А Ноа… Боже, этот бедняга явно не справлялся. Обычно я не обращаю внимания на местные сплетни, но слухи о его возвращении ходили самые разные. А вчера он приоткрыл передо мной дверцу в их с Тесс мир. Маленькую, но важную.
Я почти его не знала, но после той ночи между нами что-то изменилось. Он доверил мне своего ребёнка. А я помогла. Может, мы и правда теперь друзья.
Хотя я и не была уверена, что вообще ещё умею дружить. Грэм годами изолировал меня. Стоило мне выйти куда-то без него — он обижался, устраивал сцены, и всё заканчивалось тем, что проще было вообще никуда не ходить.
Он сводил на нет те немногие дружеские связи, что у меня оставались. Он хотел, чтобы рядом с ним были только те, кого он сам считал достойными.
Теперь я снова могла выбирать. И если я хочу подружиться с одиноким отцом из квартиры наверху, то так тому и быть.
Свобода, которую я обрела после развода, оказалась даже лучше, чем я себе представляла.
Я могла есть, что хочу. Смотреть те сериалы, которые мне нравятся. Выходить в свет или оставаться дома. Начать глупое хобби, поехать в спонтанное путешествие. Прошло уже два года, а я всё ещё не могла до конца поверить, что это моя жизнь.
Сколько всего я отдала, чтобы быть женой Грэма.
Как охотно я отказалась от собственного «я» ради того, чтобы стать «мы».
Теперь это — будущее моей младшей сестры. Она совсем скоро станет миссис Грэм Уайтхолл. И у неё будет от него ребёнок.
Я сделала глоток кофе, пока подъезжала к зданию продовольственного банка. Чип, бывший владелец хозяйственного магазина, который он несколько лет назад передал сыну, возглавлял нашу пятничную бригаду волонтёров. В основном это были мужчины за семьдесят, которым хотелось выбраться из дома. Они сами называли себя «командой старичков» и приходили в бандажах и с наколенниками.
И надо сказать, разгружали они чёртовски хорошо.
Когда я выскочила из машины, Чип отсалютовал мне.
— Овощи приедут из Бангера через десять минут, босс.
— Спасибо. Мне надо отправить письмо, потом я выйду разгружать с вами. Я вчера почистила и продезинфицировала второй холодильник.
Он кивнул и уже отдавал указания своим приятелям по покеру, которые расставляли тележки под ящики с яблоками, картошкой и прочими продуктами, которые должны были приехать сегодня.
Внутри я поднялась по лестнице на два пролёта. Тётя Лу отремонтировала этот старый особняк на окраине города ещё в восьмидесятых. Первый этаж она переделала в просторное помещение, где клиенты могли самостоятельно набирать продукты. Там был приёмный стол, где нужно было показать удостоверение, а также мобильные полки, которые можно было легко переставлять. Старая кухня в глубине дома была оснащена холодильниками для хранения скоропортящихся продуктов, которые мы выдавали ежедневно.
На втором этаже мы хранили средства гигиены и товары для дома. Там же находилась и комната для мероприятий. Наши офисы были втиснуты под самой крышей, в мансарде. Там я принимала звонки, платила счета и заполняла всё, что только находила, — заявки на гранты.
Настоящей жемчужиной была пристройка из бетонных блоков. В прошлом году, благодаря пожертвованиям и бесплатной рабочей силе, мы её отремонтировали и починили крышу. Теперь там располагались холодильные и морозильные камеры промышленного уровня. Дополнительное морозильное пространство дало нам возможность принимать больше поставок мяса, что было критически важно для наших клиентов. Мы получили долгосрочное хранение, а значит, могли планировать раздачи заранее.
Перед зданием остановился грузовик. Я бросила сумку и ноутбук, сняла худи и рванула на разгрузку.
Сбегая вниз, я улыбнулась, проходя мимо гаража. Каждый раз, глядя на него, с правильной изоляцией, хорошей вентиляцией и новенькой металлической крышей, я мысленно благодарила Оуэна Эберта. Он, конечно, увёл у нас лучшего волонтёра, когда Лайла уехала с ним в Бостон, но сделал так много доброго для людей в этом районе.
А теперь я неожиданно завязывала странную полуночную дружбу с его братом.
Чёртовы маленькие городки.
— Ты бледная, — сказала тётя Лу, переставляя коня.
Я пожала плечами. В голове была каша. Поражение было неизбежно — и меня это уже не удивляло. Лу играла в шахматы потрясающе, и несмотря на все годы её наставничества, я так и осталась посредственностью.
— Ты о себе заботишься?
Я проигнорировала вопрос и прибавила звук на Bluetooth-колонке. Мы начинали с шашек, когда я была маленькой, и постепенно дошли до шахмат. Иногда разбавляли это карточными играми — тётя была великолепна и в криббидж.
Что бы мы ни делали, у нас всегда играла музыка. Чаще всего — Долли Партон, но иногда — Тина Тёрнер или Шер.
Лу закрыла глаза и начала покачиваться в такт Yellow Roses.
— Такая, блядь, хорошая песня.
У меня сжалось сердце, когда я увидела, как искренне она наслаждается моментом. Болезнь не отнимет у неё душу. Она держалась уже столько лет, но сейчас, в свои шестьдесят с лишним, ей нужно было больше помощи.
— Если не хочешь говорить о своём здоровье и счастье, давай тогда про работу, — сказала она, сделав ещё один ход и подбираясь ближе к шаху. — Что ты решила по поводу дефицита яиц? И отвечали тебе из Feeding America? Заявка на грант была охрененная. Ты в этом чертовски хороша.
Тётя Лу — настоящая святая. Десятилетиями она помогала другим. Не было проблемы, с которой она не готова была бы справиться, засучив рукава и ругаясь, как старшина на берегу. И она больше всего любила именно это: выпить виски и выругаться от души.
Я приподняла бровь.
— Рада видеть, что это место не притупило твой блеск.
— Ты же знаешь, моё любимое слово — «блядь», — сказала она, пока я думала над следующим ходом. — Я тут с ума схожу. Все вокруг вечно улыбаются, всё такое чистенькое и сверкающее. Что мне, блядь, тут делать весь день?
Мы это обсуждали уже миллион раз с тех пор, как она переехала сюда. Здесь она могла жить самостоятельно, но с поддержкой и в окружении людей.
— Вступи в клуб прогулок, — как всегда предложила я. — Или в бридж поиграй. Сходи в торговый центр. Подстригись. Тут же вроде есть общественный огород?
Она уставилась на меня испепеляющим взглядом.
— Я скучаю по настоящим, важным делам.
— Ты до сих пор помогаешь мне с бухгалтерией. Всё ещё вычитываешь заявки на гранты. Тебя ещё не отправили на покой.
Она выпрямилась и фыркнула. Попалась. Да, она больше не могла разгружать грузовики и весь день стоять на ногах, но это не значит, что она выпала из жизни.
— Получается привлекать новых волонтёров? Люди должны больше делать. Сообщества строятся на усилиях и труде. Если мы все сядем на жопу — общество рухнет.
Она читала мне эту лекцию всю мою жизнь. Никто не был таким энергичным и готовым помогать, как тётя Лу. В её глазах все остальные тоже должны были быть такими.
Я кивнула.
— Школа даёт академический зачёт за волонтёрские часы. Несколько будущих выпускников пойдут на летнюю стажировку.
Её лицо смягчилось, но допрос она не прекратила.
— А с подгузниками? Банк в Портленде одобрил наш запрос?
— Пока нет, но я настроена оптимистично. Мне придётся оплатить доставку, но нам могут прислать в три раза больше, чем раньше. И не только подгузники. Детский шампунь, больше смеси. Это может сильно помочь.
Нашему сообществу нужно было гораздо больше, чем просто еда. Я благодарна за каждое побитое яблоко, которое мы получаем, но нужда на этом не заканчивается. Подгузники в самом верху списка. Как и женская гигиена.
— Я подумываю об установке прачечной, — сказала я, когда Лу пододвинула ферзя.
— Шах. — Она в упор посмотрела мне в глаза. — Где и как?
— В подвале. Я делаю ставку на крупных корпоративных спонсоров. Надеюсь, смогут пожертвовать стиральные и сушильные машины.
Она хмыкнула.
— Отличная идея...
