Постепенно Ассоциация существенно снизила свою активность. В этом плане на своем опыте я убедился, насколько сильно зависит международное сотрудничество от конкретных людей, от их активности и личной заинтересованности. Упомянутые Жак Барьети и Антуан Флёри отдавали много сил и времени деятельности Ассоциации.

В современных условиях очень важно подчеркнуть, что у членов Ассоциации не вызывало никаких сомнений, что Россия была и остается органической частью Европы. И в этом контексте мои долголетние контакты с Ассоциацией укрепляли мои занятия европеизмом и роли России в истории Европы.

В 1990-х годах я был тесно связан с многочисленными мероприятиями по теме «История холодной войны». Этот сюжет привлекал меня и с теоретической, и с практической точек зрения. За 10–12 лет сложилось некое исследовательское сообщество по этой проблематике. Соответствующие центры были созданы во многих странах – в Германии, Венгрии, Чехии, Румынии, Италии, Норвегии, во Франции и в Англии. Такой центр был создан и в нашем Институте всеобщей истории. Включился в эту работу и Нобелевский институт в Осло, организовавший несколько крупных международных встреч.

Может быть, одним из наиболее активных партнеров по этой проблеме стали Соединенные Штаты Америки. Организаторами и спонсорами были Центр Вудро Вильсона в Вашингтоне и Архив Национальной Безопасности.

В 1990-е годы сложилась целая система мероприятий и публикаций. Достаточно лишь упомянуть конференции в Эссене (Германия), в Сполето (Италия), Париже, Лондоне, Будапеште, Праге и, разумеется, в Москве. Особый интерес всех этих Центров и отдельных исследователей вызывали российские архивы.

Собственно, революция в архивном деле в России, сделавшая доступными тысячи документов, в том числе и из архивов бывшего Центрального Комитета КПСС, Президента России, министерства иностранных дел и т.п., явилась главным источником «нового» направления в мировой историографии.

Наибольшую активность в этом вопросе проявляли американцы. Профессор Дж. Хершберг, бывший советский гражданин Влад Зубок (внук известного советского историка Л.И. Зубока), руководящие работники Архива Национальной Безопасности США – Том Блэнтон, Кристиан Остерман и другие сумели опубликовать копии большого числа документов из различных российских архивов и в том числе из Архива Президента РФ, которые, к слову сказать, до сих пор остаются мало доступными и для наших отечественных историков.

Полученные американцами документы начали публиковаться в специальных выпусках. Именно эти документальные свидетельства легли в основу многих книг и статей, в том числе и отечественных ученых. Сложившееся в 1990-е годы сообщество ученых-международников участвовало в различных встречах; это была как бы корпорация специалистов по проблемам холодной войны – американские профессора Джон Гэддис, Марк Крамер и Мелвин Леффлер, немцы Вильфрид Лот и Герхард Веттиг, французы Жорж Суту и Морис Вайс, итальянцы Сильвио Понс и Виктор Заславский, норвежец, а в последствии англичанин Одд Арне Вестад, англичанин Дэвид Рейнольдс, затем чех Вилем Пречан, венгр Бекеш Чабо и другие.

Со многими из них мы постоянно встречались почти ежегодно. Мы полемизировали друг с другом, но сохраняли и наращивали конструктивное сотрудничество. До окончания холодной войны такое взаимодействие было практически невозможным – слишком велико было идеологическое противоборство сторон.

Но когда мы отошли от одностороннего и одноцветного подхода, когда холодная война предстала как сложный процесс, как система, на которую влияли объективные и субъективные факторы, когда возникло понимание, что мера ответственности за ее возникновение распространялась на обе стороны – тогда настало время для плодотворного и интенсивного сотрудничества и диалога, исключавшего столкновения и различия в позициях историков разных стран и направлений.

Именно в эти годы я участвовал в подготовке сценария и съемках многосерийного фильма о холодной войне с участием CNN и BBC. И моими коллегами-консультантами были все те же: американцы Джон Гэддис и Влад Зубок и англичан Фридман. Мы встречались в Лондоне почти каждый год в течение нескольких лет.

Романтический флер, сопровождавший нас во время съемок и обсуждений отнюдь не романтических тем и исторических сюжетов, странным образом выражался в совместных походах в знаменитый лондонский «Ковент-Гарден». А ларчик открывался очень просто. Главный продюсер нашего фильма Джереми Айзекс владел одновременно этим театром.

Вечная музыка Рихарда Вагнера и Вольфганга Моцарта как бы примиряла нас с жесткими реалиями холодной войны.

На этих съемках я, естественно, представлял Россию. Это была увлекательная работа. Мы искали собеседников в своих странах. Важно, что это были не только политики, дипломаты и журналисты. Мы старались найти и обычных людей. Я помню, как мы были довольны, когда нашли в Москве директора булочной фабрики. Это была очень, как бы сегодня сказали, креативная женщина; ее появление в фильме украсило тот аспект, который сейчас называется историей повседневной жизни.

У нас, разумеется, были сложности с общей концепцией фильма, хотя уже прошли те времена, когда обе стороны СССР и Запад во главе с США обвиняли друг друга в возникновении холодной войны. Для нас все началось после известной речи У. Черчилля в США, а для западных ученых – холодную войну начал Сталин, установив господство над Восточной и частью Центральной Европы.

В центре дискуссии оказались события в Восточной Европе; именно поэтому большую активность развивали историки Венгрии, Чехии, Болгарии и, конечно, Польши. В итоге работы над фильмом нам удалось преодолеть старые стереотипы и разногласия и подготовить 17 серий фильма, который был показан во многих странах, в том числе и в России.

Упомянутый Джереми Айзекс – владелец «Ковент-Гардена» – почти ежедневно переключал нас на совместное посещение великого лондонского театра.

Помимо фильма у меня в памяти остались несколько конференций, организованных Нобелевским институтом. В этой связи одно из самых ярких воспоминаний – крупная международная конференция в уютном доме в местечке Лисебю, в окрестностях Осло, посвященная истории советско-афганской войны.

В Норвегию приехали элитные эксперты и историки. Из США – бывший директор ЦРУ Ст. Тернер, бывший советник З. Бжезинского, в ведомстве которого решался вопрос о реакции США на ввод советских войск в Афганистан; группа американских историков и политологов. Со стороны России были посол А.Ф. Добрынин, бывший короткое время директором ФСБ Л.В. Шебаршин, генерал В.И. Варенников, который принимал активное участие в подготовке ввода советских войск в Афганистан и другие.

Со времени проведения этой конференции прошло уже почти 20 лет, но и сейчас я думаю, что это была одна из самых интересных встреч, где соединились документальная и устная истории. Отмечу лишь некоторые, наиболее впечатляющие моменты.

Сначала отмечу выступление генерала Варенникова, довольно откровенно рассказывавшего, что он и некоторые его коллеги по министерству обороны были против ввода войск в Афганистан. Их главный аргумент состоял в том, что ввод столь ограниченного контингента войск не решит проблему. При этом генерал сослался на английский опыт прошлых веков, которые ничего не смогли сделать в Афганистане. По словам генерала, тогдашнее высшее советское партийное руководство с мнением генералов не посчиталось.

Большой интерес вызвало выступление бывшего помощника З. Бжезинского. Во время дискуссии возник вопрос: знало ли американское и британское руководство о предстоящем вводе советских войск? Английский историк рассказал, что по его сведениям английские дипломаты сообщили советским представителям, что они, во-первых, не советуют вводить войска, опираясь на неудачный английский опыт, а во-вторых, (это мне показалось особенно важным), они предупредили советских дипломатов, что следует ожидать крайне жесткую реакцию Запада.