— Не могу удержаться. У меня такая девушка — нужно выглядеть так, будто я по уши влюблён.

— Я помню. — Она хмыкнула. — Сложно тебе, наверное, да?

Я взял её за руку и закружил, заставив юбку закружиться, а себя — мельком увидеть её бёдра.

— Совсем несложно. Эти выходные будут в кайф.

Виктория была добрая, с чувством юмора. И очень, очень красивая. Я держал её в своём воображении строго в категории «друг». Но, чёрт возьми, я же живой мужчина. Как не заметить эти блестящие волосы, шоколадные глаза и её чертовски аппетитную попу?

Поэтому я просто откладывал эти мысли в сторону. Виктория — друг. Я не должен смотреть на неё так.

Я умею держать голову в порядке. Когда я «в режиме пожара», я весь — в деле. Спроси у меня дату рождения в разгар экстренной ситуации — вряд ли бы вспомнил.

— Готова? — спросил я, протягивая руку.

Репетиция была на пляже. Уже через пару минут стало ясно, что невеста — та ещё примадонна. Но я улыбался, болтал, держал Викторию за руку. Роль поддерживающего бойфренда давалась легко. Её благодарный взгляд каждый раз делал это ещё проще.

После репетиции нас пригласили на террасу с видом на океан. Там играл струнный квартет, официанты носили серебряные подносы с шампанским и изысканными закусками.

Я всё никак не мог поверить, что всё это — реальность. Ведь раньше у Рэндольфов не было денег. Мистер Рэндольф был сантехником, миссис Рэндольф вела танцевальную студию. Мы с ними особо не пересекались, но их история успеха уже давно стала частью местного фольклора.

— Трудно поверить, что всё это оплачено за счёт сантехнических принадлежностей, — пробормотала Виктория, отпивая шампанское и наблюдая, как её родители обмениваются воздушными поцелуями с гостями.

— Напомни, что именно он придумал? — спросил я, оглядывая всё вокруг.

— Приспособление для прочистки вентиляционных стояков, — пояснила она. — В старших классах папа придумал, как упростить процесс. Ему пришло в голову, когда он был на крыше. Вернулся домой, собрал прототип, пару раз его протестировал, а потом позвонил кузену — тот у него патентный юрист.

Она пожала плечами и выдохнула, надув щёки.

— А дальше — история. Благодаря этой штуке сантехникам не нужно постоянно лезть на крыши. Это быстрее, безопаснее, проще. Потом папа нашёл инвесторов, и так появилась Randolph Plumbing Supply. Его инструментами пользуются по всей стране, а родители получают процент с продаж.

— Впечатляет, — сказал я. — Я эти машины видел по всей стране.

— Это было странно. В один день мы были обычной семьёй. А на следующий — уже богаты. И не просто «поехали в Диснейленд и купили новые машины» богаты. А по-настоящему: «живём в особняке и отдыхаем на Лазурном берегу» богаты.

Я знал Вик недолго. Не по-настоящему. В детстве мы вращались в разных кругах. Но то, что сразу поразило меня в ней, — её простота. Её любовь к походам, к хорошему кофе, то, как она улыбалась каждому в городе. Сложно было увязать эту Викторию с теми людьми, что окружали нас сейчас.

— Я сюда не вписываюсь, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Мои родители и сёстры изменились после того, как мы уехали из Мэна. Пока я училась в колледже, они переехали в дорогой пригород Бостона, купили огромный дом. Мои сёстры пошли в частную школу, а родители вступили в загородный клуб.

— А ты — не про это.

Она зыркнула на меня.

— Конечно нет. Я — последний человек, которому место в загородном клубе. Поверь, мой бывший муж напоминал мне об этом регулярно.

Я посмотрел в сторону «счастливой пары», которая принимала гостей. Грэм был точь-в-точь таким, как она описывала: загорелый, с ботоксом, белоснежной улыбкой и напыщенным видом. Его костюм, наверное, стоил дороже моей машины, а блестящие часы дополняли образ, но больше всего в нём раздражала надменность.

— Пошли искать ещё этих гребешков, — сказал я, увлекая Викторию подальше от того места, куда она смотрела.

Первый час мы вели светскую беседу с приезжими гостями и периодически заглядывали к тёте Лу — проверяли, всё ли у неё в порядке.

Вик начала понемногу расслабляться, и я даже надеялся, что вечер пройдёт не так напряжённо, как она боялась.

Но потом появилась её мать.

Я слышал обрывки историй о Миранде Рэндольф из сплетен в городе и от самой Вик. Но ничто не могло подготовить меня к встрече с ней. Чёрное короткое каре, куча украшений и презрительная усмешка. Она прижала нас к бару, вынудила выслушать представление и устроила Вик допрос о работе, друзьях и о том, как она познакомилась со мной.

— Ты немного расплылась, — процедила она сквозь зубы. — Видимо, в ваших глухоманях пилатеса нет.

Вик рядом со мной будто сдулась, поправляя подол платья.

Мне, по идее, не стоило вмешиваться, но удержаться было тяжело. Особенно когда Миранда провела пальцами по щеке дочери и добавила:

— В Бангоре, наверное, есть приличный дерматолог. Стоит записаться. Вечно молодой ты не будешь. Пару лазерных процедур пошли бы тебе на пользу.

Боже, какая же она прелесть. С её лицом, натянутым до состояния бешеной собаки, мне с трудом удавалось сдержаться и не ляпнуть что-нибудь.

К счастью, она переключилась с критики дочери на нас — расспрашивала о наших отношениях и моей работе. Так что я включил режим «надёжного плюс-один» и поддержал версию, которую мы с Викторией придумали заранее: соседи, сначала дружба, потом роман.

— Эберт? — с насмешкой повторила её мать.

Я не удивился. Нашей семье слава всегда доставалась сомнительная. Отец, напомню, отбывал срок в федеральной тюрьме.

Пока Миранда вещала, к нам подходили другие гости. Невеста с умиротворённым лицом всё тёрла свой почти плоский живот. А затем появилась высокая и болезненно худая женщина — судя по всему, вторая сестра Вик.

— Чем вы занимаетесь? — спросила Александра, по-прежнему нелепо поддерживая свой «животик». Судя по интонации, всё, что не звучит как «инвестбанкир» или «гендиректор», её не устроит.

— Пожарный, — ответил я.

Технически — неправда. Но что-то подсказывало: говорить, что я сейчас безработный, здесь было бы неуместно.

Как только я это произнёс, их лица вытянулись. Стало очевидно — я больше не представлял интереса. И слава богу. Этот разговор надо было срочно завершать.

Я обнял Вик за плечи. Все мои инстинкты кричали: хватай её, неси куда подальше, в первую же закусочную с лобстерами — за пивом, настоящей едой и минутой покоя от этого фарса.

Но прежде чем я успел реализовать свой безошибочный план, сквозь толпу прорвалась ещё одна фигура.

— Ты говорила, что вы не встречаетесь, — громко заявила миссис Дюпон, подбивая начёс. Её покойный муж был мэром, когда я был ребёнком. Та ещё змея, из тех, кто считает себя выше всех остальных.

Но сплетничать ей было не западло — это вообще её главный талант.

Мать и сёстры Вик переглянулись, и выражения их лиц сделались ещё язвительнее. Вокруг сразу стихли разговоры — всем хотелось услышать продолжение.

Вик напряглась рядом.

— Мы просто не хотели афишировать, — тихо сказала она, заливаясь румянцем.

— Да она вообще ни с кем не встречалась, — громко возвестила миссис Дюпон. — Всё, наверное, потому, что до сих пор влюблена в жениха.

Вик ахнула. Александра продолжала поглаживать свой живот, самодовольно ухмыляясь.

Чёрт. Это был кошмар Виктории, воплотившийся в реальность. Люди пялились, шептались, наслаждаясь чужим позором.

— Конечно они встречаются, — раздался голос тёти Лу. Она протискивалась сквозь толпу, постукивая тростью по лодыжкам (подозреваю — намеренно). Она бросила на миссис Дюпон убийственный взгляд, а потом смерила меня с головы до ног. — Посмотрите на него. Если бы она его не заполучила, я бы это сделала. Ты же знаешь, я неравнодушна к пожарным.

Я притянул Вик ближе, провёл ладонью по её плечу.

— Он так выглядит, — тётя Лу указала на меня, чуть не заехав тростью по ноге Александры, скорее всего — специально. — И он ещё и герой? — Она положила руку на грудь. — Ох, обморок. У Виктории такой вкус появился, с тех пор как она вернулась на север. — Она метнула взгляд в сторону Грэма.