. Вы не начнёте войну без моего согласия. Это мой трон, моя империя, и я решаю, когда проливать кровь.

Леди Селара, стоявшая чуть в стороне, фыркнула, её тонкие губы искривились в презрительной усмешке.

– Вы слишком долго медлили, император, – выдавила она с ядом. – Волки – угроза, и мы не позволим им окрепнуть. Они уже нашли одну истинную, – она выплюнула это слово, как яд, – и мы не намерены ждать пока эти твари дадут потомство. Если мы не ударим сейчас, они станут сильнее. Вы... больны, император, и мы не позволим вашему недугу погубить империю.

Гнев вспыхнул в груди, но он был слабым, приглушённым, словно огонь под дождём. Я открыл рот, чтобы ответить, чтобы поставить её на место, но в этот момент ощутил движение за спиной – быстрое, почти неуловимое.

Резкая боль, как удар молнии, пронзила мой бок, и я ахнул, чувствуя, как холодный металл кинжала вонзается в плоть. Кровь, горячая и липкая, потекла по рёбрам, и я обернулся, мои глаза вспыхнули драконьим огнём, несмотря на яд, что отравлял моё тело.

Маг Веларион стоял передо мной, его лицо, обычно бледное и бесстрастное, теперь было искажено злобой, а рука всё ещё сжимала окровавленный клинок. Его мантия, переливающаяся синими рунами, колыхнулась, когда он отступил на шаг, но в его глазах не было страха – только холодная решимость.

– Предатели, – прорычал я, мой голос был хриплым, но полным ярости.

Я схватил Велариона за горло, мои когти, уже проступившие через кожу, вонзились в его плоть, и из последних сил швырнул его к стене. Он ударился с глухим стуком, его тело осело, но совет уже двинулся ко мне.

Их глаза горели, как у стаи волков, почуявших кровь, их шаги были быстрыми, уверенными, и я понял, что это не просто бунт. Это заговор. Они решили избавиться от меня, от императора, который, по их мнению, стал слабым.

– Вы осмелились… – начал я, но слова утонули в новом приступе боли. Яд действовал быстрее, чем я ожидал, мои ноги подкосились, и я опёрся на стол, чтобы не упасть.

Мой дракон, мой огонь, рвался наружу, несмотря на отраву, что сковывала моё тело. Я собрал всю волю в кулак, чувствуя, как чешуя проступает на коже, как кости трещат, изменяясь. Мой рёв, полный ярости и боли, сотряс зал, и стены задрожали, факелы зашипели, роняя искры.

Лорды и маги отшатнулись, их лица побледнели, но я уже не видел их. Мой разум мутнел, боль и яд сливались в один мучительный поток, но я не мог позволить им победить.

Я бросился к огромному витражному окну, что возвышалось в конце зала, изображая дракона, чьи крылья раскинулись над империей.

Мои когти, уже полностью драконьи, вонзились в каменную раму, вырывая её, как бумагу. Стекло разлетелось, осколки вспыхнули в свете факелов, как звёзды, и я вырвался наружу, пробив стену.

Камни и пыль осыпались, как дождь, а я взмыл в небо, мои крылья, огромные и чёрные, с золотыми прожилками, били по воздуху. Но каждый взмах был тяжелее предыдущего, каждый вдох – как глоток огня. Кровь текла из раны в боку, заливая чешую, и я чувствовал, как она капает вниз, на город, что расплывался внизу, как в бреду.

Я летел, плохо разбирая дорогу, мои глаза, обычно острые, как у хищника, затуманились. Город внизу превратился в цветную мозаику, улицы и башни сливались в одно пятно. Я пытался сосредоточиться, но яд был сильнее. Он проникал в каждую клетку, гасил огонь дракона, и я чувствовал, как мои крылья слабеют, как тело становится тяжёлым, неподатливым.

Рана в боку пульсировала, каждый удар сердца отдавался болью.

Небо закружилось, звёзды над лесом, что виднелся вдали, заплясали, как в лихорадке. Я понял, что падаю. Мои крылья сложились, не в силах держать меня, и я рухнул вниз, как камень, в темноту.

Элина

Слова Рейна звенели в ушах, как набат, каждый звук отдавался болью и гневом. Истинная вожака? Он сказал это послам Тирона?

Моё дыхание сбилось, и я смотрела на него, не в силах поверить, что он мог так поступить.

Его жёлтые глаза, спокойные, но с лёгкой искрой насмешки, будто он наслаждался моим замешательством, только подливали масла в огонь.

Волки вокруг молчали, их взгляды жгли мою кожу, но я не могла отвести глаз от Рейна.

– Зачем ты это сказал? – голос сорвался, дрожащий и резкий, как треснувшая струна. – Ты понимаешь, что ты наделал? Это не остудит Тирона, это разозлит его! Ты дал ему повод прийти сюда с армией! Ты… ты просто спровоцировал дракона!