Внутри было тесно: жители деревни жались друг к другу у костра, их лица, осунувшиеся от горя и усталости, освещались мерцающим пламенем. Дети спали, свернувшись калачиком под грубыми плащами, женщины тихо переговаривались, готовя скудную еду из того, что удалось унести и найти.

Волки патрулировали округу. Их тени мелькали у входа, они уходили в лес и возвращались с разведанной обстановкой.

Рейн координировал всё это, его низкий и командный голос, разносился эхом по пещере, отдавая приказы: "Кейл, проверь восточный склон. Не подпускай близко".

Я слышал, как они шепчутся о войсках совета, о том, что огонь в деревне угас, но дым всё ещё висит в воздухе.

Я же не отходил от Элины.

Она лежала на соломенной подстилке в углу пещеры, бледная, как призрак, её кожа была почти прозрачной, с синими венами под глазами. Её дыхание было слабым, прерывистым, а лоб горел жаром.

Она металась в бреду, её губы шевелились, бормоча что-то неразборчивое — имена, слова о бабушке, о магии, о боли. Я сидел рядом, прислонившись к скале, мои раны саднили под повязками, которые наложила одна из женщин деревни, но я игнорировал их.

Мой дракон внутри ворочался беспокойно, его огонь был приглушён, но он чуял неладное — её слабость отзывалась во мне эхом, как будто часть меня умирала вместе с ней. Я не понимал, что происходит. Она спасла меня, а теперь... что с ней? Яд? Рана? Или что-то хуже?

Я уже замучил Хлою, ту самую девушку с заплаканными глазами, которая принесла овощи вчера. Она сновала по пещере, помогая всем, но я ловил её каждый раз, когда она проходила мимо.

– Что с ней? – спрашивал требовательно, как будто она обязана была знать. – Она не просыпается. Жар не спадает.

Хлоя смотрела на меня большими глазами, полными слёз, её пальцы подрагивали, когда она вытирала их о подол платья.

– Я не знаю, милорд... – шептала она жалобно и испуганно. – Впервые такое вижу... Элина как пришла, так уснула и не просыпается. Я дала ей отвар из трав, но он не помогает. Простите, я не знахарка...

Крупные слёзы катились по ее щекам, и она избегала моего прямого взгляда. Я видел её страх — не только за Элину, но и из-за меня.

Отпускал её, но к вечеру терпение лопнуло. Это длилось слишком долго. Элина слабела на глазах, её бред становился тяжелее, и я чувствовал, как волнение за нее сжимает мою грудь, как тиски.

Окончательно потеряв терпение, я встал, игнорируя вспышку боли в боку, и направился к Рейну. Он только что вернулся с охоты — его плащ был мокрым от росы, в руках он нёс тушку оленя, а сапоги были покрыты грязью и травой.

Волки вокруг него разгружали добычу, но я не стал ждать пока они закончат. Подошёл с порога, мой голос был полон гнева и беспокойства, которое я не мог скрыть.

– Твоя истинная лежит без сознания уже сутки, – выпалил я, стараясь говорить с достоинством, но выходило не очень. Голос буквально дрожал от гнева. – А ты за это время ни разу не навестил её, не подошёл. Тебе важна она или как?

Рейн замер, его жёлтые глаза сузились, и он бросил тушку на землю, вытирая руки о штаны. Он нахмурился, но в глазах его мелькнула тень беспокойства. Волк бросил взгляд в угол пещеры, где лежала Элина, и его губы сжались в тонкую линию.

Он держался невозмутимо, как всегда, но что-то в его позе выдавало его беспокойство. Надо же! Заволновался! Заметил!

– У меня были дела поважнее, дракон, – ответил он раздражённо. – Патрули, охота, защита стаи. Вы, императоры, в своих замках привыкли, что за вас это делают другие, а мы как-то всё сами. Но...

Он замолчал, его взгляд снова скользнул к Элине, и он быстро подошел к ней. Присев на корточки, коснулся её лба своей большой ладонью. Его губы сжались ещё плотнее, брови сдвинулись, и я увидел, как его челюсть напряглась. Жар Элины, видимо, был сильнее, чем он ожидал.

– Что? – спросил я, подходя ближе, мой голос был полон тревоги, позже поквитаюсь с ним за дерзость, сейчас не до того. – Что с ней, волк?

Рейн убрал руку, его глаза встретились с моими. Он явно что-то знал и понимал. Волк вздохнул, его голос стал тише.

– Мы видим больше многих, дракон, – бросил он недовольно, его тон был как рычание. – Когда Элина сбежала от тебя, мы инсценировали её смерть для тебя и твоего дракона. Лисса провела обряд тёмной магии, чтобы запечатать магию Элины, чтобы защитить её. Это было необходимо. Но теперь Лисса мертва, а Элина, по всей видимости, отказалась от тёмной магии. Её организм отторгает заклятье, а её собственная магия спит и не борется. Она угасает.

Я оторопел, слова Рейна поразили меня. Тёмная магия? Запечатана? Я знал о магии Элины — светлой, чистой, как она сама, — но это...

Это объясняло её слабость, её бред. Я сжал кулаки, чувствуя, как дракон внутри рычит от беспомощности.

– Что нужно, чтобы помочь ей? – спросил требовательно. – Чтобы убрать заклятье Лиссы?

Рейн встал, его взгляд был серьёзным, и в нём мелькнула уважение — или что-то похожее.

– Насколько я понимаю, нужны лунные колокольчики — они растут только на нашей поляне, недалеко от деревни. И эссенция серебряного корня — её можно купить только на рынке. Ближайший небольшой рынок через две деревни, в долине у реки.

Я кивнул, уже поворачиваясь к выходу, мои мысли были ясными. Я достану всё это, чего бы мне это ни стоило.

– Скоро будет, – произнес не оборачиваясь.

Рейн схватил меня за руку, его хватка была стальной, а глаза сузились.

– Там повсюду твои люди, дракон. Это опасно. Совет ищет тебя, твои воины патрулируют дороги.

Я посмотрел на него, мои губы изогнулись в слабой улыбке. Усталой, но уверенной.

– Времени мало, волк. А эти места я знаю как свои пять пальцев, как и своих воинов. За меня точно не надо переживать.

Я вырвался из его хватки и направился к выходу пещеры, чувствуя, как холодный вечерний ветер обдаёт лицо. Элина нуждалась во мне, и я не подведу её. Она спасла меня. Я спасу ее.

Мой дракон шевельнулся, его огонь вспыхнул, подпитывая мою решимость. Я уйду в ночь, петляя по тропам, и вернусь с тем, что спасёт её.

Ночь была холодной. Тьма окутывала лес, как тяжёлый плащ, пропитанный сыростью и запахом хвои.

Я шёл по тропе, едва различимой в тусклом свете луны, что пробивалась сквозь густые кроны деревьев. Сапоги хлюпали по грязи, каждый шаг отдавался болью в боку, где рана всё ещё саднила, несмотря на зелье Лиссы.

Не мог позволить себе остановиться. Элина умирала, её жизнь висела на тонкой нити, и я был единственным, кто мог достать то, что ей нужно.

Лунные колокольчики я нашёл быстро — их серебристые бутоны светились на поляне, как звёзды, упавшие на землю. Я сорвал их, осторожно, чтобы не повредить, и спрятал в мешочек на поясе.

Теперь оставалась эссенция серебряного корня, которую можно было купить только на рынке в долине, через две деревни. Время поджимало, и я ускорил шаг, игнорируя боль.

К рассвету я добрался до деревни — маленькой, зажатой между холмами, с покосившимися домами и узкими улочками. Но сбился с шага стоило только увидеть знамёна с драконьими гербами, развевающиеся над крышами. Мои воины.

Они остановились здесь, их айтары стояли привязанные рядом, а из таверны доносились пьяные крики и смех.

Прижавшись к стене дома, укрылся в тени деревьев, и не поверил своим глазам. Дариан был там. И он... кутит? Это было немыслимо.

Дариан, прекрасный военноначальник, однолюб, сейчас пил в компании девиц со своими воинами. Он не мог так кардинально измениться. Что-то было нечисто.

Я обошёл таверну, двигаться старался бесшумно. Одно из окон было распахнуто, и я заглянул внутрь, притаившись за деревянной ставней.

С этого ракурса было удобнее рассмотреть всю неприглядную картину. Во главе длинного стола, заваленного кувшинами с элем и остатками еды, сидел Дариан. Его доспехи были сняты, рубаха расстёгнута, а лицо раскраснелось от выпивки.