Слуги сновали туда-сюда, раскладывая мои платья в резные шкафы и наполняя комнату ароматами роз и лаванды.

Одна из них, молодая и активная девушка, поставила на столик серебряный поднос с фруктами и кувшином вина.

– Это от императора, госпожа, – тихо сказала она, поклонившись. – Он велел передать, чтобы вы чувствовали себя как дома.

– Он… сам это сказал? – не удержалась я, надежда вспыхнула в груди.

Служанка замялась, опустив глаза.

– Ну… это слова лорда-управителя, но он говорил от имени императора, – пробормотала она и поспешно вышла.

Я вздохнула, чувствуя, как надежда угасает. Конечно, он не придет сам. Он занят, он император. Но все же… я так надеялась на встречу, на его улыбку, на тепло его голоса.

Весь замок гудел, как улей: слуги украшали залы алыми и золотыми цветами, повара на кухнях готовили изысканные блюда, а швеи в дальнем крыле дошивали подвенечное платье.

Я слышала, как они шептались о ткани, сотканной из нитей, что сияют, как звезды, и о жемчужинах, привезенных с побережья Западного моря.

Все готовились к свадьбе – моей свадьбе.

Но я не могла разделить их суеты. Мое сердце билось в странном ритме: то замирало от восторга, то сжималось от тревоги.

– Элина, ты должна быть благодарна! – заявила мать, врываясь в мои покои без стука. – Такой шанс выпадает раз в жизни! Император выбрал тебя, тебя! А ты сидишь с таким лицом, будто тебя на казнь везут! Улыбайся!

– Я благодарна, матушка, – устало ответила я, глядя на свое отражение в зеркале. – Просто… устала с дороги.

– Устала? – фыркнула тетушка Марта, появляясь за спиной матери. – Что за глупости?! Еще решат, что ты больная. Горе тебе, если ты опозоришь нас! Улыбайся, держи спину, и не смей задавать никому глупых вопросов!

– Конечно, тетушка, – тихо сказала я, лишь бы они ушли. Их голоса звенели в ушах, как назойливый звон колокольчиков.

Когда они наконец оставили меня в покое, я почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Но сон не шел.

Просторная кровать с балдахином казалась чужой, а тишина покоев – гнетущей. Мысли об императоре путались в голове.

Что, если он не тот, кем я его представляю? Что, если он даже не попытается узнать меня?

Я ждала его весь вечер, надеясь, что он заглянет, скажет хоть слово, но он не пришел. Это кольнуло в самое сердце, как острая игла. Может, у него просто много дел?

В конце концов, не выдержав, я накинула легкий плащ поверх ночной сорочки и выскользнула из комнаты. Мне нужно было подышать свежим воздухом, отвлечься от собственных мыслей.

Сад за дворцом был огромным, усыпанным цветами и освещенным серебристым светом луны. Я брела по дорожкам, вдыхая сладкий аромат жасмина, пока не дошла до мраморного фонтана, чьи струи тихо журчали, отражая звезды.

Я остановилась, глядя на свое отражение в воде, и попыталась представить, какой будет моя жизнь здесь. Но вдруг до моего слуха донеслись приглушенные голоса и смех, откуда-то со стороны реки.

– Кто там? – прошептала я, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость.

Осторожно двинулась к реке, стараясь не шуметь. Вскоре передо мной вырос большой шатер, его белоснежные полотна колыхались на ветру, а внутри мерцали десятки свечей, отбрасывая золотистые блики.

Из шатра доносилась медленная, завораживающая мелодия – музыканты играли на лирах и флейтах, создавая атмосферу какого-то тайного празднества.

– Это, должно быть, какой-то прием, – пробормотала я, пытаясь успокоить себя. – Может, император там… обсуждает дела с советниками.

Но что-то подсказывало мне, что это не так. Я подошла ближе, сердце колотилось так громко, что заглушало журчание реки. Сквозь приоткрытую ткань шатра я увидела его...

Тирон возлежал на груде шелковых подушек, его торс был обнажен, а темные волосы слегка растрепаны. Вокруг него, словно стая экзотических птиц, вились полуобнаженные женщины в вульгарных лоскутах ткани, которые едва ли можно было назвать одеждой.

Они хихикали, кормили его виноградом, касались его плеч, шеи, губ. Одна из них наклонилась и поцеловала его, а он, с ленивой улыбкой, принял это, как нечто само собой разумеющееся.

– О, мой господин, – пропела одна из фавориток, поднося к его губам кубок с вином. – Вы сегодня так щедры на ласки!

– А ты, Лара, как всегда, знаешь, как меня развлечь, – ответил он низким, бархатным голосом, от которого у меня перехватило дыхание.

Но не от трепета! Слова его были как удар в грудь.

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Мир вокруг меня пошатнулся. Мое сердце, еще недавно трепетавшее от предвкушения, теперь разрывалось от боли и унижения. Первое желание было бежать – бежать прочь, спрятаться, забыть этот кошмар. Но я остановила себя.

Если я убегу сейчас, он никогда не узнает, как это ранит меня. Он не поймет, что я не пустое место. И подобное мне неприятно и ранит меня. Я не могла позволить ему думать, что мне все равно. Он должен объясниться!

Собрав всю свою волю в кулак, я вышла из сумрака, сделав шаг вперед. Спина была прямой, голова гордо поднята. Громко кашлянув, я привлекла к себе внимание. Музыка оборвалась, смех стих. Фаворитки замерли, их взгляды, полные превосходства и насмешки, устремились на меня, словно я была какой-то диковинной зверушкой, случайно забредшей на их территорию.

Тирон медленно приподнялся на локте, его брови слегка поднялись в легком удивлении, но в глазах его было лишь холодное, отстраненное любопытство, ни тени вины или хотя бы смущения.

– Элина? – произнес он ровным, почти равнодушным голосом, словно он обращался к незнакомке, которую случайно встретил на улице. – По всей видимости, ты заблудилась. – Тирон щелкнул пальцами, и один из слуг, стоявший у входа в шатер, тут же выступил вперед, склонив голову. – Проводи госпожу в ее покои.

– Нет, – твердо сказала я, шагнув ближе. Голос дрожал, но я держалась с достоинством, как подобает той, кто носит драконью магию и должна стать Императрицей. – Я не уйду, пока мы не поговорим.

Фаворитки переглянулись, некоторые из них хихикнули, прикрывая рты ладонями, но Тирон поднял руку, и смех оборвался. Он смотрел на меня, слегка прищурившись, как будто оценивая, стоит ли тратить на меня свое драгоценное время. В его взгляде промелькнула легкая досада.

– Поговорить? – переспросил Тирон с усмешкой. Он даже не потрудился прикрыть свой обнаженный торс. – И о чем же, моя дорогая невеста?

Я сглотнула, чувствуя, как гнев и глубокая, жгучая боль борются внутри меня, грозя вырваться наружу. Но я не могла отступить. Не сейчас, когда я увидела истинное лицо моего "идеала".

– Меня не устраивает, что мой жених не нашел времени даже зайти ко мне, поприветствовать, – начала я, стараясь, чтобы голос не срывался и не выдавал моего внутреннего смятения. – Я ждала вас весь вечер. Я думала, что вы хотя бы… выделите мне несколько минут. Но вместо этого вы здесь, с… – я обвела взглядом фавориток, – с этими… утехами. Это неприемлемо. Это оскорбляет и унижает меня как женщину, как ту, кто должен стать вашей женой.

В шатре повисла тягучая, давящая тишина. Фаворитки смотрели на меня как на ненормальную, одна из них даже закатила глаза, но я не сводила взгляда с Тирона. Его лицо оставалось непроницаемым, словно маска из самого крепкого камня. Ни одной эмоции. Мое сердце сжалось от этого равнодушия сильнее, чем от самого зрелища.

– Зачем мне тратить время на ту, которая и так станет моей женой? – усмехнулся он, его голос был холоден.

Тирон медленно поднялся, демонстрируя мне свое мощное, полуобнаженное тело, и взял кубок с вином, сделав большой, небрежный глоток. Жидкость красными каплями стекла по его подбородку.

Неторопливо он приблизился ко мне, и я с замиранием сердца смотрела на него. Как можно быть таким захватывающе красивым и таким засранцем одновременно?

От вида мощных мышц, вылепленных, словно из бронзы на его торсе, мои щеки залил обжигающий румянец. Я невольно отвела взгляд, чувствуя, как от него буквально веяло жаром, он касался кожи, обволакивал и посылал по телу толпы мурашек. Каждый вдох рядом с ним был как глоток пламени. Только его слова сразу же остужали все очарование этим драконом, словно ледяной душ.