Еще один важный аспект – это пути и способы консолидации общества. Историки знают, что опасность всегда консолидирует общество. Такая консолидация перед общим врагом была и в нашей стране. Несмотря на многочисленные репрессии, в целом советское общество было сильно консолидировано. Ради спасения Отечества люди забывали о своих обидах.

– Эта консолидация получила развитие в послевоенные годы?

– Это законный вопрос, и он тоже требует досконального изучения.

Я имею в виду изучение настроений интеллигенции, советского офицерства в конце войны. Многие советские офицеры, да и солдаты, увидели жизнь Запада, которая не соответствовала постулатам нашей пропаганды. Это была серьезная проблема, отразившаяся на настроениях общества. Этот сюжет требует своего изучения.

– Вскоре будет 70-летие Нюрнбергского процесса. Все, кто сотрудничал с немцами, были осуждены решением Нюрнбергского трибунала. Норвегия и Франция казнили всех своих преступников, а на Украине им ставят памятники, причем на месте разрушенных памятников истинным героям – воинов-освободителей. Восторжествует ли историческая справедливость и когда?

– Вы правы, и мы, ученые-историки, со своей стороны готовим для этого почву. Так, в нашей стране вышли три тома: «История предательства. Власов». В них изложено следственное дело Власова, истории РОА, так называемой Русской освободительной армии. Издание опровергает главную идею Власова, уверявшего, что он всегда был против советского строя и сталинизма. Якобы это послужило главной причиной его предательства. А сотрудники архивного отдела ФСБ издали книгу о бандеровском движении. Учитывая острую обстановку, нам надо изучать этот сюжет. Уже сегодня можно сказать – бандеровцы были никакие не патриоты.

– Александр Оганович, не так давно в Берлинской национальной библиотеке прошла презентация российско-германского учебного пособия по истории XX века. В ее подготовке и выпуске вы принимали весьма активное участие. После десяти лет дискуссий, на фоне политических споров ученым удалось договориться. А как относятся сегодня к нам, россиянам, простые немцы?

– Да, действительно, два года назад мы выпустили первое совместное российско-германское пособие для учителей. Это уникальное пособие. В нем 20 глав, и из них 14 глав писали два автора с той и другой стороны. Немцы вызвались написать статью о Сталинграде. И мы приняли ее практически без замечаний. Она написана в соответствии с немецкой официальной позицией: немцы совершили преступление и несут за него ответственность. Не обошлось и без разночтений. Мы не могли согласиться с утверждением, что весь героизм российских солдат был «подкреплен» заградотрядами, а в бой шли одни штрафбаты. Несмотря на отдельные разногласия, сотрудничество с немецкими учеными имеет большие перспективы. Что же касается отношения к нам, россиянам, то недавно в Европе прошел мониторинг: отношение Запада к русским. Наиболее позитивное отношение к нам у немцев. Впрочем, я не замечаю и антигерманского синдрома у наших соотечественников. Не было его и сразу после войны. Правда, были два ярких громких выступления. Статья Ильи Эренбурга «Убей немца!» и некоторые статьи Константина Симонова. Но в апреле 1945 года «Правда» напечатала статью заведующего Агитпропом ЦК Георгия Александрова «Товарищ Эренбург упрощает». Автор обвинял писателя в недифференцированном подходе к гражданам Германии. Статья была инспирирована Сталиным и развивала его мысль: Гитлеры приходят и уходят, а германский народ остается. Эта публикация пресекла антигерманские настроения в обществе и стала залогом тенденции на будущее. Я много работаю с германскими коллегами и могу заявить – отрицательного отношения к нам нет.

– Какие проблемы надо изучать в плане открытия новых документов?

– Нам следует искать и издавать документы по истории войны. Многого мы еще не знаем. Например, что было весной 1941 года в Кремле? Пока мы располагаем лишь сведениями об общей оценке угрозы опасности. Имеем запись разговоров о том, что этот вопрос обсуждался на закрытом совещании. Есть сведения о закрытых заседаниях Политбюро. Но все это не отвечает на главный вопрос, насколько мы оказались не подготовленными к войне? Начиная с 1940 года в стране менялось отношение к Германии. Менялась вся антигерманская пропаганда. Каждое заседание Политбюро сопровождалось докладом о новых видах оружия. К войне готовились, но ждали ее начала только в 1942 году. Необходимо провести документальное изучение этого вопроса. Недавно мы отметили 70-летие Ялтинской конференции. Она также выявила большой фронт столкновений. И опять в роли оппонентов выступают все те же страны. Поляки утверждают, что Польша была поделена между Германией и Советским Союзом. Кроме того, поляки упрекают американцев за то, что они отдали их Советскому Союзу.

В свое время находились «стратеги» и в нашей стране, уверявшие, что Советской Армии не надо было переступать государственную границу, а остановиться на ней. Но это абсолютный нонсенс. Как видите, проблема итогов войны стоит в повестке многих ученых дискуссий. Недавно переиздали книгу: «Переписка Сталина, Черчилля и Рузвельта» со всеми дополнительными материалами. Очень интересная для науки книга, содержащая важные материалы. Это издание дает ключ и к пониманию зарождения «холодной войны». Там немало материалов об имевшихся противоречиях тех лет. Очень интересен такой вопрос: увидеть за встречей в Ялте готовность к компромиссу. Это особенно интересно в современных непростых условиях. Обратите внимание, кто сидел за столом переговоров? Рафинированный аристократ лорд Черчилль, демократ Рузвельт и коммунист Сталин. Разные, абсолютно разные во всем люди, а потому многое достигалось путем просто личных отношений и личного доверия. Это очень хороший пример для сегодняшнего дня и, если хотите, неплохой урок современным политикам. Необходимо выработать междисциплинарный подход к изучению войны. Политологи рассматривают войну как систему. Все более актуальным становится вопрос о психологии людей в годы войны и во время других конфликтов. Необходима кооперация историков с другими специалистами. Важно изучать общественное сознание.

Как на этом политизированном фоне сотрудничают историки?

Александр Чубарьян: Сегодня нас захлестывают самые разные информационные потоки, некоторые из них вызывают отрицательные эмоции. Касается это и исторической памяти. Она у каждого своя, поскольку прошлое – селективная тема: каждый помнит только то, что считает важным, и дает этой выборке свою интерпретацию. С моей точки зрения, идея менять названия городов и улиц «оптом», да еще и оформленная законодательно, очень сомнительна.

Как минимум 25 городов Украины ждут новые названия…

А.Ч.: Меня смущает массовость мероприятия. Впрочем, это вовсе не значит, что некоторые топонимы не нуждаются в смене имени, особенно если они названы в честь совсем уж одиозных деятелей. Их убрали с карт и в России. Сокрушаться по этому поводу нет смысла, ведь многие названы в честь весьма второстепенных персонажей.