Ее слова согрели меня. Допивала чай, глядя на огонь, и думала о том, что завтра снова пойду в лес. Но на этот раз я возьму лукошко побольше.

Так и поступила. На следующий день я отправилась в лес, крепко сжимая ручку большого плетеного лукошка. Солнце стояло высоко, его лучи пробивались сквозь кроны, отбрасывая пятна света на мох и корни.

Я была осторожнее, чем в прошлый раз, стараясь запоминать дорогу, но все равно чувствовала легкую тревогу. Лес был красив, но в нем таилась сила, которую я не могла понять.

Напевая себе под нос незатейливый мотив, я собирала ромашку, крапиву и корень девясила, наполняя лукошко. Попутно прихватила еще и другие травы, чтобы опробовать и другие рецепты.

Мое платье, простое, но чистое, колыхалось на ветру, а волосы, все еще блестящие от вчерашнего отвара, струились по плечам, как шелк.

Я уже собиралась повернуть назад, когда за спиной раздался треск веток. Мое сердце подпрыгнуло, и я обернулась, ожидая увидеть зайца или птицу, но вместо этого из-за деревьев вышел он – тот самый волк.

Его темно-коричневая шерсть, блестела в солнечном свете, а янтарные глаза смотрели на меня с той же смесью любопытства. Но теперь, из-за того, что я точно знала кто он и при свете дня, он казался не таким пугающим.

Я выпрямилась, сжимая лукошко, и, к своему удивлению, почувствовала, что страх отступает.

– Кто ты? – спросила требовательно. – Почему ты не говоришь со мной? Ты ведь не просто волк, я знаю.

Он фыркнул, его уши дернулись, и в его глазах мелькнула искра, похожая на насмешку. Не отвечая, он шагнул вперед, мотнув головой и пошел, словно приглашая меня следовать.

Я заколебалась, но что-то в его уверенной поступи, в том, как он двигался, будто знал лес лучше меня, подтолкнуло меня.

Пошла за ним, мои шаги были не такими уверенными, но любопытство пересиливало. Лес вокруг шептался, птицы пели, а ветер нес запах сосен и цветов.

Волк вывел меня на большую поляну, залитую солнечным светом. Она была покрыта мелкими синими цветочками, похожими на колокольчики, которые колыхались на ветру, создавая ощущение морской волны, переливающейся под солнцем.

Их аромат, сладкий и легкий, наполнял воздух, а свет играл на лепестках, заставляя их сиять, как сапфиры. Я замерла, широко раскрыв глаза, мое дыхание перехватило от этой красоты.

Поляна была словно из сказки, место, где магия чувствовалась в каждом вздохе ветра, в каждом цветке. Я забыла о волке, о лесе, о своих страхах, просто стоя и впитывая эту картину.

– Нравится? – раздался хриплый голос над самым ухом, и я вздрогнула, резко обернувшись.

Мои глаза встретились с Рейном – уже не волком, а человеком, стоящим так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

Его темные волосы падали на лоб, слегка растрепанные ветром, а желтые глаза, все еще с узкими зрачками, искрились насмешкой и чем-то еще, что заставило мои щеки вспыхнуть.

Я отступила на шаг, сжимая лукошко, и почувствовала, как жар заливает лицо.

– Почему ты сразу не показал, кто ты? – выпалила я, стараясь держаться невозмутимо, но голос дрогнул, выдавая смущение. – Зачем было оставаться волком и пугать меня?

Рейн лишь загадочно пожал плечами, его улыбка стала шире, обнажая острые зубы, которые даже в человеческом облике напоминали о его звериной природе.

– А что, в волчьем виде я впечатляю? – с хитрым прищуром спросил он и наклонился чуть ближе, но не настолько, чтобы нарушить границы, и его взгляд скользнул по моим волосам, блестящим от травяного отвара. – К тому же, ты так мило храбрилась передо мной. Не хотелось портить картину.

Я почувствовала, как щеки горят еще сильнее, и отвернулась, делая вид, что разглядываю поляну. Его слова, пропитанные ненавязчивым флиртом, были как легкий ветерок – они касались, но не давили, заставляя сердце биться быстрее, но не переступая черту.

– Зачем ты привел меня сюда? – сказала я, чтобы сменить тему и скрыть смущение.

Рейн указал на синие цветы, колышущиеся под ветром.

– Это – лунные колокольчики, – произнес он более серьезно. – Редкие, почти исчезнувшие. Мало кто знает, где они растут, и еще меньше тех, кто может найти сюда путь. С ними твои отвары станут в разы сильнее.

Рейн обернулся и добавил с легкой усмешкой:

– Или это только повод устроить с тобой свидание в красивом месте.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Его слова заставляли чувствовать себя особенной, но не переходили в навязчивость.

Мы пошли по поляне, и я осторожно собирала лунные колокольчики, их лепестки были мягкими, как шелк, и пахли сладко, с легкой горчинкой. Рейн шел рядом, его шаги были такими же бесшумными, как у волка, и я все время чувствовала его взгляд на себе.

– Какие у вас планы? – спросила я, чтобы заполнить тишину. – Неужели вы собираетесь вечно жить в этой деревне? Прятаться, как я?

Рейн остановился, его лицо стало серьезнее, и он посмотрел куда-то вдаль, на горизонт, где лес сливался с небом.

– Всему свое время, Элина, – проговорил он задумчиво, с ноткой усталости. – Мы не прячемся. Мы… ждем. Ждем момента, когда сможем вернуть то, что у нас отняли.

Я нахмурилась, не понимая.

– Что отняли?

Рейн повернулся ко мне, его глаза потемнели, как будто в них отразилась старая боль.

– Сто лет назад, – начал он, и его голос стал тише, словно он нес на себе весь век, – драконы прокляли нашу расу. Мы, волки, хотели свободы – своих земель, своего государства, где мы могли бы жить по своим законам, не подчиняясь их огненной тирании. Мы были сильны, горды, и наша магия, связанная с луной, была почти равна их. Но драконы…

Он сжал кулаки, и я увидела, как его скулы напряглись.

– Они не терпят тех, кто бросает им вызов. Они пришли в наши леса, как буря пламени, сжигая все на своем пути. Наши деревни пылали, дома рушились в пепел, а воздух был полон криков и дыма. Они истребляли волков без пощады – мужчин, женщин, детей. Матери прятали своих малышей, но драконы разрывали землю когтями, выдыхая огонь, который пожирал все живое.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам, горькие и жгучие.

– Драконы не просто убивали – они прокляли нас, лишив нашу расу истинных. Только с истинными мы могли иметь потомство, сильное, чистое, способное нести нашу магию дальше. Без них мы стали обреченными на вымирание, наши стаи таяли, как снег под солнцем. Матери оплакивали своих детей, отцы сходили с ума от бессилия. Драконы хотели стереть нас с лица земли, чтобы никто не помнил о волках, которые осмелились стать им равными.

Я стояла, не в силах отвести взгляд от его лица, на котором боль и гордость смешались в одно. Его слова рисовали картины, от которых сердце разрывалось: горящие леса, крики умирающих, кровь на снегу, матери, прижимающие к себе детей в последние мгновения. Я представила, как драконы, огромные и безжалостные, сеют смерть, их пламя пожирает все, что было дорого волкам – дома, семьи, надежды. Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить, чувствуя, как горечь этой утраты проникает в мою душу.

– Но нам повезло, – продолжил Рейн. – Молодая ведьма, безумно влюбленная в одного из нас, успела наложить заклятие перед тем, как драконы истребили всех. Она спрятала нашу сущность в тенях, дала нам шанс выжить. И пророчество гласило: когда магия драконов ослабнет, ее потомок, в чьих жилах проснется темная магия, сможет призвать нас обратно. Мы вернем свое величие, найдем своих истинных и продолжим род. Мы ждем этого дня, Элина. Ждем, чтобы восстать.

Я сглотнула, вытирая слезы рукавом, и посмотрела на него, чувствуя, как его боль эхом отзывается во мне.

– А что значит… истинная? – тихо спросила я, моя голос дрожал от эмоций. – Ты говорил, что стая – это семья, но что такое истинная?

Рейн посмотрел на меня, и его улыбка вернулась, но теперь она была мягче, почти нежной.

– Истинная – это больше, чем любовь, Элина. Это связь, которую выбирает сама магия и душа. Это верность до смерти, защита, что сильнее любой клятвы. Истинная – это та, ради которой ты отдашь все, даже свою жизнь и свободу. Стая – это наша сила, наше сердце. Мы живем друг для друга, защищаем друг друга. Но истинная... Это даже словами трудно пережать.