Ялтинско-Потсдамская международно-политическая система была сложным и противоречивым явлением. Ее создатели стремились сформировать новый мировой порядок, который должен был обезопасить мир от повторения только что закончившейся страшной войны.

Для этой цели создавалась Организация Объединенных Наций – главный гарант мира и безопасности. При этом вся система ООН основывалась на том новом соотношении сил, которое складывалось в результате победы над нацистской Германией.

В решениях Ялты и Потсдама закладывались общие согласованные принципы и решения, и одновременно из них проистекали острые будущие противоречия. Творцы Ялты зафиксировали некий status quo между Советским Союзом и Западом (прежде всего США). Все признают, что эта система в значительной мере базировалась на биполярном соотношении сил, и просуществовала она до окончания холодной войны.

Острая конфронтация и холодная война явились наиболее зримыми и очевидными компонентами Ялтинско-Потсдамской системы; но она не ограничивалась лишь этим. В период с 1945 года и до конца 1980-х годов мир пережил немало спадов и подъемов в развитии международных отношений.

Порой мир оказывался у порога военного столкновения (как случилось во время кубинского кризиса 1962 года и еще ранее Берлинского кризиса 1948 года). Но в рамках этой же системы был и первый «детант» и длительная, породившая столь много надежд, разрядка конца 1960-х – начала 1970-х годов, ознаменовавшаяся таким значительным достижением, как Хельсинский заключительный акт, да и весь так называемый Хельсинский процесс.

Ялтинская система и свойственный ей биполярный мир с характерной глобальной конфронтацией одновременно создали некую стабильную устойчивость. Создавалось впечатление, что основные участники событий выработали (сознательно или стихийно) некие правила игры, позволявшие избежать общего конфликта.

При этом конфронтация останавливалась как бы на границе столкновения (некоторые идеологи и политики так и определяли эту политику – «на грани войны»), но нигде эта грань не была перейдена. За 40 с лишним лет возникало много местных локальных конфликтов и даже войн, причем весьма ожесточенных, но главные державы – СССР и США вместе с своими союзниками смогли предотвратить большую войну и избежать столкновения между собой.

Политика «сдерживания» обосновывалась теоретиками и идеологами с обеих сторон. Очень часто мир находился в состоянии крайнего напряжения, но в итоге у главных противоборствующих держав хватило здравого смысла и воли, чтобы не ввергнуть человечество в пучину ядерной войны.

Холодная война закончилась, символом чего стало разрушение Берлинской стены.

А с распадом Советского Союза закончилось время и для Ялтинско-Потсдамской международно-политической системы. Уходили в прошлое жесткие глобальные противоречия, в том числе и в военно-стратегической сфере. С переходом России на рельсы рыночной экономики и с началом демократического процесса завершилось и время для острейшего идеологического противоречия.

Содержание международной жизни кардинально изменилось, и перед человечеством, казалось, встала задача строительства новой архитектуры и формирования новой международно-политической системы, отражающий мировые задачи и расстановку сил в начале XXI столетия.

Сегодня проблема истории холодной войны снова приобрела актуальность. Это связано с резким обострением международной ситуации, новой напряженностью в отношениях России и США и России и Европейского Союза.

Во многих исследованиях и в средствах массовой информации опять заговорили о новой холодной войне. В связи с этим обострился интерес к истории холодной войны, ее особенностям и эволюции. Утверждается, что существует слишком много аналогий периода холодной войны и современного этапа международных отношений.

Аналогия действительно существует в плане, например, обостренного отношения американской и части западно-европейской элиты к России. Но все же это разные эпохи и иная ситуация. Нет и идеологического противостояния, связанного с различными социально-экономическими системами, с глобальным противоречием капитализма и социализма.

Отличие эпох состоит и в том, что в каком-то отношении нынешнее противостояние содержит элементы непредсказуемости и неопределенности, тогда как в период холодной войны существовали правила игры, о которых мы уже писали. Кроме того, неизмеримо возросла негативная роль средств массовой информации, которые инициируют настроение русофобии.

И все же, как во всей истории, необходим и чрезвычайно важен исторический опыт. В этом отношении учет и обращение к опыту и урокам истории холодной войны полезно для понимания современного этапа.

Один из уроков длительного периода истории холодной войны, прежде всего, состоит в необходимости предупреждения тех угроз и рисков, которые могут привести к обострению на международной арене. Это означает, что противостоящие стороны должны проявлять сдержанность; избегать таких шагов и действий, которые могут рассматриваться другой стороной как проявление враждебности или угрозы.

Учитывая то, что в ядерный век военное столкновение чрезвычайно опасно для всех стран и для человечества, важно попытаться установить пределы и лимиты конфронтации или стремиться к минимизации опасных последствий взаимной неприязни.

Следует постараться понять намерения другой стороны, и, самое главное, всем необходима готовность к компромиссам для предотвращения конфликтов и для снижения уровня напряженности и противостояния.

Во все времена происходила смена согласия и союзов, вражды и войн. Это процессы стали как бы постоянными атрибутами исторического развития. Но опыт мировых войн ХХ столетия и глобальная угроза в случае ядерного конфликта заставляют сегодня думать о новых продуктивных механизмах предотвращения конфликтов и своевременного выхода из возникающих рисков и угроз.

По характеру своей работы я часто бывал в разных странах Европы и однажды, кажется, в начале 1980-х годов, попал на конференцию во Франции, на которой один из участников делал доклад об «идее Европы». Меня заинтересовала эта проблема, и я познакомился с многочисленными трудами по данной теме.

Я понял, что фактически речь идет о восприятии Европы как некоего единства, как культурно-психологической общности. В эту тему входит и история многочисленных проектов объединения Европы, существовавших с XIV века и завершившихся созданием Европейского Союза.

С этого времени я «вошел» в европейскую тему, и она заняла практически ведущее место в моих научных интересах. Я опубликовал книгу «Европейская идея в истории. Взгляд из Москвы». Это была весьма необычная тема. Когда я принес в издательство рукопись, редактор с удивлением спросил меня: «А что это за идея Европы?»

Но вскоре после выхода в свет книги на русском языке ее издали в Германии на немецком языке и в Англии – на английском.

Постепенно из этой большой темы я сконцентрировался прежде всего на проблеме «Россия и европейская идея», а в более широком смысле – «Россия и Европа». С этой темой я выступал на многих международных конференциях, затем и с лекциями в Лондоне, Оксфорде, Париже, Берлине, в странах Балтии и т.п. Недавно вышла моя книга в Париже «Европейская идея и Россия». Издавалась новая работа и в России – «Российский европеизм».

Обращаясь сегодня ко всем этим книгам, я все более убеждаюсь, что тема «Россия в Европе» не только не уходит на второй план, но интерес к ней даже усиливается как в России, так и в странах Европы.

Объективным фактом является и то, что этот интерес сильно политизирован.

И в этой ситуации сегодня мне кажется целесообразным обратиться к этой проблеме и, в том числе, оценить то, что написал ранее, и то, что я думаю сейчас, в первом двадцатилетии XXI века, – о нынешней России и ее месте в Европе и в мире в более широком плане, об исторических судьбах Европы и о перспективах ее развития или упадка.