Она рухнула, её тело обратилось в пепел, а пепел замёрз, превратившись в чёрные кристаллы, что рассыпались по земле, как проклятый снег. Её магия умерла вместе с ней.

В ту же секунду воздух задрожал, как будто невидимые цепи лопнули. Дариан, сидевший и сражавшийся на айтаре, пошатнулся, его глаза, пустые и стеклянные, вдруг ожили.

Он часто заморгал, его лицо исказилось от ужаса, и он сполз с ящера, упав на колени. Воины совета вокруг него замерли, их мечи опустились, а лица наполнились смятением. Они не помнили ничего — ни своих приказов, ни своей ярости, ни лжи, что заставляла их сражаться. Заклятье спало.

Тирон и Гедеон опустились на землю, их драконьи формы растворились в сиянии, и они снова стали людьми.

Тирон выглядел абсолютно невредимым. Его чёрный камзол был цел, все ссадины и раны зажили, а глаза горели триумфом.

Гедеон, с его серебряными волосами, выглядел спокойным, но в его взгляде была тень усталости. Армия Огненных драконов, всё ещё потрясённая, посмотрела на Тирона.

И тогда произошло то, чего я никак не ожидала. Сначала Дариан, а после один за другим воины опустились на одно колено, их доспехи звенели, а голоса слились в едином крике:

– Слава императору Тирону! Слава!

Земля задрожала от их голосов, а я стояла, всё ещё на коленях, мои руки дрожали, а слёзы текли по щекам.

Я смотрела на Тирона, на его улыбку, на его силу, и впервые за долгое время почувствовала восхищение, признательность, гордость, а не боль, разочарование и злость.

Два дня пролетели, как дым над пепелищем. Империя Огненных драконов гудела, словно улей: гонцы скакали по дорогам, айтары рычали в стойлах, а в главном зале дворца, восстановленного за считанные часы магией драконов, Тирон и Гедеон утрясали дела.

Дариан, бледный и растерянный, пытался вспомнить, что натворил под чарами Илисты. Совет переформировывали, законы переписывали, границы пересматривали.

Я же бродила по дворцовым коридорам, словно призрак: в простом льняном платье, с заплетенными в косу волосами, с руками, всё ещё пахнущими травами, которыми я лечила раненых. Моя магия, наконец свободная, тихо мерцала под кожей, как тёплый свет свечи.

К вечеру второго дня я вышла на террасу, где когда-то, в другой жизни, мечтала стать императрицей. Сейчас здесь пахло гарью и свежей краской — дворец восстанавливали.

Я облокотилась на перила, глядя, как солнце тонет в багровом небе, и почувствовала, как кто-то подходит сзади. Рейн. Его шаги я узнавала по ритму, они были похожи на поступь большого зверя.

– Элина, – позвал он тихо, останавливаясь рядом. В его жёлтых глазах отражался закат. – Тирон не обманул. Выделил нам земли у Лунных озёр. Волки больше не враги драконам. У нас будет своё государство.

Я повернулась к нему, и в груди вспыхнуло настоящее тепло, без горечи.

– Рада за вас, – прошептала я, улыбаясь сквозь подступающие к глазам слёзы. Я так привыкла к нему и стае за это время, что уже с трудом представляла жизнь без них. – Найдите своих истинных, Рейн. И… живите.

Он кивнул, его рука на миг коснулась моей щеки. Это прикосновение было тёплым, как забота старшего брата.

– Прощай, маленькая знахарка, – произнес он с нежностью, и в голосе его было что-то окончательное.

– До свидания, вожак, – прошептала я и слеза покатилась по щеке.

Волки ушли на рассвете. Тёмные силуэты на фоне алого неба, их вой эхом разнёсся над равнинами.

К вечеру, когда дворец затих, а небо стало тёмно-синим, я стояла у окна в своих новых покоях. Просторных, но тёплых, с камином, где потрескивали дрова. Дверь тихо скрипнула.

Тирон вошёл без доспехов, в простой чёрной рубашке, рукава закатаны, волосы растрёпаны, как у мальчишки. В руках у него был букет полевых цветов, сорванных, наверное, в саду. Он остановился в дверях, глядя на меня, и я почувствовала, как воздух между нами густеет, как перед грозой.

– Элина, – начал он решительно. – Я… хочу попробовать всё сначала. По-другому. Если ты не против… я буду ухаживать за тобой. Как положено. Как должен был с самого начала.

Я оторопела, сердце стучало в ушах. Он шагнул ближе, медленно, будто боялся спугнуть. Тёмные глаза, с золотыми искрами, смотрели на меня с такой нежностью, что я едва дышала.

– Деревню отстроят, – продолжал он, тон стал тише, теплее. – Камень за камнем. А ты… ты можешь заниматься своими снадобьями. Красоты, исцеления, любви — чем захочешь. Я не буду мешать. Только… позволь мне быть рядом.

Он протянул букет. Простые ромашки и васильки, чуть помятые, но такие ароматные. Взяла их, наши пальцы соприкоснулись и по коже пробежала волна трепета. Запах сандала, дым камина, его мятное дыхание — всё смешалось в одно.

– Я согласна, – прошептала дрогнувшим голосом. – Но… давай не будем торопиться, Тирон. Забудем всё что было и начнем с чистого листа.

Он улыбнулся, не императорской, не драконьей, а настоящей улыбкой влюбленного мужчины, от которой в груди что-то перевернулось.

Тирон не прикоснулся ко мне, но его взгляд был как объятие. Мы стояли так, в полумраке, с букетом между нами, и не могли наглядеться друг на друга.

Деревня возрождалась, как феникс из пепла, но теперь она была не просто кучкой домов у леса, а настоящим чудом.

Каменные фундаменты, заложенные драконьими мастерами, поднимались за неделю; деревянные балки, пропитанные огнеупорным маслом, пахли смолой и надеждой.

Крыши покрывали черепицей цвета закатного неба, а на каждой двери висели кованые драконы, как символ мира с империей.

Улицы вымостили гладким камнем, по которому теперь стучали копыта айтаров знати и тележки торговцев. В центре площади возвели фонтан: из пасти ледяного дракона лилась вода, а из пасти огненного — тёплый пар, и дети визжали, бегая между струями.

Мы с Хлоей открыли салон прямо в бывшем доме бабушки. Теперь он сиял белыми стенами и витринами из хрусталя. Назвали просто: «Рецепты бабушки Лиссы».

Хлоя, с её золотыми руками и неиссякаемым энтузиазмом, стала королевой красоты. Утром она месила тесто из лепестков лунных колокольчиков и мёда, днём наносила маски из серебряного корня, а к вечеру торговала моими снадобьями: эликсиры для сияния кожи, масла для волос, капли для сна без кошмаров.

Знать драконьей империи приезжала целыми каретами: леди в шелках, вельможи и министры в отпуске, даже придворные маги. Деньги текли рекой. Золотые монеты звенели в сундуках, и мы с Хлоей смеялись до слёз, считая их при свете свечей.

– Элина, – говорила Хлоя, вытирая руки о фартук, – мы богаче купцов!

– Пока, – подмигивала я, – скоро и их обгоним. Я доработала один рецепт и теперь у нас появится сыворотка от морщин. Леди за нее половину приданного отдадут.

Благодаря нам, деревня стала достопримечательностью.

Путники сворачивали с большой дороги, чтобы увидеть «бывшую волчью деревню» и побывать в нашем салоне. У нас появились трактир «Огонь и Лёд», где подавали горячее вино с корицей и холодное пиво с мятой, и лавка сувениров, где продавали миниатюрные фигурки Тирона-дракона.

Я даже краснея, прикупила себе парочку.

А вечерами… вечерами он сам появлялся.

Дождь стучал по крышам деревни, как тысячи маленьких пальцев, нетерпеливо барабанящих по столешгице. Я сидела у окна, глядя, как капли скатываются по стеклу, оставляя за собой серебристые дорожки, похожие на слёзы неба.

На душе было неспокойно. Тирон так разбаловал меня своими частыми визитами, что стоило ему задержаться, как я начинала злиться и... скучать.

Вдруг дверь скрипнула, и я обернулась, сердце пропустило удар. На пороге стоял он, промокший до нитки, с букетом ирисов в руках, их лепестки дрожали от капель, стекающих с его тёмных волос. Его чёрный плащ блестел от дождя, а в глазах плясала знакомая искра – та, что заставляла меня забывать обо всём.

– Пикник у озера, – провозгласил он, с лёгкой хрипотцой, а на губах его была такая дерзкая и тёплая улыбка, что она моментально растопила мой гнев. – Я принёс зонт. И пирог с вишней.