Выйдет ли международная комиссия за рамки научного диалога, сможет ли влиять, например, на развенчание информационных войн с их манипуляцией историческими фактами?

А.Ч.: Естественно, комиссия не может решить сложные и болезненные исторические проблемы, не может и заменить собой конкретных ученых, которые работают над освещением всего исторического процесса. Это лишь орган координации и согласований. Но сам факт, что мы собираемся вместе и обсуждаем различные исторические темы и вопросы, конечно, уже определенный вклад в то, чтобы противодействовать информационным войнам. Потому что комиссия – это диалог и обсуждение, а отнюдь не противостояние.

Самые острые и болезненные моменты недопонимания в истории у российского общества с Польшей, Украиной, Прибалтикой… Входят ли в новую комиссию ученые из этих стран?

А.Ч.: Да, здесь представлены Литва, Эстония и Польша. Входит в комиссию и украинский академик Петр Толочко – директор Института археологии НАН. И мы рассчитываем, что именно через новую структуру будем наращивать свои контакты с теми странами, с которыми сегодня нет научного общения.

Ваша встреча происходит на фоне Международной научной конференции «Россия и Европа: исторический опыт взаимодействия и взаимопонимания. XVIII–XX века». Возобновились споры западников и славянофилов?

А.Ч.: В том противостоянии, которое сейчас наблюдается между Россией и европейскими странами, опять поднимают на щит исторические вопросы. Впрочем, это оживление не новость. О том, что Россия вообще не принадлежит Европе, а, наоборот, противостоит ей, начинают говорить на Западе периодически, с глубокой древности. Сегодня мы как будто вернулись на 150 лет назад во времена западников и славянофилов. Общий теоретический вопрос «Европа или не Европа?», мне кажется, сейчас приобретает особую остроту. Споры, является ли Россия Европой, особенно оживились в Евросоюзе. Впрочем, дискуссии о том, что такое Россия и как она связана с миром, идут и в нашей стране.

Не может ли случиться так, что ученые посовещаются-посовещаются и решат: «Россия не Европа»?

А.Ч.: Абсолютно невероятное ожидание. Россия – европейская страна. Другое дело, что страны Европы – это не абсолютное подобие друг другу. Из того, что у нас разный менталитет и разные пути, вовсе не следует, что мы находимся на разных континентах. Общий исторический процесс нас объединяет. Это краеугольный камень всех докладов, которые заявлены на конференции. А в Москве собрались представители разных стран Европы, в том числе и Великобритании, с которой у нас напряженные отношения. Вы же их слушали. В выступлениях как наших, так и зарубежных коллег в основном рассматриваются двухсторонние отношения: Россия–Австрия, Россия–Германия, Россия–Литва. Посмотрите, как звучат названия секций: «Россия в европейских дискурсах и Европа и Запад в российских дискурсах XVIII–XX веков» или «Россия и Европа: пространство образования и культуры».

Секцию «Россия – Европа: вехи совместной истории» ведет профессор Джеффри Алан Хоскинг из Университетского колледжа Лондона! Но ведь это все показывает нашу неразрывную историческую связь.

Особенно важна в контексте рассуждений, Европа ли Россия, тема «Россия–Европейский Союз». И я надеюсь, почти уверен, что у нас получился конструктивный диалог.

Научный руководитель Института всеобщей истории и сопредседатель Российского исторического общества Александр Чубарьян подвел итоги первого заседания Организационного комитета по подготовке и проведению мероприятий к 100-летию революции 1917 года.

Он подчеркнул, что на заседании комитета был принят лишь предварительный план, который обязательно будет дополняться. Впрочем, уже сейчас в нем более ста мероприятий, многие из которых региональные. В них примут участие главные научные и образовательные центры нашей страны.

Событийный пик придется на 2017-й, но и в последующие годы тема революции не уйдет. «Мы сейчас рассматриваем революцию с февраля 1917 года и заканчиваем концом Гражданской войны. Значит, мероприятия будут проходить вплоть до 2020 года», – пообещал академик и отметил, что «пафос всех членов оргкомитета состоит в том, чтобы продемонстрировать разницу во мнениях, но, главное, чтобы все шло в рамках научного обсуждения, диалога и дискуссии, а не приводило к расколу общества».

Чубарьян рассказал, что в Оргкомитете нет идеи добиться «какого-то вердикта, какой-то установки, чтобы трактовать какие-то события только так, а не иначе»: «На заседании были обозначены сюжеты, которые обязательно будут дискутироваться. Это сама Февральская революция и соотношение ее с Октябрем. Ведь освещение пути от одной революции к другой было скопировано с “Краткого курса истории партии”, когда о Феврале говорилось без позитива. Все освещалось через призму большевиков». По мнению историка, для ученых, изучающих период столетней давности, в частности, 1917 год, осталась масса вопросов. Среди них деятельность Временного правительства и выборы Учредительного собрания.

Александр Чубарьян уверен, что события 2017 года в России привлекут большое внимание за рубежом. «Только во Франции запланированы четыре конференции, причем главная – в Сорбонне. Будут мероприятия в США, Англии. Но и у наших соседей, в частности, в Польше и Прибалтике, где 1917 год связывают с получением независимости».

– В чем, по-вашему, состоят уроки революции 1917 года для современной России?

– Моя точка зрения, что главный урок 1917 года для нас прост. Это не должно повторяться. Это не лучший способ разрешения социальных противоречий. Потому что революция связана с насилием и жертвами.

Маркс определил, что революция – это локомотив истории, и роль их действительно была огромной. И во Франции, и в Англии, и в России – причем у нас масштабы были даже больше. Но я думаю, что опыт революции, которая сопровождалась таким количеством жертв с разных сторон, совершенно очевидно говорит: достаточно таких революций! Поэтому я уверен, что у молодежи должна быть прививка против революции, поскольку в 1917 году это событие раскололо нацию. И сотни тысяч, миллионы людей погибли с обеих сторон –граждане нашей страны.

Основная моя точка зрения в том, что разные идеи и конфронтации между разными общественными силами не должны сопровождаться физическим уничтожением другой стороны. Мы привыкли методологически противопоставлять реформы и революции. Путь реформ более конструктивен, более удобен для нации, для населения, нежели насильственная конфронтация.

– Как сейчас, в год столетия российской революции 1917 года, ее наследие осмысляется в мире?

– Поворот «влево» – в сторону большей социальности государства – был очевиден во всем мировом развитии первой половины ХХ века. Это, кстати, в первую очередь объясняет мировой интерес к российской революции 1917 года. Правда, у нас в стране лозунги справедливости оказались в противоречии с реальностью…