– Тем не менее, сама система просуществовала до 1990-х годов. Что мешало ей работать дальше?

– Ялтинская система рухнула в конце 1980-х годов, потому что исчез один из полюсов биполярного мира – Советский Союз. Ушло идеологическое противостояние, ушел коммунизм. И тут возник вопрос: а что дальше? Что придет на смену Ялте?

– Сейчас звучат голоса, что нужна Ялта-2…

– Я думаю, что наличие Ялты в истории ХХ века и ее опыт должны нас привести к тому, что нужно думать о новой системе, которая не должна строиться на противостоянии.

Дело в том, что сегодня появились новые, общемировые проблемы и опасности. Оказалось, что либерализм не всемогущ и основой нового миропорядка стать не может. Россия не приняла западный либерализм – в силу исторической традиции, в силу сложившейся практики, в силу своей геополитической роли. А без нее, без России, либерализм не мог стать основой новой мировой системы. Исламский мир, ставший существенной частью мировой системы, также не принял либерализм как основу мирового порядка.

И вот на протяжении уже более двадцати лет нового мирового порядка так и не появилось. Надежды, что он образуется на основе международного права, на базе, скажем, ООН, не оправдались. Сохраняются острые противоречия между странами.

Не оправдался и проект системы на базе Европейского Союза. Да, его отцы-основатели надеялись, что будет создано общее правительство и таким путем растворятся противоречия между странами. И в области экономики это в значительной мере удалось. Но Евросоюз не нивелировал культурно-историческую идентичность. Ни одна страна не пожертвовала своей идентичностью.

И при этом в мире сохраняется доминирующая роль Соединенных Штатов в западном мире.

Так что, если Ялта зафиксировала равновесие двух сил, то сейчас доминирует система без равновесия, система, основанная на идее монопольного лидерства одного центра. Но жизнь показала, что и это – не реализуемая задача. И даже не из-за особой роли России. В мире появились новые игроки: Китай, Африка, Азия, Латинская Америка. Вот почему так важно говорить и думать сегодня о необходимости нового мирового порядка. Порядка, который бы учел новые сложившиеся реалии, и в новой реальности опыт и инструментарий Ялты очень важны.

Сейчас международная ситуация очень острая и напряженая. Перед лидерами многих стран стоят конкретные прагматические задачи по преодолению кризиса. Но несмотря на это, думается, надо рисовать будущую конфигурацию после окончания этого кризиса. Для этого нужны новые аналитические площадки для экспертов и общественности. И мне кажется, очень интересно посмотреть на Ялту еще и с этих позиций.

– Как вообще родилась идея издать совместный исторический учебник с немецкими коллегами?

– Она, конечно, взялась не на пустом месте, у нас вот уже 12 лет работает специальная комиссия историков из России и Германии. То есть общий язык мы искали сознательно и на протяжении длительного времени. Уже к 2009 году возникла идея: не попробовать ли нам разработать такое совместное пособие по истории, чтобы им могли пользоваться учителя средних школ и в России, и в Германии? Хочу заметить, что речь идет не о стабильном учебнике, где хронологически изложены все события, – сделать это было бы очень сложно, а именно о пособии, затрагивающем знаковые эпизоды той или иной эпохи. Эта книга должна стать подспорьем в изучении и понимании истории как для школьников, так и для учителей. Совместно с немецкой стороной мы решили издать пособие в трех томах, рассказывающих соответственно о XVIII, XIX и XX веках.

– Почему первой вышла в свет заключительная часть «трилогии» – книга о ХХ веке?

– Это было предложение немецких коллег – начать с самого острого. Если получится написать о ХХ веке, получится и о двух других. Мы составили приблизительно 20 тем, назвав их модулями, по которым стали готовить материалы. Сначала хотелось, чтобы каждому модулю в пособии была посвящена отдельная статья, написанная в соавторстве российскими и немецкими историками. На согласование спорных вопросов и позиций наших авторов ушло около двух лет, и в результате в 14 случаях из 20 нам удалось найти общую точку зрения и прийти к компромиссу, поэтому 14 модулей в нашем пособии написаны в соавторстве. Однако в 6 случаях оказалось, что точки зрения российских и немецких историков расходятся существенно и согласовать их можно только внешним способом – поместив рядом в рамках одной темы. Мне кажется, что это правильный формат для такого рода пособия. В послесловии к русскому изданию я, в частности, отметил, что мы не пытаемся вынести кому-то вердикт, выработать официальную точку зрения по ключевым событиям нашей истории, а в первую очередь представляем разные точки зрения и показываем многомерность истории.

– Какие темы оказались спорными?

– Например, пакт Молотова–Риббентропа, Сталинградская битва, берлинский кризис 1948 года и, как ни странно, Всемирная выставка 1937 года в Париже. Тема с выставкой стала проблемной из-за политизации этого события немецким автором. Как известно, Советский Союз представил в Париже творение Веры Мухиной – всеми узнаваемую скульптуру «Рабочий и колхозница» – и украсил свою экспозицию огромным портретом Иосифа Сталина. При этом напротив советского павильона был павильон гитлеровской Германии, которая тоже показывала публике портрет своего вождя – Адольфа Гитлера. Немецкий автор, увлекшись этими параллелями, стал их активно сопоставлять и развивать мысль о сходстве двух режимов. А его российский коллега, молодой историк, соглашаясь в целом с общественно-политическими оценками немецкой стороны, хотел больше внимания уделить эстетической стороне вопроса, тому, что именно экспонировалось на выставке, почему и как. Соответственно тексты получились очень разные, свести их вместе было сложно, решили просто печатать рядом.

– А какие противоречия открылись во взглядах на Сталинградскую битву?

– Понятно, что это острая тема: мы вообще старались не затрагивать военные сюжеты, но сами немцы решили, что важно написать о Сталинграде как о ключевом событии, перевернувшем ход войны. Немецкий автор очень подробно рассказал о преступлениях нацизма, и его текст получился по-своему жестким, однако российского историка смутили некоторые пассажи в статье коллеги, касающиеся оценки наших внутренних дел. Речь не о сталинизме – здесь мы как раз легко пришли к консенсусу; в пособии есть глава, посвященная 1930-м годам, написанная в соавторстве и дающая трезвую оценку тому, что тогда происходило. Споры вызывали скорее рассуждения немецкой стороны об источниках героизма советских воинов. Можно было бы, конечно, убрать какие-то пассажи, подретушировать текст и снять противоречия, но нам показалось важным дать два взгляда на проблему, поэтому про Сталинград идут два параллельных рассказа.

– Ваше пособие, по-видимому, учит школьников уважать чужую точку зрения, позицию другой стороны. Это одна из целей составителей сборника?

– Думаю, наш сборник благодаря этому имеет большое общественно-политическое значение, особенно сейчас. Его появление доказывает, что наука, культура, образование могут подниматься над политическими страстями и объединять людей, учить их слушать друг друга. Некоторые статьи пособия, написанные в соавторстве, представляют не только исторический, но и культурный интерес, например, глава о Генрихе Бёлле и Александре Солженицыне. Или глава о ГДР и советской культуре. У нас была идея выбрать несколько, как сейчас говорят, продвинутых российских школ, где большое внимание уделяется гуманитарным дисциплинам, истории, где углубленно изучается немецкий язык, и послать туда экземпляры нашего пособия. А может быть, даже провести там тематические уроки. Думаю, что для современного школьника это будет важнейший опыт.