Оглушающая тишина повисла в зале. Я смотрела на Гедеона, на Тирона, на волков. Всё сходилось. Кто-то продолжал колдовать, опутывать разумы огненных драконов тёмной магией. Неужели это и была та самая загадочная леди... Глиста?..

Покои, выделенные мне в замке Ледяных драконов, были словно вырезаны из зимней сказки. Стены из прозрачного льда переливались мягким голубым сиянием, будто внутри них мерцали тысячи крошечных звёзд.

Высокие арочные окна, обрамлённые резными узорами из инея, открывали вид на заснеженные пики, где ветер кружил снежинки в вечном танце.

Пол из тёмного камня был тёплым под босыми ногами — под ним, должно быть, текли горячие источники, скрытые в недрах горы. В центре комнаты стояла огромная ванна, высеченная из цельного куска белого мрамора, наполненная водой, от которой поднимался лёгкий пар, пахнущий мятой и горными травами.

Я сбросила свой грязный, пропитанный дымом и кровью плащ, позволив тёплой воде смыть с меня усталость, боль и воспоминания о горе. Вода обволакивала кожу, как шёлк, и на миг я смогла расслабиться.

Служанка, молчаливая девушка с глазами цвета зимнего неба, помогла мне выбраться из ванны и подала платье. Оно очень сильно впечатлило меня.

Мода Ледяных драконов была за гранью моего воображения. Платье было пышным, воздушным, словно соткано из облаков и снежинок. Корсет, расшитый серебряными нитями, подчёркивал талию, а юбка, многослойная, из тончайшего газа, переливалась от белого до бледно-голубого, как северное сияние.

Рукава, длинные и прозрачные, заканчивались манжетами с крошечными кристаллами, которые звенели при движении, как колокольчики.

Я чувствовала себя чужой в этом наряде какой-то неземной. Осторожно провела пальцами по корсету, ощущая холод кристаллов, и попыталась собраться с мыслями. Тирон. Рейн. Гедеон. Легенда. Илиста. Всё это кружилось в голове, как снежная буря.

Едва служанка завязала последний шнурок на корсете, как в дверь постучали. Три коротких, уверенных удара. Молчаливая девушка поспешно скрылась за боковой дверью.

Я осталась одна. Подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Тирон.

Он выглядел… иначе.

Тёмные волосы были аккуратно уложены, доспехи сменились на чёрный бархатный камзол с серебряной вышивкой в виде драконьих крыльев, подчёркивающий его широкие плечи. Сейчас он вновь выглядел как император.

От него пахло сандалом и чем-то ещё тёплым, пряным, как далёкое воспоминание о лете. Он смотрел на меня с неприсущей ему мягкостью.

– Элина, – начал он негромко. – Я… хотел поблагодарить тебя. За то, что спасла меня. И извиниться. За своё поведение. Я был груб, высокомерен. Стоило быть тактичнее.

Скрестила руки на груди, чувствуя, как холод пробирается под кожу, несмотря на тёплый пол.

– Я не держу на тебя зла, Тирон, – ответила ледяным тоном. – Тебя мне навязали. Как и меня тебе. Ни ты, ни я не хотели этого брака.

Он кивнул, его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, но передумал. Я же продолжила:

– Я, конечно, зря вспылила тогда, в деревне. Сказала те слова. Но… – сделала паузу, чувствуя, как боль сжимает горло. – Я правда считаю, что ты — виновник всех моих бед. Ты приносишь только горе и страдания. Возвращай свой трон, Тирон. И пусть наши пути навсегда разойдутся.

Я повернулась, чтобы уйти, чтобы скрыть слёзы, что жгли глаза, но мои ноги, всё ещё слабые после болезни, подвели меня. От резкого движения, пошатнулась, теряя равновесие, и в следующий миг Тирон поймал меня за талию.

Тёплые и сильные ладони, бережно сжали меня, удерживая от падения. Я ахнула, мои руки инстинктивно легли на его грудь, и я оказалась так близко к нему, что видела каждую чёрточку в его глазах — тёмных, как ночное небо, с искрами огня, которые я помнила с тех времён, когда восхищалась им.

Лицо его было так близко, что дыхание касалось моей кожи, а запах сандала окутывал меня, как тёплый плед.

На миг моё сердце сжалось, и я вспомнила, как мечтала стать его женой, как смотрела на него с благоговением, как верила, что он — моя судьба, мой герой. Но потом… потом он стал тем, кем стал. Холодным. Жестоким.

Я торопливо отстранилась, мои щёки горели, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Торопливо отступила назад, пальцы сжались в кулаки, и я заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Покинь мои покои, – проговорила твёрдо, несмотря на дрожь в голосе. – Сейчас же.

Тирон взглянул на меня с лёгкой снисходительностью, его губы тронула едва заметная, почти горькая усмешка. Он кивнул, не сказав ни слова, и повернулся на выход. Шаги его были тяжёлыми, но уверенными, и когда дверь за ним закрылась, я осталась одна.

Прижала руку к груди, чувствуя, как сердце бьётся, как сумасшедшее.

Почему? Почему оно так стучит?

Я ненавидела его. Ненавидела всё, что он принёс в мою жизнь. Но этот момент, его руки, его запах, его глаза… они разбудили что-то, что я давно похоронила. И это пугало меня больше, чем любая магия и государственные перевороты.

Рассвет окрасил небо в бледно-розовые и золотые тона, но в империи Ледяных драконов он казался холодным, почти призрачным.

Я стояла у огромного ледяного окна в своих покоях, глядя, как армия собирается на заснеженной равнине.

Знамёна с синими драконами трепетали на ветру, айтары фыркали, выдыхая облака пара. С суровым лицом Тирон, в своих чёрных доспехах, восседал на одном из них.

Рядом с ним ехал Гедеон, его серебряные волосы сияли, как снег под солнцем, а за ними — волки, их жёлтые глаза горели в полумраке. Рейн был среди них, его тёмный плащ развевался, как крылья. Они выдвигались к империи Огненных драконов, чтобы вернуть трон, снять чары, положить конец войне. А я… я оставалась.

Тирон настоял, чтобы я осталась в замке под охраной.

«Ты ещё слаба, Элина, — сказал он, его голос был мягким, но непреклонным. — Твоя магия нестабильна. Останься. Мы справимся».

Я хотела возразить, хотела крикнуть, что я не беспомощная, что я знахарка, что я могу драться, но кто бы меня слушал...

Когда я смотрела на Тирона, уезжающего в бой, моё сердце сжалось от странного, необъяснимого страха. Не за него. Нет. За всех нас.

Меня оставили под присмотром одного из волков. Молодого, но уже покрытого шрамами парня по имени Фил. Он был молчалив, его жёлтые глаза цепко следили за мной, но в них не было злобы — только долг.

Мы сидели в моих покоях, у камина, где горел огонь, отбрасывая тёплые отблески на ледяные стены. Я теребила подол своего платья, всё ещё того пышного, воздушного, что мне дали Ледяные драконы, и пыталась заглушить плохое предчувствие, что терзало меня с самого утра. Оно было как тень, липкое и тяжёлое, нашептывающее о беде.

– Фил, – сказала я, нарушая тишину, мой голос был тихим, почему-то чем больше я об этом думала, тем больше сомневалась, что это был волк. – Кто… кто принёс ингредиенты для отвара? Когда я была без сознания? Рейн?

Он посмотрел на меня, его бровь приподнялась, и он пожал плечами, как будто это не имело значения.

– Нет, – мотнул он головой. – Тирон. Он пошёл ночью, один, через лес, к рынку в долине. Едва стоял на ногах, но принёс всё. Лунные колокольчики, эссенцию. Без него ты бы…

Я замерла, мои пальцы сжали подол платья так, что кристаллы на рукавах звякнули. Всё же Тирон? Не Рейн?

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди — не благодарность, нет, а что-то сложное, болезненное. Я вспомнила его руки на моей талии, его запах сандала, его глаза, такие близкие. И тут же отогнала эти мысли, как назойливых мух. Он был виновником всего. Всё равно.

Но предчувствие не отпускало. Оно росло, как буря, и к полудню я не выдержала. Вскочила с места.

– Я уезжаю, – заявила уверенно Филу. – Я должна быть там.

Он встал, его глаза сузились, но он не стал спорить. Волки умели чувствовать беду, и он видел её в моих глазах.