Я попытался пошевелиться, но тело отозвалось вспышкой боли. Застонал, мои пальцы вцепились в грубую ткань, на которой лежал. Жёсткая кровать, пахнущая мхом и травами, скрипнула подо мной, и я понял, что нахожусь не в своём кабинете, не в замке. Где-то в глуши, в лесу, судя по сырости и запаху.

Дракон внутри меня… никак не реагировал.

Ни жара, ни рычания, ни даже слабого шевеления чешуи под кожей. Это пугало меня больше всего – я всегда чувствовал его, как второе сердце, как огонь, готовый вырваться в любой момент. А теперь – пустота, холодная и чужая.

Яд.

Он всё ещё был во мне, медленный, коварный, как змея, что вцепилась в мои вены. Я сжал кулаки, пытаясь вызвать огонь, но лишь боль отозвалась в пальцах. Проклятье. Они отравили меня, эти крысы из совета, и дракон, моя сила, спал, как убитый.

В воздухе висел запах – тяжёлый, мускусный, волчий, до тошноты знакомый. Он пропитал всё – кровать, стены, одеяло. Я был в их логове. Волки.

Мой разум, мутный от яда, начал складывать кусочки: Дариан, его слова об истинной, о мадам Элли. Элина. Она должна быть здесь. С ними.

Моя Элина, среди этих псов, названная их истинной. Яд в моих венах не мог сравниться с яростью, что вспыхнула в груди, но даже она была слабой, приглушённой.

Я приподнялся на локтях, игнорируя вспышку боли в боку, и осмотрелся. Избушка была маленькой, тесной, с низким потолком из потемневших брёвен.

Мои глаза метнулись к лавке у порога, и я замер. Там, свернувшись калачиком, спала Элина...

Её тёмные волосы рассыпались по плечам, как река, её лицо, обычно такое упрямое, теперь было спокойным, почти ангельским, с лёгким румянцем на щеках.

Плащ, наброшенный на неё, был слишком большим, и она казалась такой хрупкой, такой… прекрасной, что у меня перехватило дыхание.

Она была здесь, живая, и в этот момент, в этом тусклом свете избушки, она была самой красивой вещью, что я видел в жизни. Моя. Но волки… они посмели назвать её своей.

Я попытался сесть, но боль пронзила бок, как раскалённый клинок, и я зарычал сквозь зубы. Движение потревожило её. Она шевельнулась, её ресницы дрогнули, но она не проснулась. А затем я услышал ледяной, спокойный, но полный скрытой угрозы голос.

– Не двигайся, – произнёс волк из тени за столом. – Она всю ночь боролась за твою жизнь. Дай ей поспать.

Я повернул голову, мои глаза, всё ещё затуманенные, сфокусировались на нём.

Альфа.

Никаких сомнений в этом не было. Я сразу же почувствовал его мощную, древнюю ауру.

Он сидел за столом, его тёмные волосы были взъерошены, словно он провёл за этим столом всю ночь, не ложась спать. Его жёлтые, звериные глаза, горели в полумраке.

Это что же, я оказался в волчьем логове? На его кровати?

Выглядел он странно. Его рубашка была смята, а под глазами залегли тени, но в его позе не было слабости. Он сидел, скрестив руки, и его взгляд был холодным, оценивающим, как у волка, что решает, рвать глотку или ждать ещё.

Я стиснул зубы, пытаясь подавить вспышку гнева, но яд и слабость сделали своё дело. Мой разум был мутным, но я знал, что должен говорить осторожно.

– Где… я? – хрипло еле выдавил из себя.

Рейн усмехнулся, его губы изогнулись в кривой, почти ленивой улыбке.

– Ты у меня в гостях, дракон, – сказал он, его голос был ровным, но в нём звучала насмешка. – Элина нашла тебя в лесу, истекающего кровью, как свинью на бойне. Если бы не она, ты был бы уже кормом для ворон. Она боролась за тебя всю ночь.

Он наклонился чуть вперёд, его глаза сузились.

– Я хотел добить тебя, прямо там, у дуба. Но она умоляла. Назвала тебя… человеком, а не драконом. – его усмешка стала острее. – Так что ты должен благодарить её.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ярость борется с благодарностью, которую я ненавидел чувствовать. Элина. Она спасла меня. Но почему? После всего, что я сделал, после её бегства, после моего гнева? Мой взгляд метнулся к ней, спящей на лавке, и я почувствовал, как что-то сжимается в груди – не боль, не яд, а что-то другое, тёплое и мучительное.

– Она… – начал я, но голос сорвался. – Почему она это сделала?

Рейн фыркнул, откинувшись на стуле, его пальцы постукивали по столу.

– Потому что она такая, – произнес волк с таким теплом, что мне захотелось наплевать на его гостеприимство и придушить гаденыша. – Упрямая, добрая, с магией, что светится, как луна. Она видит не только облочку, но и сущность. Верит в любовь и добро. А ты…

Его глаза вспыхнули, и в них мелькнула тень угрозы.

– Ты должен понять, что теперь ты в моей стае. И она под моей защитой. И если ты тронешь её, дракон, я сам вырву тебе сердце.

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев вспыхивает, несмотря на слабость. Он посмел угрожать мне? Императору? Но я был слишком слаб, чтобы бросить ему вызов, и это бесило меня ещё больше.

– Что с тобой случилось? – спросил он вдруг, его голос стал тише, но в нём звучала настойчивость.

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев вспыхивает, несмотря на слабость. Вместо ответа я посмотрел ему в глаза, мои пальцы сжались в кулаки, и я спросил прямо, мой голос был хриплым, но полным силы:

– Сначала ответь на мой вопрос. Правда ли, что Элина – твоя истинная?

Рейн замер, его глаза сузились, а на морде расплылась мерзотная ухмылка. В этот момент ревность, острая и жгучая, скрутила мои вены, как змея, и я почувствовал, как мир сжимается вокруг меня, оставляя только её – спящую на лавке, и его – вожака, что сидел напротив.

Прежде чем волк успел ответить, раздался звонкий, резкий и полный возмущения голос.

– Да, я его истинная, – произнесла с вызовом Элина. – И что? Это что-то меняет, Тирон? Тебе здесь жизнь спасли, дракон, а ты вместо благодарности задаёшь вопросы про наши с Рейном отношения?

Я повернул голову, и моё сердце пропустило удар. Она проснулась.

Элина сидела на лавке, её волосы спутались, а глаза, обычно такие тёплые, теперь горели гневом. Она смотрела на меня с таким негодованием, что я почувствовал себя не императором, а мальчишкой, которого отчитали за глупость.

Её щёки пылали, плащ сполз с плеч, и она казалась ещё более хрупкой, но в её взгляде была сталь, которой я не ожидал.

Я, Тирон, император драконов, привыкший к покорности, к страху в глазах других, был обескуражен. Как она смеет? Но тут же мой запал угас. Я больше не был императором. Я был раненым, отравленным беглецом, лежащим в логове волков, и она… она имела право злиться.

– Элина… – начал я, но голос сорвался, хриплый и слабый. Ревность не утихала, она жгла меня изнутри, но теперь к ней примешивалось другое – стыд, осознание, что я упустил её. Упустил трон. Упустил всё, ради чего жил. А теперь ещё и эти проклятые волки…

Я попытался подняться, игнорируя вспышку боли в боку, которая заставила меня сморщиться, как от удара. Мои локти дрожали, но я стиснул зубы и выпалил:

– Нам нужно уходить. Всем вам. Совет… они решили напасть на вашу стаю. Они отправили войска. Они идут сюда.

Рейн издал низкий рык, его глаза вспыхнули, как угли, а лицо стало жёстким, как камень. Элина ахнула, её рука взлетела к губам, прикрывая их, и я увидел ужас в её глазах. Она посмотрела на Рейна, потом на меня, и её голос дрожал, когда она спросила:

– Что… что ты сказал? Но почему?

Я сглотнул, пытаясь собрать мысли, всё ещё затуманенные ядом. Боль в боку пульсировала, но я заставил себя говорить.

– Совет… – начал я, чувствуя, как слова царапают горло. – Они решили, что я слишком слаб, слишком… занят твоими поисками, Элина. Они хотели войны с волками, хотели раздавить их, чтобы показать силу. Я был против. Я считал, что сейчас не время…

– Отрывать нам головы, – закончил за меня Рейн, его голос был холодным, а на губах появилась злая усмешка. – Так, дракон?

Я бросил на него взгляд, мой гнев вспыхнул, но я подавил его, уклончиво ответив:

– Я всегда был за дипломатию. – старался держать себя в руках и не показывать своих эмоций. – Они подстроили всё. Яд. Кинжал. Они хотели избавиться от меня, чтобы начать войну.