– Элина! – воскликнула Хлоя, подбегая к столу. – Твой отвар – это чудо! Посмотри на мои волосы! – Она встряхнула головой, и её рыжие локоны засияли в свете очага. – Все в деревне только и говорят о тебе! Мы хотим ещё, и… что ты делаешь? Это что-то новое?

Я улыбнулась, чувствуя, как её энтузиазм согревает меня.

– Это маска для лица и скраб для тела, – ответила я, показывая на миски. – Хотите попробовать? Маска сделает кожу, как у лесной феи, а скраб… он как будто смывает всё старое, оставляя только свежесть.

– Ох, давай! – Лия хлопнула в ладоши, её глаза загорелись. – Сколько стоит?

Я замялась. Я не думала о деньгах, но, вспомнив слова бабушки о выживании, поняла, что это мой шанс.

– Два медяка за баночку маски и три за скраб, – сказала я, перебарывая неловкость и смущение. – Они маленькие, но хватит на несколько раз.

– По рукам! – Кира тут же полезла в карман своего передника, вытаскивая монеты. – Я беру и то, и другое. А если понравится, приведу сестёр!

Девушки с энтузиазмом забрали баночки, их голоса звенели от восторга, и я почувствовала, как в груди разливается тепло. Это было не просто про деньги – я видела, как мои отвары приносят им радость, делают их увереннее, красивее. Когда они ушли, я пересчитала монеты – восемь медяков, больше, чем я ожидала. Это было хорошее начало.

Через несколько дней ко мне пришёл Йонас, местный торговец, чья телега раз в неделю отправлялась в город. Он был невысоким, с густой бородой и хитрыми глазами, которые всегда искали выгоду.

– Слышал, твои зелья в деревне нарасхват, – сказал он, постукивая пальцами по моему столу. – Хочу взять партию в город, на рынок. Поделюсь выручкой – шестьдесят тебе, сорок мне. Идёт?

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

– Хорошо, Йонас. Я приготовлю десять баночек маски и десять скраба. И ещё пять флаконов ополаскивателя для волос.

Он ухмыльнулся, потирая руки.

– Договорились. Если пойдёт, будем возить больше.

Йонас вернулся через неделю, его лицо было смесью удивления и радости.

– Элина, твои баночки разлетелись на рынке, как горячие пирожки! – сказал он, выкладывая на стол горсть монет. – Продал половину, но уже спрашивают, когда будет ещё. Городские дамы в восторге – говорят, их кожа сияет, а волосы, как у принцесс!

Я не могла сдержать улыбку, пересчитывая монеты – почти два серебряника, сумма, о которой я раньше и мечтать не могла. Но спрос рос, и скоро Йонас вернулся с новостью:

– Я один не справляюсь, Элина. Беру в помощь соседа, Тома. Он повезёт отдельную телегу с твоими снадобьями. Готовь больше, девочка, это дело пойдёт!

Я работала днём и ночью, смешивая травы, растирая лепестки, наливая отвары в глиняные баночки и флаконы. Но одной мне было не справиться. Хлоя, узнав о моих делах, предложила помощь:

– Элина, давай мы с девочками будем помогать? Ты плати нам по медяку в день, а мы будем сортировать травы, мешать, разливать. Мы уже знаем, как ты делаешь, ты нас научила!

Я согласилась, и скоро мой дом превратился в маленькую мастерскую. Хлоя, Лия, Кира и Анна работали рядом, их смех и болтовня наполняли комнату жизнью. Хлоя ловко растирала лаванду, Кира разливала скраб по баночкам, а Лия аккуратно завязывала их льняными лентами. Анна, самая тихая, сортировала травы с такой тщательностью, что я не могла налюбоваться.

– Элина, ты видела, какие ткани Йонас привёз из города? – спросила Хлоя, её глаза сияли. – Я купила отрез голубого льна, сошью платье! А Кира взяла бусы, такие блестящие, как звёзды!

– А я серьги, – добавила Лия, показывая маленькие медные кольца. – Всё благодаря твоим снадобьям!

Я улыбалась, глядя на их радость, но сама жила скромно. Деньги, что приносили Йонас и Том, я откладывала, складывая монеты в старую жестяную шкатулку под кроватью. Я покупала только необходимое – еду, немного ткани для нового платья, глиняные баночки для отваров. Моя жизнь была простой и спокойной.

Каждое утро я просыпалась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески, и садилась за свой стол, всё больше погружаясь в создание новых снадобий.

С Хлоей, Лией, Кирой и Анной – мы стали настоящими подругами. Их смех и болтовня наполняли мой дом жизнью, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую себя одинокой. Однажды, когда мы сидели за столом, перебирая травы для очередной партии масок, Хлоя, встряхнув своими рыжими локонами, которые блестели, как медь в свете свечей, хлопнула ладонью по столу.

– Элина, тебе нужно название! – заявила она, её глаза горели энтузиазмом. – Твои снадобья уже по всей деревне гремят, а теперь и в городе о них говорят. Надо, чтобы вся столица, да что там – весь мир знал, что это твои зелья! Назови их как-нибудь красиво, чтобы сразу в душу западало.

Я рассмеялась, чувствуя, как её энергия заражает меня.

– Название? – переспросила я, растирая в ступке лепестки лунных колокольчиков. – А как их назвать? Просто «отвары Элины» звучит скучно.

– Ну уж нет! – Лия, заплетая свою длинную косу, покачала головой. – Надо что-то изящное, как у городских торговцев. Может, «Зелья лунного света»?

– Слишком обезличено, – фыркнула Кира, наливая скраб в маленькую глиняную баночку. – И звучит, будто мы ведьмы какие-то. А ты, Элина, больше похожа на… ну, на леди, которая знает толк в красоте.

– Точно! – Хлоя щёлкнула пальцами. – «Снадобья красоты мадам Элли»! Звучит так, будто ты из столицы, и сразу ясно, что это для красоты. Все городские дамы будут в восторге!

– Мадам Элли? – Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки розовеют. – Я же не какая-то важная леди. Просто Элина.

– Ой, не скромничай! – Хлоя подмигнула. – Ты делаешь чудеса, а это достойно титула. И потом, «мадам Элли» звучит так, что в столице все будут думать, что ты какая-нибудь таинственная знахарка с магическими секретами.

Девушки захихикали, и я, не удержавшись, присоединилась к их смеху. Название «Снадобья красоты мадам Элли» действительно звучало красиво, и я согласилась.

Но в глубине души я всё ещё боялась, что слава о моих снадобьях дойдёт до Тирона, до его драконов, до его совета магов. Что, если он узнает, где я прячусь?

Эти мысли холодили сердце, но я отгоняла их, сосредотачиваясь на работе, на смехе подруг, на тепле, которое они приносили в мою жизнь.

– Кстати, – Кира понизила голос, словно делилась запретным секретом, её тёмные кудри качнулись, когда она наклонилась ближе к столу. – Вы слышали, что волков опять видели недалеко от деревни? Говорят, огромные, с шерстью, чёрной, как ночь, и глазами, что горят, как угли в очаге. Я бы умерла от страха, если бы встретила такого в лесу, но…

Она мечтательно вздохнула, её пальцы замерли на баночке с маской.

– Есть в них что-то такое… дикое, сильное. Как будто из старых сказок, где герои сражаются с драконами и побеждают. Я слышала, они приходят в деревню по ночам, оборачиваются людьми и… ну, вы знаете.

Кира хихикнула, её щёки порозовели.

– Половина девушек в деревне уже хвастаются, что гуляли с волками. Они такие… обаятельные, что ли. Ни одна не устоит.

– Ох, не говори! – Лия прижала руки к груди, её глаза заблестели, как у ребёнка, которому рассказали о чуде. – Я видела одного, когда ходила за водой к ручью на закате. Он стоял на опушке, огромный, с серебристой шерстью, которая ловила последние лучи солнца. Его глаза… я клянусь, они смотрели прямо в душу. Он не двигался, просто смотрел, а потом ушёл в лес, как тень. Я чуть не упала, ноги подкосились, но… это было так красиво. Такая животная мощь в них чувствуется, такая свобода.

Она замолчала, её голос стал тише, почти благоговейным.

– А потом я узнала, что он обернулся человеком и болтал с Мартой у кузницы. Она потом три дня ходила, как в облаках, всё твердила, что он шутил с ней и подарил ей цветок. Говорит, он был таким галантным, что она чуть не растаяла.

Анна, обычно молчаливая, вдруг подняла голову от кучи ромашки, которую сортировала. Её бледные щёки слегка покраснели, и она тихо сказала: