Я слышала об этом обряде еще в детстве, и тогда он казался мне романтичным, почти волшебным. Теперь же он пугал меня.

Старейшина, высокий старик в мантии, усыпанной звездами, начал церемонию, его голос гудел, как ветер в горах. Он говорил о долге, о единстве, о силе императорского рода, но я едва слушала. Мой взгляд был прикован к Тирону, к его холодным глазам, которые ни разу не встретились с моими.

Когда старейшина велел нам взяться за руки, я почувствовала, как его пальцы сжали мою ладонь – сильно, почти болезненно, но без тепла. Это было не прикосновение возлюбленного, а жест власти.

– Элина из рода Рейнов, – провозгласил старейшина, поднимая руки над чашей с огнем. – Согласна ли ты стать женой Тирона, императора Драконьей Империи, разделить с ним его судьбу и укрепить его род?

Зал замер. Все взгляды были устремлены на меня. Я чувствовала, как матушка и тетушка напряглись за моей спиной, их дыхание стало тяжелым от ожидания.

Фаворитки в толпе перешептывались, их улыбки были полны яда. Тирон наконец посмотрел на меня, но в его глазах не было ничего, кроме ожидания – холодного, как лед.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Перед глазами вспыхнули картины вчерашней ночи: его равнодушный голос, смех фавориток, его слова о том, что я лишь средство для продолжения рода. Мое сердце сжалось, и я поняла, что не могу. Не могу лгать себе, не могу лгать этому огню, который, говорят, видит правду.

– Нет, – сказала я, и мой голос, хоть и тихий, разнесся по залу, как звон разбитого стекла.

Толпа ахнула. Матушка издала сдавленный вскрик, ее лицо побелело, словно она увидела призрак. Тетушка Марта схватилась за сердце, ее глаза округлились от ужаса, как у рыбы, выброшенной на берег.

Фаворитки зашептались громче, их глаза блестели от злорадства, а губы растягивались в ядовитых улыбках.

Старейшина замер, его руки дрогнули над чашей с жидким пламенем, и само пламя заколебалось, словно в замешательстве, отражая хаос, воцарившийся в зале.

Огненный Круг, вырезанный в полу, казалось, потускнел, а руны, обычно пылающие ярким алым светом, мигали, как угасающие угли.

Тирон повернулся ко мне, его лицо потемнело от гнева. Глаза, которые я считала омутами, теперь пылали, как пламя, готовое испепелить все на своем пути. Его челюсть напряглась, а губы сжались в тонкую линию.

Он шагнул ко мне, и его плащ, расшитый золотыми драконами, колыхнулся, словно крылья настоящего зверя. От него исходила такая аура силы, что воздух вокруг, казалось, потрескивал от напряжения, как перед грозой.

– Что ты сказала? – прохрипел он, его голос был низким, угрожающим, как рык дракона перед атакой.

Волна животного страха прокатилась по моему телу, но отступать было некуда.

– Я сказала «нет», – повторила, поднимая подбородок выше. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимали ткань платья, но я заставила себя стоять прямо, как подобает той, кто носит драконью магию. – Я не выйду за вас. Не хочу быть вашей женой, не хочу рожать вам наследников и сносить ваше хамство и неверность. Я заслуживаю большего.

Зал взорвался шепотом и возгласами, нарастая, как волна. Лорды переглядывались, их лица искажались смесью шока и негодования, леди ахали, прикрывая рты веерами.

Один из магов, в мантии, усыпанной серебряными рунами, уронил свой посох, и тот с оглушительным грохотом ударился о мраморный пол, заставив ближайших гостей вздрогнуть.

Слуги замерли у стен, их глаза округлились от ужаса, а магические светильники под потолком мигнули, отбрасывая на стены тревожные тени, которые плясали, как призраки.

Матушка тут же оказалась возле меня и вцепилась в мой локоть. С такой силой, что ее ногти впились в кожу, оставляя жгучие следы. Лицо ее побелело, как мел, глаза горели смесью паники и ярости.

– Элина, что ты творишь?! – прошипела она, срываясь на визгливые ноты. – Ты погубишь нас всех! Ты хоть понимаешь, что это значит для нашей семьи? Для твоего будущего?

– Ты смеешь отказывать воли своего императора? – рявкнул Тирон, шагнув ко мне, его движения были резкими, как у хищника, готового к прыжку.

В зале стало жарче, его магия уже начала вырываться наружу. В этот момент воздух сгустился, словно перед грозой, и я почувствовала, как моя магия, слабая, но живая, вздрогнула внутри, как искра, готовая разгореться в пламя.

Руны Огненного Круга, вырезанные в полу, внезапно полыхнули ярче, их алый свет ослепил, но они тут же начали гаснуть одна за другой. Словно сама магия протестовала против этого брака. Чаша с жидким пламенем в центре алтаря задрожала, огонь в ней закружился вихрем, издавая низкий, почти угрожающий гул, от которого по спине побежали мурашки.

Старейшина пошатнулся, его лицо побледнело, как у мертвеца, глаза расширились от ужаса. Он схватился за край алтаря, его пальцы дрожали, а мантия, уколыхалась, как от порыва ветра. Он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, его губы шевелились, но слов было не разобрать.

– Это… это знамение! – выдавил он наконец испуганно хоть что-то из себя членораздельное. – Огонь… он отвергает союз! Магия не лжет!

Гул нарастал, превращаясь в настоящий хаос. Леди визжали, некоторые хватались за своих спутников, словно боялись, что магия сейчас обрушится на всех. Один из драконов в человеческом облике, стоявший у колонны, издал низкий, утробный рык, его глаза вспыхнули алым, и я почувствовала, как пол под ногами слегка задрожал.

Тирон резко повернулся к старейшине, его лицо исказилось от ярости, черты заострились, делая его похожим на разгневанного бога. Вокруг него начали кружиться искры драконьей магии, превращаясь в язычки пламени, которые угрожающе потрескивали.

– Что ты несешь, старик?! – голос его был подобен раскату грома, от которого сотряслись стены. – Это не знамение, это ее выходка! – Он указал на меня, и искры вокруг его руки вспыхнули ярче, заставив ближайших гостей отшатнуться. – Она станет моей женой, хочет она этого или нет! Я император, и никто не смеет мне перечить!

– Этого не будет, – ответила я, чувствуя, как моя магия отвечает на его гнев, пульсируя в венах, как горячая река. Мои пальцы засветились слабым золотистым сиянием. Моя магия, хоть и слабая, была чистой, и она словно поддерживала меня, давая силы стоять против него. – Вы сами виноваты. Ваша ложь, ваше равнодушие, ваше презрение. Даже магия знает, что этот брак – ошибка!

– Ты забываешься! – Тирон шагнул ко мне, и его магия вспыхнула ярче, заставив светильники под потолком мигнуть и потускнеть. Воздух вокруг него дрожал, как от жара, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. – Ты никто, Элина! Провинциальная девчонка, которую я вытащил из грязи! Ты смеешь отвергать меня? Я император! Мое слово – закон!

– Вы тиран, – это магия наполняла меня решимостью. – Вы думаете, что можете владеть людьми, как вещами, но я не ваша собственность. Любить не может заставить даже император.

Лорд с седой бородой, в тяжелом бархатном камзоле, выкрикнул: «Это бунт! Она оскорбляет корону!»

Другая леди, в платье, усыпанном жемчугом, упала в обморок, и слуги бросились к ней, опрокидывая поднос с кубками, которые с звоном разлетелись по полу. Вино растеклось алыми лужами, напоминая кровь.

– Элина, замолчи! – завизжала матушка, вцепившись в мою руку еще сильнее. Лицо ее исказилось от паники. – Ты разрушишь все! Подумай о семье, о нашем будущем!

– Я думаю о себе, – ответила я, выдернув руку с такой силой, что матушка пошатнулась. – Раз всем вокруг плевать на меня!

– Довольно! – рявкнул Тирон, и его голос сотряс зал, заставив всех замолчать.

Его магия вспыхнула, как пожар, и руны на полу зашипели, покрываясь трещинами, словно не выдерживая его гнева. Он повернулся ко мне, его глаза пылали такой яростью, что я невольно отступила на шаг.

– Уведите ее в покои! – бросил приказ Император стражникам.

Но в этот момент моя магия, словно почувствовав угрозу, вспыхнула ярче, окружив меня золотистым коконом. Воздух стал легче, будто подталкивая меня к бегству.