К сожалению, отдельные нынешние польские деятели пытаются снова вернуться к теме Катыни с нападками на Россию.

Но, говоря об этом, я вспоминаю, как проходило обнародование в России обстоятельств катынского дела. Мне позвонили из инстанций, сказали, что предстоит публичное сообщение об ответственности НКВД, и посоветовали обсудить с первым замом председателя Гостелерадио П.Н. Решетовым организацию беседы по телевидению с кем-то из поляков. Я позвонил Решетову и сообщил об этом телефонном разговоре. Решетов отреагировал мгновенно и очень эмоционально: «Как, – сказал он, – и это мы берем на себя?» Но после этого мы договорились провести телевизионную беседу с рекомендованным мною проф. Мадайчиком.

И такая беседа состоялась. Я помню, как в одну из годовщин Катыни на нашем телевидении был проведен круглый стол с участием нескольких российских ученых и архивистов, а также выдающегося польского режиссера, автора фильма о Катыни – Анджея Вайды.

Эта беседа произвела на меня сильное впечатление. Позднее многие средства информации в России и в Польше отмечали высокий уровень гражданственности встречи и подчеркивали значение всего этого процесса для укрепления российско-польских отношений.

Следующим позитивным проявлением наших связей стало соглашение Института всеобщей истории с Польским институтом Центральной и Восточной Европы в Люблине.

Польские коллеги проявили интерес к опубликованному трехтомному совместному российско-германскому учебному пособию по истории. Мы начали переговоры и решили осуществить то же самое между Россией и Польшей. Мы работали довольно интенсивно и напряженно. Мы понимали, как много «горючего» материала накоплено в истории взаимоотношений России и Польши с XVII по XX век.

Особенность проекта состояла в том, что поляки настаивали, чтобы все главы были совместными. Мы начали с XVII века, затем был ХIХ век. И наконец, мы перешли к ХХ веку, который, конечно, был особенно сложным. И именно по истории ХХ века мы договорились сделать исключение и представить две параллельные главы о событиях 1939 года. В итоге нам удалось преодолеть все сложности и завершить проект. На русском языке изданы все три тома (презентация состоялась 15 ноября 2019 года). В Польше тоже издали и представили все три тома.

Но ситуация в конце 2019 и в начале 2020 года резко обострилась. Российско-польские отношения перешли фактически в фазу острой конфронтации. Польские власти наращивают обвинения в наш адрес за развязывание Второй мировой войны. Они не захотели даже признать заявление руководителя германского МИДа о том, что только Германия несет ответственность за начало и за весь ход Второй мировой войны.

Польские власти и многие историки не хотят признать никаких ошибок и никакой ответственности Польши за события 1939 года. Но мы с удовлетворением и весьма позитивно оцениваем издание упомянутого трехтомника, хотя далеко не все с этим согласны (и в Польше, и в России).

Мы предлагаем нашим польским коллегам продолжить сотрудничество и призываем их к диалогу, в том числе и по трудным проблемам истории Второй мировой войны. Недавно мы провели с поляками круглый стол в онлайн-формате, посвященный 100-летию Рижского договора. Эта встреча показала, что несмотря на все трудности в Польше есть историки, которые готовы и заинтересованы в сотрудничестве с историками России.

Впервые мои контакты с представителями Израиля начались еще тогда, когда у нас не было официальных дипломатических отношений.

В Москве появился директор русского исследовательского центра Тель-Авивского университета Габриэль Городецкий. Он выступал неким посредником между приехавшим в Москву неофициальным представителем израильского МИДа Левиным и различными деятелями советского общества. Именно по его рекомендации я встретился с Левиным и пообедал с ним. (Этот эпизод Левин потом описал в своих мемуарах). Он высоко оценил мое согласие на встречу с ним в условиях отсутствия дипотношений между нашими странами. Разумеется, я уведомил об этом заранее наш МИД.

Вскоре после этого мы подписали соглашение с Каммингсовским центром Тель-Авивского университета, и началась пора нашего активного и весьма плодотворного сотрудничества с Израилем. Мы провели совместно несколько конференций и в Москве, и в Израиле, и даже в других странах. Габи Городецкий – директор Каммингсовского центра – длительное время учился и стажировался в Оксфорде, а затем стал его профессором. Он и первую жену также нашел в Оксфорде.

Мы встречались с ним часто. Особенно наши контакты участились, когда Городецкий опубликовал в России книгу «Миф “Ледокола”», в которой с помощью многочисленных документов опровергал версию Суворова (Резуна) – автора нашумевшей книги «Ледокол» – о сталинском плане превентивного нападения на Германию.

Вспоминаю и презентацию воспоминаний упоминавшегося уже бывшего израильского посла в Москве Левина. Презентация проходила в помещении израильского посольства в Лондоне. Я в то время находился в Англии и принял в ней участие. Были там, естественно, Левин и Городецкий.

Это было довольно трудное время для Израиля. Я помню, что их посольство в Лондоне напоминало осажденную укрепленную крепость с усиленной охраной.

В принципе, точка зрения Городецкого с осуждением версии Суворова совпадала с позицией наших военных историков. Совместно с израильскими коллегами мы довольно сильно продвинулись в изучении предыстории и истории Второй мировой войны. По своим взглядам Габи был весьма консервативен; однажды он сказал, что он – последний сталинист на Западе. А потом в его жизни произошла резкая перемена: Габи развелся и женился на известной в Германии адвокатессе; каждую неделю она выступала на немецком телевидении, давая советы по юридическим вопросам. Мы были с женой в новом доме у Габи и его новой супруги в Кёльне. Очаровательная женщина, она вскоре очень серьезно заболела, и я видел, как Габи делал все возможное и невозможное, чтобы ее спасти. Ей сделали пересадку печени, и, слава Богу, уже прошло немало лет, и у них все в порядке.

С Тель-Авивским университетом мы провели ряд конференций и осуществили публикацию тома документов по истории советско- израильских отношений. В 2018 году МИДы обеих стран поддержали идею о подготовке второго тома документов.

В тот период, когда Городецкий возглавлял в Тель-Авиве Центр по изучению России, его заместителем был Борис Морозов. После ухода Городецкого и его отъезда из Израиля в Германию, а затем снова в Оксфорд, Морозов стал нашим главным партнером в Израиле.

По стилю поведения и, как говорят, по менталитету Борис Маркович был иным человеком по сравнению с Габи Городецким. Он вел себя и выглядел как абсолютно российский человек. В то же время Морозов повсюду защищал израильские интересы, сохраняя максимальную лояльность к России и к российским историкам-коллегам.

В Израиле я побывал несколько раз. Конечно, это страна поражает воображение. Прежде всего по количеству русских – это настоящий «анклав» России в Израиле. Несмотря на то, что Израиль постоянно живет под угрозой нападения и терактов, его гражданам присущи оптимизм и надежды на лучшее.

В планах сотрудничества историков – подготовка и издание второго тома документов о советско-израильских отношениях и другие совместные проекты. Вскоре зашла речь о создании совместной российско-израильской комиссии историков, в формировании которой я принимал активное участие. И в начале 2019 года эта комиссия была создана.

Я никогда не предполагал, что значительное место в моей жизни и деятельности в течение многих лет будут занимать связи с представителями православной и католической церкви. Все началось с поручения президента РАН Ю.С. Осипова представлять Академию в научных контактах с русской православной церковью. Я довольно часто встречался с митрополитом Кириллом (тогда он отвечал за международные связи), с архиепископом Мефодием и другими деятелями РПЦ. Кирилл по нашему приглашению выступал в Институте всеобщей истории с блестящей лекцией. Его ораторское искусство завораживало. Меня ввели в состав научного Совета православной энциклопедии и постоянно приглашали на различные приемы и встречи в Патриархии.