Они стояли неподалеку, Рейн и Элина, и я видел, как его рука осторожно убирает прядь её шёлковых волос с лица. Её глаза блестели от слёз, и она смотрела на него с такой болью, что я почувствовал, как что-то внутри меня ломается.

Я всегда считал Элину своей – само собой разумеющимся, как воздух, как трон, как огонь дракона в моих венах.

Она была частью моего мира, частью моего плана, моей власти. Я не задавался вопросом, что она чувствует, чего хочет. Я был императором, и её место было рядом со мной – так я думал.

Но теперь, глядя на неё, на её хрупкую фигуру, на её слёзы, на то, как она смотрит на этого проклятого волка, я понял, что никогда по-настоящему не видел её. Не её сердце, не её душу.

И теперь, когда я осознал, что она значит для меня – не как трофей, не как часть империи, а как женщина, которая стала мне… небезразлична? – было слишком поздно.

Она выбрала его. Или, может, я сам оттолкнул её, своим высокомерием, своей холодностью, своей уверенностью, что она никуда не денется.

Моя грудь сжалась, как от удара, и я отступил в глубь избушки, чувствуя, как горечь поднимается в горле, как яд, который всё ещё тек по моим венам.

Я был ненужным – здесь, в этом логове волков, в этом мире, где мой трон украли, а мою жизнь объявили законченной. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони, и я заставил себя дышать ровно.

Нет. Я не сдамся.

Если совет думает, что может стереть меня, они ошибаются. Я всё ещё Тирон, император драконов, и я найду способ вернуть то, что моё.

Я заставил себя выйти из избушки, каждый шаг отдавался болью в боку, но я держал спину прямо, игнорируя слабость. Снаружи волки уже собрались – импровизированный круг из дюжины мужчин, их жёлтые глаза горели в утреннем свете, а в руках поблёскивало оружие: мечи, копья, арбалеты.

Они выглядели как стая, готовая к бою, их ауры, мощные и дикие, давили, как тяжёлый воздух перед бурей. Рейн стоял в центре, его тёмный плащ колыхался на ветру, а лицо было словно высеченным из камня. Он посмотрел на меня, его бровь приподнялась, и я увидел в его глазах смесь насмешки и настороженности.

– Я иду с вами, – непоколебимо заявил я. – Дайте мне оружие. Я попытаюсь поговорить со своими людьми. Если не получится… – Я замолчал, чувствуя, как боль в боку пульсирует, но я не отвёл взгляда. – Я буду драться.

Волки зашептались, их голоса были низкими, почти рычащими, и я видел, как их глаза сузились, полные недоверия. Высокий, с длинной косой и шрамом через бровь, шагнул вперёд, его рука сжала рукоять меча.

– Дракон хочет драться с нами? – прорычал он, его голос был полон презрения. – Ты думаешь, мы тебе поверим? Ты привёл сюда войну!

– Довольно, Кейл, – оборвал его Рейн, его голос был спокойным, но в нём звучала сталь. Он посмотрел на меня, его глаза пробежались по моему лицу, словно он пытался понять, насколько я серьёзен. – Ты едва стоишь, дракон. Но если хочешь идти – идёшь. Только без фокусов. – Он кивнул одному из волков, и тот неохотно бросил мне короткий меч, его клинок был старым, но острым. Я поймал его, чувствуя, как тяжесть оружия отдаётся в моих ослабевших руках.

Мы двинулись к деревне, лес вокруг нас был живым, его ветви гудели под порывами ветра, а небо темнело, как будто готовилось к буре.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и иголками, и я шёл, стиснув зубы, каждый шаг отдавался болью в боку. Волки двигались быстро, их шаги были бесшумными, как у хищников, и я чувствовал их взгляды, буравящие мою спину.

Они не доверяли мне, и я их не винил. Я был драконом, их врагом, их кошмаром. Но сейчас я был здесь, с ними, и это было единственным, что имело значение.

Деревня встретила нас тишиной – зловещей, неестественной. Большинство жителей уже ушли, их следы терялись в грязи тропы, ведущей к скалам. Только несколько фигур остались – двое пожилых мужчин, таскавших дрова к импровизированному костру у одного из домов, и старуха, стоявшая у порога.

Я узнал её сразу – Лисса, бабушка Элины. Она запрокинув голову, смотрела на небо, где сгущались чёрные облака. Она казалась спокойной, почти безмятежной, но в её позе была сила, древняя и непостижимая, как сам лес.

Когда мы подошли, она перевела взгляд на Рейна, её губы сжались в тонкую линию.

– Пророчество начало сбываться, – тихо, но вкрадчиво произнесла она, её глаза встретились с глазами Рейна, и я увидел, как он кивнул, словно они делили тайну, о которой я не знал. – Тьма идёт, Рейн. И огонь за ней.

Я нахмурился, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Ещё что-то, о чём я не знал? Пророчество? Какое пророчество?

Но прежде чем я успел спросить, Лисса повернулась ко мне, её взгляд пробуравил меня, как стрела, и я почувствовал себя мальчишкой.

– Выпей, император, – сказала она, протягивая мне маленькую глиняную баночку, от которой исходил резкий запах трав и магии, сильной и чистой. – Твой дракон проснётся. Силы вернутся.

Я взял баночку, не чувствуя подвоха. От этой старухи, с её выцветшими глазами и спокойной уверенностью, я меньше всего ожидал предательства.

Я поднёс баночку к губам и выпил, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, а затем распространяется по венам, как огонь. Мой дракон шевельнулся – впервые за эти проклятые часы – его чешуя проступила под кожей, а в груди загорелся слабый, но живой огонь.

Я выдохнул, чувствуя, как силы медленно возвращаются, хотя боль всё ещё держала меня в своих когтях.

Лисса подняла руки, её пальцы задвигались, словно плетя невидимую сеть, и я почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Небо над нами потемнело, облака закружились, как чёрный водоворот, и ветер взвыл, хлеща по лицу, как плеть.

Молнии разорвали небо, их яркие вспышки освещали деревню, а гром гремел, как барабаны войны. Я видел, как волки напряглись, их руки сжали оружие, а глаза горели, готовые к бою. Лисса продолжала шептать, её голос был едва слышен за воем ветра, но я чувствовал, как её магия наполняет воздух, мощная и древняя.

– Они идут, – сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала сталь. – Готовьтесь.

Я сжал рукоять меча, чувствуя, как дракон внутри меня рычит, пробуждаясь от сна. Я был готов – не только ради себя, но и ради Элины, ради этой деревни, ради того, чтобы доказать, что я всё ещё Тирон, император драконов, а не тень, которую совет объявил мёртвой.

Волки вокруг меня стояли плечом к плечу, их глаза горели, как факелы, и я знал, что, несмотря на всё, что нас разделяло, мы были вместе в этот момент – против общей угрозы.

Ветер выл, как раненый зверь, его порывы хлестали по лицу, забивая глаза песком и еловыми иголками, которые кружились в воздухе, как рой разъярённых ос.

Я стоял в центре деревни, сжимая меч, который волки дали мне с такой неохотой, будто я всё ещё был их врагом. Может, так и было.

Мои ноги дрожали от слабости, яд всё ещё тлел в венах, но зелье Лиссы, горькое и обжигающее, разбудило дракона внутри меня.

Я не был императором сейчас – я был воином, готовым сражаться за эту деревню, за Элину, за себя.

Смерчи кружили вокруг деревни, их тёмные спирали поднимали пыль и ветки, создавая непроницаемую стену. Магия Лиссы была повсюду – в вое ветра, в треске молний, что разрывали небо, в дрожи земли под ногами.

Воины совета, чьи доспехи поблёскивали в свете факелов, пытались пробиться к нам, их крики тонули в рёве урагана. Я видел, как они падали, спотыкаясь, как их щиты вырывало из рук, как их лица искажались от ярости и страха.

Смерчи были не просто ветром – они были живыми, словно стражи, вызванные древней силой, и они не подпускали врага к деревне. Но я знал, что это не продлится вечно. Магия Лиссы была мощной, но даже она не могла сдерживать армию бесконечно.

Рейн стоял рядом, его меч был опущен, но глаза горели, как жёлтые угли. Волки вокруг нас держали круг, их оружие было наготове, их дыхание сливалось с воем ветра.