– Когда может появиться новый учебник?

– Если в конце этого года мы объявим конкурс, то к концу 2014 года учебник уже будет.

– Для чего нужен новый учебник истории, если уже сейчас многие учителя говорят, что историко-культурный стандарт, на основе которого будет создан учебник, ничем не отличается от тех учебников, которые есть сейчас?

– Стандарт – это все-таки не учебник, это хронологический каркас. Он представляет собой всего лишь перечень фактов, событий и персонажей, которые должны присутствовать в учебнике. Тут ничего другого мы придумать уже не можем – как в старых учебниках, так и в новых, от фактов мы никуда не можем уйти. Главный вопрос состоит в том, как их интерпретировать. Сейчас идет обсуждение, которое указывает, чего в стандарте, на взгляд общественности, не хватает. Одновременно мы начинаем работу по совершенствованию этого стандарта.

Мы будем писать преамбулу смыслового ценностного плана к каждому разделу стандарта. Это будет самое главное, поскольку внесет новый элемент в трактовку этих событий. Очень важно, чтобы концепция, а потом и учебник были новаторскими и не повторяли предшественников.

– Что это за преамбула смыслового ценностного плана?

– Сейчас она тоже есть в стандарте, но пока она объясняет общие цели и задачи исторического образования в школе. Теперь эта преамбула будет по разделам. Скажем, первый большой раздел – «От Древней Руси к Великому княжеству Московскому». В преамбуле необходимо кратко прописать новые вещи, которые есть в оценках этого события: древняя Киевская Русь как известный цивилизационный синтез, на базе которого потом возникли русское, украинское и белорусское государства. Существуют новые оценки феодальной раздробленности – возможно, это определенный этап на пути к централизации. Или в подразделе про Ивана Грозного будет не просто прописано «Эпоха Ивана Грозного» с перечислением фактов, но и будут даны какие-то смысловые оценки. В отношении него есть совершенно четкая проблема – как расценивать его реформы с ценой, которой они достигались. То же самое относится к Петру I. Когда эта преамбула будет написана, стандарт станет навигатором для авторов учебников, поскольку желательно писать учебники в этом же направлении.

– В этой преамбуле будет прописано, что на спорные моменты необходимо давать различные оценки?

– Да, это возможно. Но, понимаете, учебник – это не научный труд, там не будут по каждой мелочи и мелкому факту выстраивать разные мнения ученых. Но если есть принципиально разные точки зрения на какие-то события, то, по-моему, их надо отразить.

– А обсуждение национального вопроса ожидается?

– Сначала в первых числах сентября состоится большое совещание, на котором мы будем обсуждать, как оценивать советское общество в XX веке и как его следует описать в учебнике. А во второй половине сентября в Уфе как раз будет обсуждение того, как оценивать и писать в учебнике моменты о присоединении национальных районов к России. Это тоже принципиальный вопрос, вызывающий очень большие споры. Сейчас часто региональные учебные пособия вступают в противоречия с оценками того или иного события, которое дается в федеральном учебнике. Поэтому надо договориться, что должно быть в региональных учебниках. Сейчас там полный разнобой: какие-то – по 300 страниц, в других – по 20 страниц, где-то культура преобладает, где-то – политические оценки. Я считаю, что в учебнике можно прописать разные точки зрения на то или иное событие, в том числе, например, на вопрос о присоединении Казани.

– Как вы относитесь к формулировке, которая есть в стандарте, – «история религии, в частности православия, должна пронизывать все содержание учебника»?

– Это неудачная формулировка. У нас школа светская. Хотя роль православия, церкви и других религий должна быть отражена и в стандарте, и в учебнике. Это совершенно очевидно. Но, учитывая, что православие и история православной церкви занимают большое место в российской истории, конечно, этот момент должен занять место в учебнике.

– Почему в России стали обращать такое пристальное внимание на именно преподавание истории?

– Это общемировая тенденция на самом деле. Я был на двух заседаниях Совета Европы, где обсуждалась проблема европейского учебника по истории, каким он должен быть. История превратилась в ведущую гуманитарную дисциплину, которая очень тесно связана с гуманитарным образованием в принципе. В учебниках истории в каждой стране в любом случае есть элементы собственных ценностных ориентаций, если угодно, даже национальной идеологии. Не секрет, что где-то история служит заложницей политики, и наоборот. Поэтому к преподаванию истории такое пристальное внимание. К тому же к истории всегда есть интерес со стороны широких слоев. Во всем мире, в том числе и в России, сейчас бум на историческую беллетристику. Подойдите к любому развалу или книжному киоску – и вы увидите там сотни названий книг, совершенно разных, часто весьма непрофессионально написанных, но вызывающих интерес к истории. Люди ищут в истории ответы на вопросы сегодняшней жизни, они ищут аналогии с тем, что было. Когда история перестает быть просто абстракцией, схемами, а становится живой историей, историей людей, столкновений характеров, настроений, это всегда вызывает интерес.

– Разве не странно выносить вопрос об учебнике на всеобщее обсуждение? Одно дело, когда коррективы вносит профессиональное сообщество, другое – когда своим мнением по поводу учебника может поделиться любой человек.

– Я считаю, что чем больше обсуждений, тем лучше. Как когда-то говорили, что образования слишком много, и на это резонно отвечали: чем его больше, тем оно лучше. Так и здесь: чем больше мнений, тем лучше. Вот сейчас у нас есть редакционная комиссия, которая изучает отклики на стандарт, они самые разные: есть от учителей, историков, научных работников, преподавателей, есть от тех, кто к истории не имеет отношения. Но чем больше будет этих обсуждений, тем лучше. Потому что, если бы мы не стали делать открытое обсуждение, нас бы обвинили в том, что мы келейно что-то делаем, не спрашивая мнения. Если окажется, что даже 40% представленных мнений не заслуживает внимания, я не вижу в этом ничего страшного.

– На что общество просит обратить внимание?

– Высказываются некоторые конкретные предложения по оценкам. Больше всего, конечно, высказывается претензий к оценке XX века, советского периода. По этому моменту у нас больше всего поляризовано общество. Поэтому мы и проводим совещание по обсуждению советского периода. Учителя очень просят, чтобы мы обсудили, как лучше освещать последние 25 лет, в каком объеме их освещать и нужно ли это делать вообще. Есть конкретные предложения – какие-то персоналии убрать, кого-то добавить, что-то исправить, изменить.

– А непрофессиональное сообщество о чем пишет?

– То же самое. Пишут о том, в какой степени и как лучше освещать сталинский период и Великую Отечественную войну. Знаете, мне кажется, это интересный срез общественных настроений по истории. У нас есть соглашение с одной из наших ведущих служб, которые проводят опросы общественного мнения. Они сейчас тоже этим занимаются. Я думаю, интересно понять, как люди относятся к истории.