Дариан кивнул, его взгляд стал серьезнее, но прежде чем он успел ответить, в дверь раздался тревожный стук – резкий, настойчивый, как удары молота. Мой дракон ощетинился, и я почувствовал, как жар магии снова разливается по венам.

– Войдите! – рявкнул я, мой голос сотряс стены, заставив светильники мигнуть.

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился начальник стражи, Ксавир. Его золотые доспехи были покрыты пылью, а лицо – бледным, как у мертвеца. В руках он сжимал лоскут ткани, перепачканный кровью и грязью, и я сразу узнал его – это было платье Элины, то самое, в котором она сбежала. Мое сердце замерло, а затем заколотилось с такой силой, что я едва слышал собственные мысли.

– Ваше Величество, – выдохнул Ксавир, его голос дрожал, но он держался прямо, как подобает воину. – Мы нашли это у подножия скалы в горах, недалеко от перевала. Следы… они обрываются. Леди… Элина… она сорвалась со скалы. Она погибла.

Жгучая, нестерпимая боль пронзила грудь, и на мгновение мир вокруг замер, словно время остановилось.

Элина... мертва?

Ее золотистая магия – чистая, как солнечный свет, что пробивается сквозь кроны леса, – угасла?

Мой внутренний зверь взревел, его когти рвали меня изнутри, требуя выпустить огонь, разрушить все вокруг, но я стиснул зубы, заставляя себя стоять неподвижно.

Мое лицо осталось каменным, глаза – холодными, как сталь, выкованная в горниле. Я – император Драконьей Империи, и никто, даже смерть, не увидит моей слабости. Но лоскут платья в руках Ксавира, пропитанный кровью и грязью, лежал на столе, как немой укор.

– Ты видел тело своими глазами? – прорычал я, шагнув к Ксавиру так стремительно, что он невольно попятился, его золотые доспехи звякнули, отражая свет магических светильников.

Мой голос был низким, угрожающим, пропитанным драконьим гневом. Я впился взглядом в его лицо, выискивая малейший намек на ложь, на неуверенность, на что угодно, что могло бы дать мне надежду.

Ксавир опустил голову, его плечи напряглись, но он держался, как подобает воину, несмотря на дрожь в голосе.

– Нет, Ваше Величество. Мы нашли только этот лоскут у подножия скалы, недалеко от перевала. Следы обрываются у края обрыва. Скала – отвесная, без уступов, спуститься без магов или снаряжения невозможно. Мы видели там кровь и обрывки ее платья… – он сглотнул, его глаза избегали моего взгляда, – все указывает на то, что леди Элина не выжила.

Я сжал кулаки. Дракон внутри меня ревел, его чешуя скребла по нервам, и я едва сдерживал желание выпустить огонь, спалить этот кабинет, этот замок, этот проклятый лес.

Дариан, до сих пор молчавший, медленно поднялся из кресла. Лицо генерала, обычно озаренное насмешливой улыбкой, теперь было мрачным, а глаза, острые, как клинки, смотрели на меня с тревогой, которой я не видел в нем со времен войны с Ледяными Драконами.

– Тирон, – тихо позвал он, его голос был осторожным, словно он боялся потревожить зверя. – Чувствуешь ли ты ее магию? Если она жива, ты бы знал.

Я закрыл глаза, отрезая себя от мира, и потянулся к той золотистой нити, что связывала меня с Элиной. Ее магия всегда была для меня, словно маяком в ночи.

Я чувствовал ее в замке, в лесу, в деревне Лиссы. Но теперь… Моя магия, бурлящая, как раскаленная лава, устремилась в пустоту, и там была лишь холодная, гнетущая тишина, как в бездонной пропасти. Ничего. Ни искры, ни эха, ни малейшего следа ее силы.

– Нет, – выдавил я, мой голос был хриплым, почти чужим, и я ненавидел себя за эту слабость. – Я не чувствую ее.

Ярость вспыхнула, как лесной пожар, сжигая все внутри. Вот зачем эта девчонка сбежала?! Как посмела Лисса, эта хитрая змея, скрывать ее? Почему не удержала ее до моего прихода или сама не вернула ее во дворец?

Но затем, словно ледяной ветер, ярость сменилась холодной, расчетливой злостью. Я повернулся к Дариану, мои глаза сузились, а голос стал ледяным, как зимние ветра.

– Ты говорил сменить тактику? – проговорил я медленно, с предвкушением. – Что ж, я последую твоему совету. Ксавир, – я повернулся к начальнику стражи, который все еще стоял, не смея поднять взгляд, – объяви траур по леди Элине. Немедленно. Разошли гонцов по всем уголкам империи – от Пепельных Пустошей до Ледяных Пиков. Пусть каждый лорд, каждый маг, каждый крестьянин знает, что она погибла, сорвавшись со скалы. С сегодняшнего дня в Драконьей Империи траур. Храмы будут петь заупокойные гимны, флаги приспустят, а рынки закроются на три дня. Но… – я сделал паузу, мои губы изогнулись в мрачной, почти хищной усмешке. – Лучшим отрядам – прочесать ущелье, горы, каждую пещеру, каждый ручей. Мне нужно тело. Если Элина погибла, я хочу видеть ее, чтобы убедиться, что ее магия угасла навсегда. Но если это старуха Лисса задумала игру, если это ее уловка… – я сжал кулак, и руны на полу вспыхнули алым, отражая мой гнев. – Сейчас я сделаю вид, что проглотил наживку. Она не хочет замуж? Пожалуйста. У меня мало времени, но оно есть. Посмотрим, что они задумали.

Ксавир поклонился, его доспехи звякнули, и он поспешно вышел. Дариан смотрел на меня, его лицо было мрачным, но в глазах мелькнула искра понимания. Он медленно кивнул, его пальцы постукивали по столу, словно обдумывая мой план.

– Пусть расслабятся, – покивал он. – Вымани их из тени. Если Элина жива, она или Лисса выдадут себя. Но… – он замялся, его брови нахмурились, – ты уверен, что это не слишком рискованно? Если она действительно мертва, ты потеряешь время, а твоя магия…

– Она не мертва, – оборвал я, мой голос был резким, как удар хлыста. – Я не верю в такие «удачные» совпадения. И не верю ни единому слову этой старухи и ее волков. Они что-то скрывают, и я выжгу их тайны, если придется. Но пока я играю по их правилам. Пусть думают, что я сломлен, что я поверил в их ложь.

Дариан кивнул, но его взгляд был тяжелым, как будто он видел что-то, чего не видел я.

– А волки? – спросил он, возвращаясь к делу. – Что с ними? Ты все еще хочешь «дружбы»?

– Как никогда прежде, – отрезал я, шагнув к окну, где темный лес за стеклом казался живым, дышащим, полным тайн и угроз. – Навести их, как я сказал. Следи за каждым их шагом. Если они прячут Элину, если знают, где она, я хочу знать все. И если эта старуха или ее волки задумали меня обмануть… – я повернулся к Дариану, мои глаза полыхнули драконьим огнем, – они пожалеют, что посмели бросить вызов императору.

Дариан кивнул, его лицо стало решительным, и он поднялся, готовый к действию.

– Будет сделано, – заверил он, после чего покинул мой кабинет.

Я же вновь отвернулся к окну. Лоскут платья так и лежал на столе, как немой укор, но я не верил в смерть Элины.

Моя судьба, моя империя, моя сила зависели от нее, и я найду ее – живую или мертвую. Никто не остановит императора, даже если для этого придется сжечь весь мир.

Элина

Я сидела за грубым деревянным столом в бабушкином домике, укутанная в теплый халат, а в голове моей, как заклинание, крутились строки, которые я услышала от бабушки во время обряда. Они были мелодичными, словно песня, и я повторяла их про себя, чувствуя, как слова успокаивают сердце:

В ночи под звездами, где магия жива,

Искры любви зажигают слова.

Поцелуй истинный, чистый, как свет,

Пробудит магию, что спит в тебе.

«Поцелуй истинный»…

Эти слова звучали так нереально, так сказочно, что я почти не верила в их силу. Любовь? Какая любовь могла существовать в мире, где императоры топчут чужие души, а магия становится оковами? Я вспомнила холодные глаза Тирона, его слова, что я лишь средство для продолжения рода, и горький ком подкатил к горлу.

Любовь казалась мне далекой мечтой, миражом, который растворяется, стоит лишь протянуть руку. И все же строки заклинания, словно живые, цеплялись за мою душу, нашептывая, что где-то там, за горизонтом, есть надежда, есть свет, способный разбудить мою уснувшую магию.