Вокруг него хихикали местные девицы, их платья были задраны выше приличия, а он... он громко ржал, щипая одну из них за бёдра, пока другая вешалась ему на шею. Его грубый и чужой смех, вызывал только отвращение.

Да уж... Мой друг, чья верность была крепче стали, не мог превратиться в это... животное.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как дракон внутри рычит, требуя ответов, но сейчас не было времени. Элина ждала.

Я отступил от окна. Мне нужна была эссенция, и я не мог рисковать, ввязываясь в драку или пытаясь поговорить с Дарианом.

Заметив молодого спящего воина у стены таверны, с кошельком, болтающимся на поясе, присел возле него на корточки.

Губы сжались в тонкую линию. Докатился...

Я, император, опустился до воровства у собственной армии. Стыд ужалил меня, как оса, но я подавил его. Это было временно. Я верну ему всё, клянусь.

Пальцы ловко развязали кошелёк, и я забрал несколько монет, достаточно, чтобы купить эссенцию.

«Прости, солдат, — подумал я. — Я верну тебе долг, когда всё закончится».

Рассвет окрасил небо розовым, когда я вышел на ярмарку. Деревня ожила: торговцы раскладывали товары, телеги скрипели, а запах жареной рыбы и трав наполнял воздух.

Накинул капюшон глубже, скрывая лицо, и прошёл к лотку, где старуха с крючковатым носом продавала зелья и травы. Её глаза, острые, как у ястреба, скользнули по мне, но я молча показал монеты и назвал эссенцию серебряного корня. Она кивнула, протянув мне маленький флакон с мутной жидкостью, пахнущей металлом и землёй.

Я забрал его, сунул в мешочек и ушёл, петляя по улочкам, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста. Мои воины были повсюду, их доспехи поблёскивали на солнце, но я был неприметен, и они не заинтересовались мной.

Обратный путь был долгим, ноги ныли, а рана в боку жгла, как раскалённый уголь. Я петлял по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, каждый раз оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не следует за мной.

Лес был живым, его ветви шептались, а птицы пели, как будто не было войны, не было смерти. Перед глазами стояло бледное лицо Элины. Я должен был успеть.

Когда я вернулся в пещеру, солнце уже клонилось к закату. Внутри было тихо, только потрескивал костёр, да женщины шептались, готовя еду.

Хлоя и ещё несколько девушек сидели у подстилки Элины, их лица были полны страха и тревоги. Элина выглядела хуже, чем когда я уходил. Её кожа была почти серой, губы потрескались, а дыхание было таким слабым, что я едва слышал его. Хлоя вскочила, увидев меня, её глаза расширились.

– Вы вернулись! – выдохнула девушка с облегчением. – Она... она совсем плоха. Мы не знаем, что делать...

Кивнул, не отвечая, и опустился на колени рядом с Элиной. Достал лунные колокольчики и эссенцию. Рейн, стоявший у входа, подошёл ближе и начал помогать с приготовлением зелья. Под его руководством, я растирал колокольчики в ступке, которую мне принесла одна из женщин. Их серебристый сок смешивался с эссенцией, издавая резкий запах. Я действовал быстро, а сердце колотилось от волнения.

Что, если я опоздал? Что, если это не сработает?

Мутный, с лёгким свечением, как лунный свет отвар был готов. Я поднёс его к губам Элины, осторожно приподняв её голову. Кожа у нее была горячей, несмотря на бледность.

«Проснись, — мысленно умолял я.»

Я влил отвар в её рот, капля за каплей, пока она не проглотила его. Хлоя смотрела на меня, её глаза были полны слёз, но она молчала, сжимая руки.

Отстранился, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Смотрел на Элину, на её лицо, такое хрупкое, такое далёкое, и ждал. Ждал чуда.

Элина

Я очнулась от глубокого сна, словно вынырнула из тёмной, вязкой воды, где не было ни света, ни воздуха.

И первое, что я увидела, было хмурое лицо Рейна, склонившегося надо мной. Жёлтые глаза волка, обычно такие хищные, были полны тревоги, а губы сжаты в тонкую линию, как будто он сдерживал слова, которые не хотел произносить.

Пещера вокруг была холодной, её каменные стены отражали слабый свет костра, потрескивающего в углу. Воздух пах дымом, травами и чем-то едким, как будто кто-то недавно варил зелье.

Голова гудела, тело казалось чужим, слабым, словно каждая мышца была налита свинцом. Я попыталась сесть, но Рейн мягко, но твёрдо прижал мою руку к соломенной подстилке.

– Лежи, – буркнул он недовольно, но в тоне его сквозила забота. – Ты нас всех напугала, Элина.

В непонимании хлопала ресницами, пытаясь собрать мысли, которые расплывались, как дым. Губы пересохли, язык ворочался с трудом, но я заставила себя заговорить.

– Что… что случилось? – скрипуче спросила я, чувствуя, как страх сжимает грудь. – Я… я была без сознания?

Рейн кивнул, его брови сдвинулись, и он бросил взгляд в сторону костра, где, прислонившись к скале, спал Тирон. Лицо его, даже во сне, было напряжённым, бледным, с тёмными кругами под глазами.

Доспехи императора были покрыты грязью и кровью, а рука лежала на рукояти меча, как будто он был готов вскочить в любой момент.

Отвернулась, не желая смотреть на него. Его присутствие было неприятным. Оно напоминало о боли, о смерти бабушки, о том, что всё это — его вина.

Мой взгляд вернулся к Рейну, и я ждала ответа.

– Ты была без сознания почти двое суток, – продолжил он неторопливо. – Дело в тёмной магии. Лисса запечатала твою магию, чтобы защитить тебя, когда ты сбежала от… него.

Рейн кивнул в сторону Тирона, не называя его имени.

– Ты отказалась от ее тёмной магии, и твоё тело начало отторгать заклятье. Твоя светлая магия спала, не боролась. Но мы дали тебе отвар. Он снизил негативный эффект.

Нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Отвар?

Я вспомнила горький вкус на губах, слабое тепло, что разлилось по венам. Мои пальцы коснулись лба, всё ещё влажного и горящего, видимо после жара, что терзал тело, но сейчас температура явно начинала спадать.

– Всё прошло? – спросила с сомнением. – Заклинание ушло?

Рейн покачал головой, его глаза потемнели, и он опустил взгляд, как будто не хотел встречаться с моим.

– Нет, – сказал он тихо. – Чары остались, но они больше не подавляют твою светлую магию. Ты… стабилизировалась. Пока.

Я сглотнула, чувствуя, как страх смешивается с облегчением. Моя магия, светлая, чистая, как бабушка учила, всё ещё была со мной, но тень тёмного заклятья всё ещё висела надо мной, как облако.

Я хотела спросить больше. Например, как ему удалось в таких условиях найти нужные ингредиенты и приготовить отвар, но усталость накатывала, и я просто кивнула, переводя взгляд на потолок пещеры, где капли воды поблёскивали в свете костра.

– Как всё прошло? – спросила осторожно, имея в виду битву. – Что будешь делать дальше?

Рейн вздохнул, его плечи опустились, и он провёл рукой по волосам, спутанным и влажным.

– Мы отступили, – сказал с горечью волк. – Деревни больше нет. Всё сгорело. Мы… мы пойдём дальше, в леса, где нас не найдут. А потом…

– К Ледяным драконам, – раздался ненавистный мне голос. Низкий и хриплый ото сна. Я вздрогнула, повернув голову. Тирон проснулся, его тёмные и усталые глаза, смотрели на нас с Рейном. Бывший император сидел, прислонившись к скале, но его поза была величественной, как будто он всё ещё был владыкой империи, несмотря на грязь и раны. – Мы идём к Ледяным драконам.

Рейн нахмурился, во взгляде его вспыхнуло недовольство, и он шагнул к Тирону, его аура вожака стаи волков давила, как тяжёлый воздух перед бурей.

– С чего ты решил, что мы пойдём туда, дракон? – прорычал он раздраженно. – Это не твоя территория, твои враги. А мы не твои подданные.

Тирон встал, его движения были медленными, но уверенными, несмотря на боль, что отражалась в его глазах. Он посмотрел строго на Рейна.

– У меня с Ледяными драконами мир, – произнес он ровно. – Император Гедеон мне должен. Они помогут мне вернуть трон и снять чары с совета. Они помогут нам всем. Моё возвращение на трон и в твоих интересах, волк. Ведь только я могу объявить вас не врагами и дать земли.