Рейн откинулся на стуле, его пальцы постукивали по столу, а глаза не отрывались от меня, словно он пытался решить, верить мне или нет. Затем он спокойно заговорил:

– Волки не будут бегать. Мы примем бой. Элину и жителей деревни мы уведём подальше, в безопасное место. – Его усмешка стала шире, в ней была насмешка, почти издёвка. – И ты, дракон, можешь пойти с женщинами и детьми. Тебе там самое место.

Элина вскочила с лавки, её глаза сверкнули, и она шагнула вперёд, её голос был полон решимости.

– Я никуда не пойду, – отрезала она, сжав руки в кулаки. – Я останусь здесь. С вами. Я не покину стаю.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как что-то ломается внутри. Она выбрала их. Не меня. Она не хотела быть в дали от своего любимого...

Но я не мог позволить ей остаться здесь, под ударом.

– Элина, – сказал я, мой голос был хриплым, но в нём звучала мольба. – Я попробую поговорить со своими людьми. Вразумить их. Если я смогу связаться с Дарианом, моим генералом… армия уважает его. Они пойдут за ним. За мной. Я должен сообщить ему, где я, что я жив.

В этот момент дверь избушки скрипнула, и вошёл другой волк – высокий, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, и шрамом через бровь. Его глаза были такими же жёлтыми, как у Рейна, но в них было больше усталости, чем угрозы. Он посмотрел на нас, затем на Рейна.

– Ищейка вернулся, – произнес он низким и безэмоциональным тоном.. – В столице траур. Император погиб.

Я замер, чувствуя, как ярость вскипает в груди, заглушая боль. Они объявили меня мёртвым? Эти крысы, эти предатели, осмелились… Я стиснул зубы, мои пальцы впились в одеяло, и я прорычал:

– И что они придумали? Я выпал из окна? Утонул в купели? Подавился костью?

Волк со шрамом посмотрел на меня, его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но в его глазах не было веселья.

– Нет, – сказал он, его голос был холодным, как зимний ветер. – Тебя убили волки.

Элина

Я стояла, замерев, словно громом поражённая, слова: «Тебя убили волки», всё ещё звенели в ушах.

Мой взгляд метнулся к Тирону, его лицо исказилось от ярости, кулаки сжались, и я видела, как вены на его шее вздулись, несмотря на слабость, всё ещё сковывавшую его тело. Он выглядел так, будто готов был вскочить и разнести эту избушку на куски, но боль в боку заставила его только зарычать, его голос был хриплым, полным гнева.

– Это бред! – прорычал он, его глаза горели, как угли, но в них была и растерянность. – Какой идиот поверит, что я… что волки смогли меня убить? Они объявили меня мёртвым? Без доказательств?

Посыльный, всё ещё стоя у двери, пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным, но в его жёлтых глазах мелькнула тень насмешки.

– Они говорят, ты отправился на рассвете к волкам на переговоры, – проговорил он, его голос был ровным, почти скучающим. – И не вернулся. Тебя подло убили, император. А теперь совет объявил нам войну. Их войска уже на марше.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, мои руки задрожали, и я прижала их к груди, пытаясь унять панику.

Они объявили войну волкам, обвиняя их в смерти Тирона, которого я вместе, между прочим, с Рейном вытащила из лап смерти всего несколько часов назад.

Я посмотрела с беспокойством на Рейна, сидящего за столом, его лицо было твёрдым, как камень, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он молчал, но его молчание было тяжёлым, как грозовая туча.

Тирон зашевелился, его дыхание было неровным, но он заставил себя выпрямиться, игнорируя боль. Его глаза, всё ещё затуманенные ядом, горели решимостью.

– Если я покажусь своим людям, – проговорил он в полной уверенности, – они увидят, что я жив. Они поймут, что совет лжёт. Дариан… он соберёт армию. Они пойдут за мной.

Рейн фыркнул, его губы искривились в холодной усмешке, и он медленно поднялся со стула, его тень упала на пол, длинная и угрожающая.

– Не будь дураком, дракон, – бросил волк низким, почти рычащим голосом. – Ты думаешь, твои люди поверят тебе? После того, как совет объявил тебя мёртвым? Они наплетут, что ты предатель, что ты перешёл на нашу сторону.

Он мотнул головой в мою сторону, его глаза на миг встретились с моими, и я почувствовала, как моё сердце сжалось.

– Из-за неё. А, кстати, не ты ли объявил Элину мёртвой? А она, как видишь, жива-здорова. Получается, сговор.

Мои пальцы вцепились в край плаща, я пыталась дышать ровно, но паника захлёстывала меня, как волна. Тирон посмотрел на меня, его лицо смягчилось на миг, но в его глазах всё ещё горела ярость.

– Тогда нам всем нужно уходить, – заявил дракон. – Пока мы не поймём, что делать дальше. Если совет идёт сюда, никто из нас не в безопасности.

Рейн шагнул к нему, его глаза сузились, и я видела, как его челюсть напряглась.

– Мы разберёмся и без тебя, свергнутый император, – отрезал он холоднр. – Волки не бегут. Мы будем драться. А ты… – он замолчал, его взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, как что-то сжимается в груди. – Ты делай, что хочешь.

Он повернулся и направился к двери, тяжёлым, решительным шагом. Я не могла позволить ему уйти вот так. Я сорвалась с места, даже не посмотрев на Тирона.

Выбежала за Рейном и догнала его на улице. Утреннее солнце заливало лес и поляну своим светом.

– Рейн, подожди! – выкрикнула я.

Он остановился, повернувшись ко мне, его бровь приподнялась, а на губах появилась лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– Врать нехорошо, леди, – сказал он с наигранным неодобрением. – Ты ведь сама была против моего заявления. А теперь что, передумала?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, но не от стыда – от гнева. Я шагнула ближе, мои кулаки сжались, и я посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда.

– Тирон вёл себя как засранец, – резко выпалила я. – Мы ему жизнь спасли, а он... Я не собиралась его обманывать, но… так получилось. И ты сам это начал, Рейн! Ты первый назвал меня своей истинной перед послами, не спросив! Так что мы оба неидеальны!

Он смотрел на меня мгновение, его глаза смягчились, и я увидела в них что-то, чего не ожидала – тепло, почти нежность. Он медленно поднял руку, его пальцы осторожно убрали прядь волос с моего лица, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Его улыбка была лёгкой, но в его голосе была серьёзность, которая заставила меня замереть.

– Элина, – сказал он тихо. – Тебе нужно уйти. Это не место для леди. Возьми жителей деревни и уведи их подальше. Война идёт, и я не хочу, чтобы ты была здесь, когда она начнётся.

Я почувствовала, как слёзы обжигают глаза, и не смогла их сдержать. Они покатились по щекам, крупные, горячие, и я смахнула их тыльной стороной ладони, но они всё равно текли. Это было так несправедливо – всё, что происходило, вся эта ложь, война, боль.

Я смотрела на Рейна, на его лицо, на его жёлтые глаза, и мне казалось, что мы прощаемся навсегда. Будто лес, стая, всё, что я начала считать домом, ускользало из моих рук, как песок.

– Рейн… – прошептала я, мой голос сломался, и я шагнула к нему, но он только покачал головой, его улыбка стала горькой.

– Иди, Элина, – отрезал волк и развернувшись отправился к стае.

А я стояла, чувствуя, как слёзы текут по лицу, и не могла двинуться с места, словно корни леса держали меня.

Я бежала в деревню, мои башмаки скользили по влажной тропе, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Ветер хлестал по лицу, унося остатки слёз, что всё ещё жгли щёки, и я чувствовала, как холод пробирается под плащ, пропитанный росой и грязью.

Лес вокруг был живым, его ветви шептались, словно предчувствуя бурю – не только ту, что собиралась в небе, но и ту, что надвигалась с войсками совета.

Деревня встретила меня гомоном и паникой. Улочки, обычно тихие в этот ранний час, гудели, как растревоженный улей. Люди метались между домами, хватая детей, узлы с пожитками, корзины с хлебом и сушёным мясом.