Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает сильнее. Ее слова были гладкими, как река, но я видел, как она недоговаривает или что-то скрывает.

– Не играй со мной, старуха, – утробно пророкотал я, шагнув ближе. – Ты знала, что на моих землях завелись оборотни, и молчала. Это измена.

Лисса не отступила, хотя ее лицо побледнело. Она подняла подбородок, и в ее взгляде мелькнула тень упрямства, которое я уже видел в глазах ее внучки.

– Измена, Ваше Величество? – переспросила она, ее голос стал чуть резче. – Я всего лишь знахарка, живущая в глуши. Я лечила их раны, когда они пришли, помогала им прижиться, чтобы они не тревожили деревню. Они уважают меня, а я – их. Разве это преступление – держать мир в лесу, который и без того полон опасностей? – Она замолчала, ее глаза прищурились, и она добавила тише: – Или вы, император, хотите, чтобы я доносила на каждый шорох в чаще? Тогда вам пришлось бы отправить сюда половину вашей стражи.

Эта старуха была хитрой, как лиса, и ее слова, хоть и звучали разумно, только разжигали мой гнев. Она защищала не только свою внучку, но и этих проклятых волков, которые посмели обосноваться на моих землях без моего ведома.

Но сейчас было не до этого. С волками могут и мои подручные разобраться. Не самому же мне с ними возиться.

Нужно было торопиться. Время уходило, и каждая минута, проведенная здесь, отдаляла меня от Элины.

– Если ты солгала, старуха, – убийственно спокойно и негромко припечатал, – я вернусь. И твой дом, и твой лес превратятся в пепел.

Развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что она затряслась на петлях, а старая древесина жалобно скрипнула.

Лес вокруг казался слишком тихим, словно звери и птицы чувствовали мой гнев и затаились в своих норах. Волчий запах все еще раздражал, и я сжал кулаки, сдерживая желание выпустить дракона и спалить все вокруг. Я подозвал капитана стражи, ожидавшего неподалеку с отрядом, его золотые доспехи тускло блестели в утреннем свете.

– Отправьте лучших следопытов в горы, – приказал ледяным тоном. – Найдите Элину. Переверните каждый камень, каждую пещеру. Я хочу, чтобы она стояла передо мной. Живая. А здесь оставь лучшего. Пусть с дома бабки глаз не спускает.

Капитан поклонился, его лицо было бесстрастным, но я видел, как напряглись его плечи – он знал, что провал недопустим.

Я развернулся, направляясь обратно к замку. Пусть стража бегает за этой девчонкой. У меня были дела и поважнее.

Но в одном я был уверен: Элина не уйдет от меня. Ее магия будет моей, и ни что не остановит императора.

Элина

Я спала беспокойно, словно в лихорадке, всю ночь проваливаясь в кошмары. Мне снился Тирон – его глаза, пылающие драконьим огнем, его тяжелые шаги, сотрясающие землю вокруг огромного шатра, где я пряталась, задыхаясь от страха.

Он кружил вокруг меня, как хищник. А его голос, низкий и угрожающий, будто врезался в мое сознание: «Ты еще пожалеешь, Элина».

За его спиной раздавался гадкий, пронзительный смех его фавориток – их лица, искаженные злобной радостью, мелькали в тенях, их платья сверкали, как ядовитые цветы.

Не выдержав, я сорвалась с места и побежала прочь. Но ноги увязали в земле, словно в болоте, а их хихиканье преследовало меня, как стая ворон.

Проснулась я резко, будто меня окатили ведром ледяной воды. Сердце колотилось, дыхание сбилось, а тело покрылось холодным потом. Кто-то тряс меня за плечо, и я с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, где я.

Комната – маленькая, теплая, с запахом трав и меда – казалась чужой в первый миг. Бабушка стояла надо мной, ее лицо было напряженным, глаза полыхали тревогой.

– Вставай, Элина, вставай! – шипела она, ее голос дрожал от спешки. – Времени нет!

– Что… что происходит? – пробормотала я, все еще в полусне, пытаясь собрать мысли.

Я часто моргала, и тут до меня донесся низкий, знакомый голос от двери:

– Поторопитесь, они уже почти в деревне.

Я повернула голову и замерла. У дверного косяка, небрежно прислонившись к нему, стоял Рейн. Его желтые глаза, как у хищника, лениво следили за мной, а руки были скрещены на груди, подчеркивая его расслабленную, но угрожающую позу.

Темная рубашка, слегка потрепанная, обтягивала широкие плечи, а в уголке губ играла насмешливая улыбка. От него буквально веяло чем-то диким, звериным, отчего мое сердце начинало биться быстрее. Я инстинктивно натянула пуховое одеяло до подбородка, чувствуя, как щеки заливает жар.

Бабушка, не теряя времени, схватила мое рваное платье с пола и швырнула его в сторону Рейна.

– Спрячьте его где-нибудь! – рявкнула она, и я заметила, как еще один волк – высокий, с длинными темными волосами, завязанными в хвост, – подхватил платье и молча исчез за дверью, будто растворился в утреннем тумане.

Бабушка сунула мне в руки шерстяной халат и потянула меня из кровати.

– Одевайся, Элина, шевелись!

Ее голос дрожал от волнения, а движения были резкими, почти паническими. Я никогда не видела бабушку такой – обычно спокойная, как лес перед рассветом, она сейчас металась, как загнанная лань.

– Бабушка, что… кто в деревне? – спросила я, натягивая халат на себя. Мои руки дрожали, а ноги казались ватными. Упоминание о деревне и эта спешка вдруг сложились в моем разуме, как кусочки мозаики. – Тирон? Он здесь?

– Да, чтоб его духи прокляли! – прошипела бабушка, ее глаза полыхнули гневом. – Император собственной персоной явился за тобой, девонька. И если ты сейчас не уйдешь, мне придется пойти на преступление против короны – наслать на него понос, чтоб задержать императора, а я не хочу связываться с драконьей магией! Так что вставай, живо!

Мои глаза расширились от шока. Бабушка, всегда такая мудрая и сдержанная, готова была сотворить такое? Слова о "преступлении против короны" и "поносе" для императора были настолько абсурдны, что на мгновение я забыла о страхе и тихонько хихикнула.

Но очень быстро меня накрыло осознанием серьезности ситуации. Тирон. Он уже близко. Я не хочу с ним встречаться. Не хочу снова видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать его гнев.

Не успела я ничего толком сказать или спросить, как Рейн оказался рядом. И

прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки, как будто я весила не больше пера. Рефлекторно вцепилась в его рубашку, чувствуя под пальцами твердые мышцы.

– Простите, леди, – проговорил он, его голос был сухим, но не лишенным странной вежливости. – Мы, лесные жители, этикету не обучены, и некогда за вами ухаживать год, чтобы получить позволение вас трогать. Но так будет быстрее.

С этими словами Рейн рванул вперед, в глубь леса, с такой скоростью, что деревья слились в зеленое пятно, а ветер засвистел в ушах. Я зажмурилась, сердце колотилось от страха и какого-то странного, волнующего чувства.

Куда он меня нес? Я не знала. Но бабушка не отпустила бы меня с кем попало, не в такой опасности. Я доверяла ей, даже если не понимала, что происходит.

– Куда… куда мы идем? – выдохнула я, мой голос дрожал, едва перекрывая шум ветра.

Я открыла глаза, но лес мелькал слишком быстро, и я снова вцепилась в его рубашку, чувствуя, как его тепло пробивается даже через ткань.

– Туда, где дракон не найдет, – коротко ответил Рейн, не сбавляя скорости. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась уверенность, как будто он знал лес лучше, чем кто-либо. – Держись крепче, леди. Мы еще не на месте.

Сглотнула, чувствуя, как страх и волнение борются во мне. Лес вокруг был живым, дышащим, и где-то там, за моей спиной, был Тирон – его гнев, его магия, его дракон.

Но здесь, в руках Рейна, среди шума ветра и запаха хвои, я чувствовала себя странно защищенной.

Бабушка обещала, что я в безопасности, и я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг, пока Рейн уносил меня все глубже в чащу, подальше от императора и его огня.

Спустя несколько минут, Рейн наконец замедлил шаг, и я открыла глаза. Мы вышли на широкую поляну, залитую утренним солнцем, которое пробивалось сквозь кроны, отбрасывая золотистые блики на траву.