Фил лишь кивнул, и через час я уже скакала на айтаре, которого мне дали стражи, по заснеженным тропам к границе империи Огненных драконов. Волк ехал рядом, его лицо было мрачным, но он молчал. Ветер хлестал по щекам, снег скрипел под копытами, а моё сердце колотилось, как барабан.

К вечеру мы достигли границы. Огненные равнины раскинулись перед нами, их земля была чёрной от пепла, а воздух пах гарью и металлом.

Армия совета стояла на горизонте, их знамёна с драконьими гербами трепетали на ветру, а в центре, на огромном айтаре, восседал Дариан. Его доспехи сверкали, но его лицо… Глаза генерала были пусты, как у марионетки.

Неподалеку, у роскошного шатра, стояла женщина, по всей видимости, леди Глиста. Её платье было алым, как кровь, волосы чёрные, как ночь, а глаза… глаза горели тёмным огнём.

Я почувствовала сразу. От нее буквально несло грязной, чёрной магией. Она была потомком той жены, о которой говорил Гедеон. Я знала это, ещё не рассмотрев её как следует.

Наша армия — Тирон, Гедеон, волки — уже была здесь, их силы столкнулись с войсками совета. Лязг металла, крики, рёв айтаров заполнили воздух.

Я спешилась, мои ноги дрожали, но я пошла вперёд, моя магия, слабая, но светлая, зашевелилась в груди. Илиста заметила меня. Её губы изогнулись в улыбке, холодной и ядовитой, и она неторопливо пошла в мою сторону.

– Элина, – пропела она наигранно сладко. – Потомок волчьей магички. Как мило, что ты пришла.

Я остановилась, мои руки дрожали, но я подняла их, вызывая светлую магию. Она вспыхнула вокруг меня, как серебряный щит, слабый, но чистый.

– А ты, – бросила я с презрением. – Потомок той, которая очернила разум драконов. Зачем ты это делаешь?

Она рассмеялась, её смех был как звон разбитого стекла, и тёмная магия закружилась вокруг неё, как чёрный вихрь.

– О, милая, – обманчиво ласково проговорила она, её глаза сверкнули. – Моя прародительница любила императора. А он предал её ради волчицы. Я — её кровь, её месть. Я опутала разум совета, Дариана, всех, кто стоял на моём пути, – она небрежно махнула рукой в сторону войска. – Благодаря мне Совет предал Тирона, обвинили волков во всем, а победоносный генерал предал и друга и свою жалкую жену. Я шептала ему, что она предательница, что специально не хочет от него потомства и только я, его истинная, смогу подарить ему насоедника. Он станет новым императором, а я его императрицей, род Тирона сгинет навсегда, вместе с этими псинами.

Я почувствовала, как ярость вскипает в груди, моя магия вспыхнула ярче, и я шагнула к ней, мои руки светились, как звёзды. Нужно было уничтожить ее и все на этом бы закончилось.

– Ты не лучше своей прародительницы, – выпалила я. – Ты сеешь только боль! Проще избавиться от тебя и на этом все беды закончатся, как и смерти!

Мы столкнулись. Моя светлая магия, чистая, как утренний свет, ударила в её тёмный вихрь. Искры разлетелись, воздух задрожал, а земля под ногами треснула.

Её магия была сильнее, тяжелее, она давила, как чёрная волна, но я держалась, мои щиты дрожали, но не ломались.

Вокруг нас бушевала битва — волки рубились с воинами совета, Тирон и Гедеон вели своих айтаров в атаку, а Рейн кричал мне что-то, чего я не слышала.

Илиста атаковала снова, её тёмные сгустки летели в меня, как стрелы, и я отбивала их, мои руки дрожали от напряжения.

– Ты слабая! – шипела она, её глаза горели. – Твоя магия — ничто против моей!

Я упала, пропустив удар. Плечо обозгло вспышкой боли. Её очередной тёмный сгусток, чёрный, как беззвёздная ночь, летел в меня, и я не успела выставить щит.

Мои глаза расширились, время замедлилось, и я приготовилась к боли, к концу.

Но вдруг... Тирон появился словно из ниоткуда и закрыл меня собой. Его тело, в чёрных доспехах, приняло удар, и я услышала его хриплый крик, когда тёмная магия врезалась в его спину...

Мир замер. Тёмный сгусток магии Илисты врезался в Тирона, и я услышала его резкий, полный боли хрип.

Он рухнул передо мной, его чёрные доспехи дымились, а лицо исказилось от агонии. Глаза мои расширились, сердце словно остановилось, и я почувствовала, как время раскалывается на куски.

Второй раз. Второй раз он был при смерти.

Но теперь… теперь он спас

меня

...

Всё, битва, крики, лязг металла, рёв айтаров, ушло на второй план, растворилось в вое ветра и дыме. Остался только он, лежащий на чёрной от пепла земле, его кровь, алая и горячая, смешивалась с грязью.

– Тирон! – крик полный отчаянья вырвался из груди сам собой, разрывая горло.

Я упала на колени рядом с ним, мои руки дрожали, когда я коснулась его лица. Его кожа была обожжена, глаза закрыты, а дыхание было слабым, прерывистым, как угасающий огонёк.

Горячие и неудержимые слёзы жгли щёки, и я не пыталась их остановить. Я злилась на него. За всё, что он принёс в мою жизнь. За смерть бабушки, за разбитое сердце, за сгоревшую деревню. Но сейчас, глядя на него, на его бледное лицо, на его кровь, я почувствовала, как внутри всё бьется в агонии от одной только мысли, что он умрет. Что с ним что-то случится. Пусть живет далко от меня, где-то в своем замке, пусть окружит себя фрейлинами, но будет жив...

И ведь Тирон снова спас меня. Не просто рисковал своей жизнью, а буквально одал ее за меня...

Я даже особо не задумывалась. Это был порыв из самой души. Древний, как сама магия. Он захлестнул меня, и я наклонилась к нему. Осторожно своими губами, мокрыми от слез, коснулась его тёплых губ.

Я... сама целовала Тирона. Нежно трепетно. И в этот момент моя светлая магия хлынула из меня, как река. Она текла через мои руки, через мои губы, вливаясь в него, как серебряный свет, как звёзды, падающие в ночь.

Я чувствовала, как она наполняет его, исцеляет его раны, выжигает тёмную магию Илисты, что пыталась забрать его жизнь. Придает сил его дракону.

Сжала пальцами его камзол, локоны мои упали на его лицо, и я не отстранялась, пока не почувствовала, как его дыхание становится глубже, как его сердце бьётся сильнее.

Пока его сильные руки не обняли меня за талию и он не начал отвечать на этот поцелуй... Уже совершенно не как умирающий!

Я отстранилась, задыхаясь, мои глаза встретились с его темными, теперь полными жизни, с искрами огня, которые я помнила с тех времён, когда восхищалась им.

Губы Тирона изогнулись в тёплой, искренней улыбке, такой, какой я не видела никогда.

– Элина… – прошептал он хирпло. – Ты…

Я не успела ответить.

Тело его вспыхнуло, как факел, и я отшатнулась, прикрывая глаза от ослепительного света. Огонь, яркий, как солнце, окутал его, и в следующий миг передо мной возвысился он — Тирон, но не человек.

Огненный дракон, огромный, с чешуёй, пылающей, как расплавленное золото, и крыльями, что отбрасывали тени на землю. Его глаза горели, как угли, а рёв, что вырвался из его пасти, заставил землю задрожать. Он был полностью восстановлен, его сила, его огонь, его дракон — всё вернулось.

Я же как зачарованная рассматривала его во все глаза. Какой же он мощный, красивый и величественный...

Илиста, отвлеченная боем с волками, закричала, её лицо исказилось от ярости, и она подняла руки, её тёмная магия закружилась, как чёрный вихрь.

Но Тирон уже был в воздухе, его крылья рассекали небо, а огонь, что вырывался из его пасти, был как буря.

Он атаковал её, его когти разрывали её щиты, его пламя жгло её тёмные сгустки. Она была сильной, её магия — древней, ядовитой, но Тирон был не один.

Гедеон, увидев главную угрозу, взмыл в небо в облике ледяного дракона, его чешуя сверкала, как алмазы, а дыхание было холодным, как вечная мерзлота.

Они сражались вместе — огонь и лёд, Тирон и Гедеон, их силы сплелись в смертельном танце. Огонь Тирона испепелял магию Илисты, а лёд Гедеона замораживал её пепел, заключая его в вечную тюрьму.

Илиста кричала, её голос становился всё слабее, её магия таяла под их натиском. Последний удар, огненный вихрь Тирона и ледяной шквал Гедеона, настиг её.