– Ты целомудренна, порядочна и до свадьбы вряд ли сможешь дать мне то, чего требует моя физиология. Да и после… – Тирон сделал паузу, его оценивающий взгляд скользнул по мне, а затем вернулся к фавориткам, словно сравнивая.

– Но как же... Как же чувства? Любовь? Истинная пара на всю жизнь?... – вырвалось у меня, словно детский лепет, полный наивных надежд. Так глупо я еще себя никогда не чувствовала.

– Элина, ты не маленькая девочка, и должна понимать, что твое истинное предназначение – быть матерью моих наследников, – с презрением произнес император, скрестив руки на груди, словно отгораживаясь от меня, как будто ставя жирную, не подлежащую обжалованию точку в нашем разговоре.

– Я думала, вы благородный дракон, который хотя бы будет уважать меня… – пробормотала я, чувствуя, как сердце сжимается от невыносимой боли и растерянности. Весь мой идеализированный образ рушился на глазах.

– Я уважаю тебя, но… – начал он, и в его голосе прозвучала нотка усталости, словно он произносил заученную фразу.

– Но не любите и будете изменять, – закончила я за него, и из моих глаз хлынули слезы, которые я больше не в силах была сдерживать. Они жгли кожу, стекая по щекам, смешиваясь с горечью.

Тирон смотрел на меня, его взгляд был холодным, как ледяное дыхание драконов, с которыми он сражался, совершенно безразличным к моим слезам. Его губы изогнулись в кривой усмешке.

– Да, именно так, – припечатал он, и в его голосе не было ни капли сожаления, ни тени сомнения. Он произнес эти слова так легко, словно говорил о погоде. – А теперь возвращайся в свои покои. У нас будет время для разговоров… после свадьбы.

Я стояла, не в силах пошевелиться, оцепенелая от шока и боли. Его слова эхом отдавались в моей голове, разрушая все мечты, которые я так бережно хранила годами. Он не был моим драконом. Он был чужим, холодным, жестоким. Пустым.

Развернулась, не сказав больше ни слова, и вышла из шатра, чувствуя себя раздавленной. Смех фавориток, теперь откровенный и громкий, провожал меня, как насмешка судьбы, как подтверждение моего полного поражения.

Вернувшись в свои покои, я бросилась на огромную, чужую кровать, зарывшись лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Слезы текли по щекам, пропитывая тонкую ткань, но я не пыталась их остановить.

Тирон так и не пришел ко мне ни вечером, ни ночью. Его отсутствие было как еще один удар – он даже не счел нужным объясниться, успокоить, дать мне хоть каплю надежды. Это кольнуло в самое сердце, глубже, чем я могла ожидать, оставляя за собой жгучий, кровоточащий след.

«Я для него никто, – думала я, глядя в темноту, где мерцали редкие звезды, не способные осветить мою душу. – Он даже не попытался увидеть во мне женщину, а не только носительницу драконьей магии. Два года я ждала, молилась, мечтала… и все ради этого?»

Горечь переполняла меня, вытесняя все остальные чувства.

Утро ворвалось в мои покои вместе с первыми лучами солнца, которые пробились сквозь тяжелые бархатные шторы, и громкими голосами матушки и тетушки Марты.

Я лежала, уткнувшись в подушку, все еще чувствуя тяжесть вчерашней ночи, словно камень на груди. Сон был коротким и беспокойным, наполненным обрывками воспоминаний о шатре, о холодных глазах Тирона и его жестоких словах. Я не хотела вставать, не хотела видеть этот день, но выбора у меня не было.

– Элина! Вставай немедленно!

Мама ворвалась в комнату, хлопнув дверью, и тут же принялась отдавать приказы слугам.

– Где ее платье? Почему оно еще не готово? Сегодня день свадьбы, а ты валяешься, как ленивая служанка!

– Матушка, я… – хотела все рассказать ей, объяснить свое состояние.

Но кто бы меня слушал....

– Никаких «я»! – отрезала тетушка Марта, влетая следом с таким видом, будто она сама была императрицей. Ее чепец съехал набок, но она, не замечая этого, ткнула в меня пальцем. – Ты должна выглядеть идеально!

Я молча села на кровати, глядя в одну точку.

Замок кипел вокруг: я слышала, как за дверью сновали слуги, звенели посудой, перекрикивались, обсуждая последние приготовления. Где-то вдалеке гудели магические колокола, их низкий, мелодичный звон разносился по коридорам, напоминая всем о важности этого дня. Но для меня этот звук был как похоронный набат.

Слуги, три девушки в строгих серых платьях, вошли в комнату с подносами, на которых лежали драгоценности, ленты и флаконы с ароматическими маслами. Они окружили меня, словно я была куклой, которую нужно нарядить для представления.

Одна расчесывала мои волосы, другая наносила на лицо легкий слой пудры, третья поправляла корсет, который сдавливал ребра так, что дышать было почти невозможно. Я не сопротивлялась, не спорила. Я просто сидела, потерянная, глядя в зеркало, но не видя своего отражения. Мое сердце было пустым, как выжженная пустыня.

– Элина, улыбнись хоть немного! – раздраженно бросила матушка, поправляя складки моего платья. – Ты выглядишь, как привидение! Что подумают гости? Что мы вырастили какую-то больную?

– Пусть думают, что хотят, – тихо ответила я, не поднимая глаз. Мой голос был едва слышен.

– Что ты сказала? – переспросила тетушка Марта, ее глаза сузились. – Не смей портить нам этот день, девчонка! Ты представляешь, сколько мы вложили в это? Сколько усилий, чтобы ты вообще оказалась здесь?

– Я не просила меня сюда везти, – огрызнулась я, но тут же замолчала, увидев, как матушка побагровела от гнева.

– Довольно! – рявкнула она. – Ты сделаешь, как велено, и точка! Это твой долг перед семьей, перед империей!

Я отвернулась, чувствуя, как внутри все сжимается. Долг.

Это слово преследовало меня всю жизнь, но теперь оно звучало как приговор. Слуги закончили с моими волосами, вплетя в них тонкие нити с крошечными жемчужинами, и надели на меня платье – то самое, о котором шептались швеи.

Оно было легким, как облако, сотканным из нитей, что сияли, как звезды, и переливались при каждом движении. Но я не чувствовала себя прекрасной. Я чувствовала себя марионеткой, которую ведут на сцену, чтобы сыграть чужую роль.

Когда меня наконец вывели из покоев, замок преобразился. Залы были украшены алыми и золотыми цветами, магические светильники парили под потолком, отбрасывая мягкое сияние, а воздух был пропитан ароматом благовоний.

Гости уже собирались в главном зале, их голоса сливались в гул, похожий на шум далекого моря. Я видела знакомые лица – лордов и леди из провинций, магов в мантиях, украшенных рунами, и даже нескольких драконов в человеческом облике, чьи глаза светились нечеловеческим огнем.

Но среди толпы я заметила и их – фавориток из вчерашнего шатра. Они стояли в стороне, в ярких платьях, которые подчеркивали их фигуры, и перешептывались, бросая на меня насмешливые взгляды. Одна из них, та самая Лара, подмигнула мне, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Они знали просто издевались надо мной...

Церемония началась, когда солнце поднялось в зенит, заливая зал золотым светом через высокие витражные окна. Тирон стоял у алтаря, высокий, высокомерный и прекрасный, как статуя, вырезанная из мрамора.

Его темно-синий камзол был расшит золотыми драконами, а на плечах лежал плащ, сотканный из ткани, что мерцала, как чешуя настоящего дракона. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая лицо – холодное, идеальное, с той самой кривой усмешкой, которая вчера разбила мне сердце.

Он даже не посмотрел на меня, когда я вошла, его взгляд скользил по толпе, словно я была лишь частью декораций.

Обряд бракосочетания в империи не был похож на обычные свадьбы. Это был древний ритуал, связанный с драконьей магией, который проводился в присутствии Огненного Круга – магической конструкции из рун, вырезанных в полу и пылающих алым светом.

В центре круга стояла чаша, наполненная жидким пламенем, которое не обжигало, но связывало души тех, кто вступал в брак. Говорили, что этот огонь способен раскрыть истинные намерения супругов, и если союз неискренен, пламя потухнет.