Старейшина, почти без чувств, осел на пол, его мантия смялась, а он бормотал что-то о проклятии и гневе драконов. Толпа взорвалась криками, кто-то требовал порядка, кто-то обвинял меня в ереси.

А я просто развернулась на пятках и рванула в сторону выхода.

– Я найду тебя, где бы ты ни была, Элина! – проревел Тирон мне в спину, а алая магия вокруг него взвилась столбом пламени, заставив гостей закричать от ужаса. – Вернись, или пожалеешь!

Но я уже бежала. Мое платье, сияющее, как звезды, развевалось за мной, как шлейф кометы. Я пробиралась через толпу, которая расступалась, словно боясь прикоснуться ко мне.

Крики матушки, визг тетушки, гневный голос Тирона, приказывающий стражникам догнать меня, смешались в оглушительный гул. Я выскочила из зала, мои шаги гулко отдавались по мраморному полу.

Коридоры замка мелькали перед глазами, гобелены с изображениями драконов и битв сливались в пестрое пятно, а магические светильники мигали, словно вторя моему бунту.

Стражники гнались за мной, их тяжелые шаги и звон доспехов раздавались позади, но я была быстрее.

Я вырвалась в сад. Аромат жасмина, который вчера казался таким сладким, теперь был горьким. Бросилась к воротам, зная, что где-то там, за пределами дворца, меня ждет бабушка, ее деревня, где я смогу стать свободной, где меня никто не найдет. Где меня искренне любять...

Я бежала, не оглядываясь, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно птица, рвущаяся из клетки.

Слышала отдаленные крики стражников, звон их доспехов, лай собак, которых, должно быть, спустили с цепи. Мое воображение рисовало картины: Тирон, пылающий яростью, приказывает перевернуть каждый камень, чтобы найти меня. Но чем дальше я уходила, тем тише становились звуки погони, и тем сильнее во мне росла уверенность, что он не последует за мной сам.

Его ущемленное эго, его гордость императора не позволят ему бегать за какой-то «провинциальной девчонкой», как он меня назвал. Он, вероятно, уже вернулся к своим фавориткам, к их хихиканью и лести, чтобы заглушить унижение. Лара, с ее ядовитой улыбкой, наверняка уже подносит ему кубок с вином, шепча что-то о том, как он достоин лучшего.

Эта мысль резанула по сердцу, но не так сильно, как раньше. Я больше не была той наивной девочкой, которая мечтала о его любви. Я была свободна, и эта свобода, хоть и пугающая, давала мне силы бежать дальше.

Дорога до деревни бабушки была долгой и тяжелой. Я не знала точного пути – в детстве меня возили туда на повозке, и я помнила только название деревни и смутные очертания холмов, лесов и далекий звон ручья, который журчал неподалеку от ее дома.

Но инстинкт, подкрепленный слабой искрой моей драконьей магии, вел меня вперед, как невидимый компас. Я пересекла поле, где высокая трава хлестала по ногам, оставляя тонкие царапины, пробиралась через заросли ежевики, чьи колючки цеплялись за подол платья, превращая его в лохмотья.

Мои туфли, тонкие, предназначенные для бальных залов, а не для лесных троп, быстро износились, и я чувствовала каждый острый камешек под босыми ногами, каждый из которых врезался в кожу, оставляя кровоточащие следы.

Холодный ночной воздух пробирал до костей, а голод и усталость с каждым шагом становились все тяжелее, сжимая желудок и замедляя движения. Но я не останавливалась.

Когда небо начало светлеть, предвещая рассвет, я вышла на узкую пыльную дорогу, ведущую к соседнему городу. Я старалась держаться в тени деревьев, прячась от случайных путников, но силы покидали меня. Не заметив очередной корень по д ногами, я споткнулась и упала, ободрав колени, и в этот момент услышала скрип колес и тихое ржание лошади.

– Эй, девочка, что ты делаешь здесь одна? – раздался хриплый, но добродушный голос.

Подняла голову и увидела старого торговца, сидящего на обшарпанной повозке, запряженной тощей кобылой. Его морщинистое лицо было добрым, но настороженным. Седые волосы торчали из-под потрепанной шляпы, а глаза внимательно изучали меня. На повозке громоздились мешки с зерном и какие-то ящики, пахнущие сушеными травами и кожей.

– Я иду в деревню Лунный Ручей, – пробормотала я, пытаясь подняться. Мои ноги дрожали, и я едва не упала снова.

Торговец нахмурился, оглядев мое изодранное платье и босые ноги.

– В таком виде? – он покачал головой, спрыгнул с повозки и подошел ко мне. – Ты выглядишь, будто от дракона сбежала. Давай-ка, садись. Я еду в городок неподалеку. Подвезу тебя, а то до деревни в таком состоянии ты не дойдешь.

Я заколебалась, но усталость и боль в ногах пересилили страх.

– Спасибо, – тихо поблагодарила его, позволяя ему помочь мне забраться на повозку.

Он достал из ящика старый шерстяной плащ, пахнущий сеном и дымом, и накинул его мне на плечи.

– Надень, – буркнул он. – Твое платье хоть и в лохмотьях, но все еще кричит о богатстве. Не хватало, чтобы на тебя разбойники позарились или стража заметила.

Я натянула плащ, укутываясь в него, и почувствовала, как медленно начинаю согреваться. Плащ был грубым, но скрывал сияющие нити платья, делая меня похожей на обычную крестьянку. Торговец, представившийся как Гидеон, протянул мне флягу с водой и кусок серого хлеба с ломтем сыра.

– Ешь, – бросил он, заметив мой голодный взгляд. – И не смотри так, будто я тебе яд предлагаю. Я старый, но не злой.

Гидеон подмигнул, и его морщинистое лицо осветилось улыбкой.

Я благодарно приняла еду, жадно отпивая воду и откусывая хлеб. Сыр был соленым, но вкусным, и я почувствовала, как силы постепенно возвращаются. Гидеон, погоняя лошадь, начал рассказывать о своей торговле. Он возил зерно и травы в соседние города, а иногда и магические амулеты, которые покупал у знахарей.

– Времена нынче неспокойные, – говорил он, глядя на дорогу. – Стража по всем дорогам рыщет, говорят, какой-то переполох в замке. Небось, кто-то важный сбежал.

Он бросил на меня хитрый взгляд, но ничего не спросил, и я была ему за это благодарна.

В городке, куда мы прибыли к полудню, он высадил меня у рынка, сунув мне в руки небольшой сверток с хлебом и сушеными яблоками.

– Иди осторожно, девочка, – сказал он, глядя мне в глаза. – И держись подальше от главных дорог. Если кто спросит, скажи, что ты из деревни Трех Дубов. Там никто не станет проверять.

Я кивнула, чувствуя ком в горле от его доброты.

– Спасибо, Гидеон. Я не забуду вас.

Он махнул рукой, будто отмахиваясь от похвалы, и его повозка скрылась в толпе. Я поправила плащ, скрывая остатки платья, и пошла дальше пешком.

Плащ делал меня неприметной, и редкие путники, встречавшиеся на пути, не обращали на меня внимания. Я держалась подальше от дорог, где могли патрулировать стражники, и с каждым шагом страх, что Тирон или его люди нагонят меня, становился слабее.

Мои мысли то и дело возвращались к бабушке. Когда мне было шесть, матушка отправила меня к ней в деревню. Не из любви, а потому, что я была «слишком болезненной» и «непослушной».

Бабушка, старая знахарка по имени Лисса, жила на окраине деревни, в маленьком домике, окруженном лесом. Она была не такой, как все.

Ее глаза, серые, как грозовые тучи, видели больше, чем могли обычные люди, а руки, покрытые морщинами, умели исцелять не только тело, но и душу. Она научила меня читать травы, как книги, и слушать ветер, как голос природы.

Она была мудрой, но не суровой, доброй, но не слабой. Каждую ночь она рассказывала мне истории о драконах, о магии, о женщинах, которые ценили себя и находили свое призвание, даже когда весь мир был против них. Я любила ее больше, чем кого-либо, и именно к ней я теперь стремилась.

Когда мне исполнилось восемнадцать, матушка забрала меня обратно, потому что «пришло время выдавать замуж». Тогда же, в ту зиму, во мне проснулась драконья магия – слабая, но чистая, как горный хрусталь. Именно она сделала меня подходящей партией для императора, именно она привела меня к этому кошмару. Но теперь я чувствовала, что эта магия не только дар, но и мой союзник. Она теплилась в груди, как маленький огонек, давая мне силы идти дальше, даже когда ноги подкашивались от усталости.